Совершенно секретно

Рейтинг LiveLib

4,7

3 оценки

• 5
  67%
• 4
  33%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 5Хотят прочитать 7

Рецензии

• 

  JohnMalcovich29 апреля 2019 г.

  «Если б фашистские государства взяли над нами верх, а этому помешали только вооруженные силы Америки, ибо без нашей помощи китайцы, англичане и русские не одолели бы их, — если бы фашисты победили нас, их тлетворные идеи неизбежно распространились бы на весь мир.»

  «Самое странное в историческом вторжении в Европу 6 июня было именно то, что никто по существу им не командовал. Два человека, Рузвельт и Черчилль, в свое время согласились на том, что оно должно состояться; но единоличного командования не было. Самый план вырабатывался в течение ряда лет.»

  «Вижу полевые госпитали и холодные палатки, и трупы возле палаток-операционных. Проезжаешь мимо них утром, по пути на передний край, и видишь на земле два-три трупа. К вечеру едешь обратно — а там их уже тридцать — сорок. Службе погребения не хватает работников, а разведывательный отдел штаба так занят опросом пленных, что не может отпустить их для захоронения мертвых.»

  «Всемогущий и всемилостивый господь наш, смиренно молим тебя, чтобы ты, по великой благости своей, остановил проливные дожди, от которых мы претерпеваем! Даруй нам хорошую погоду для битвы! Милостиво внемли нам, воинам, взывающим к тебе, дабы, вооруженные твоей мощью, мы могли идти от победы к победе, сокрушить жестокость и злобу врагов наших и утвердить твой правый суд среди людей и народов! Аминь» (молитва американского капеллана перед наступлением)

  Довольно качественная книга от американского штабиста, прослужившего несколько месяцев в качестве американского наблюдателя при британском главном штабе в Британии, ожидая начала операции по высадке союзных сил во Францию. По прочтении книги становится более-менее понятным, почему была такая задержка в открытии второго фронта. Описаны все бюрократические трудности, как искусственные, так и настоящие, большей частью зиждущиеся на специфическом менталитете и миросозерцании англичан. Итак, в задачке дано, что Черчилль и Рузвельт согласились между собой поставить со временем во главе всех английских и американских вооруженных сил на европейском театре военных действий единого верховного главнокомандующего; что в ожидании, пока этот крайне ответственный выбор будет сделан, для верховного главнокомандующего создан штаб и во главе его поставлен начальник штаба, который будет представлять верховного главнокомандующего и говорить от его лица, хотя сам верховный пока еще не существует; что этот временный штаб — ядро будущей организации — будет объединенным англо-американским штабом, построенным по принципу параллелизма, — с той целью, чтобы обе страны были представлены в нем в равной мере. В британской военной терминологии параллелизм — для данной ситуации — означает, что для каждой должности имеется два работника — один англичанин, другой американец. Штаб этот был создан еще в марте и был известен под сокращенным названием КОССАК ( Chief of Staff io the Supreme Allied Commander — COSSAC). В Англию отправили американских военных без всякого опыта, что автоматически ставило их в «униженное» положение по сравнению с англичанами. Они были представителями армии, еще не получившей боевого крещения, — и послали их в штаб-квартиру ветеранов, работавших у себя, в собственной столице, специально для того, чтобы они вошли в эту военную среду и растворились в ней. Если американец сохранял свою индивидуальность и оставался американцем, он не выполнял своей задачи: ему именно полагалось раствориться, усвоить новый стиль работы, английский стиль. Английская армия состояла из одной единственной пехотной дивизии в пятнадцать тысяч человек, расквартированной в окрестностях Бристоля. Армия не проводила никаких учений и не готовилась к десантной операции. «Выходы в поле практиковались редко и в малом количестве, ибо при маневрах неизбежно вытаптывались посевы, — и не военное министерство, а министерство земледелия решало, для каких надобностей должна быть использована английская земля в эту весну 1943 года.» В Англии, по-видимому, не имелось свободных берегов для такого учения. Генерал-лейтенанта Джеки Деверса назначили главнокомандующим американскими вооруженными силами на европейском театре военных действий и направили в Англию, возложив на него задачу, подготовить к вторжению находящиеся там американские войска. Но Совет начальников генеральных штабов, в своей неизреченной мудрости, еще раньше создал Объединенный англо-американский главный штаб — КОССАК, с американским генерал-майором в роли заместителя начальника штаба, и тоже возложил на него задачу подготовить вторжение, а именно — составить тактический план. Таким образом, в Лондоне находились две военные организации, занятые одним и тем же делом. Хитрость англичан состояла в том, что при любых переговорах американскому представителю противостоял английский офицер, старший по рангу. Если же при первом свидании оба были равны, то ко второму англичанин успевал получить повышение или его заменяли другим, старшим по рангу. Повестки с темами обсуждения англичанами выдавались прямо перед началом совещаний, и американские офицеры не могли ни реагировать на решения англичан, ни оспаривать их.
  О плане «Overlord»:
  

  • На вид «Оверлорд» был замечательно красивая вещь. Это был том в сто тринадцать страниц уставного формата с приложением десяти карт. Хотя работали над ним, вероятно, столько же американцы, сколько и англичане, он был написан исключительно на английском военном языке и для переводов специальных терминов требовал словаря.
  • План был разработан таким образом, что было легче легкого создать такую ситуацию, при которой он не может быть осуществлен, — в самом деле, для этого не потребовалось бы даже открытого саботажа.
  • Специально весь район Па-де-Кале был просто вычеркнут, как слишком неприступный. Забраковав удобные берега Па-де-Кале, авторы плана ограничили выбор района высадки дугой берега от устья Сены до полуострова Котантен, — и вот этот район получил предпочтение, за неимением другого. Выбирать участки высадки почти не пришлось, это делалось само собой, так как в одном месте выбору препятствовал такой-то риф, а в другом такая-то скала.
  • Поддержка авиацией естественно лимитировалась тем, сколько времени мог пробыть в воздухе над Францией истребитель, взлетевший с аэродрома в Англии, и при этом сохранить в баках достаточно горючего для возвращения на базу. А это означало практическое отсутствие поддержки с воздуха. Да и радиус действия был намеренно ограничен возможностями английских «Спитфайров», несмотря на то, что американская авиация уже создала истребители с гораздо большим радиусом действия.

  
  Но самое главное было не это. Даже если бы все обстояло благополучно, отплытие десантного флота держалось на тоненькой ниточке исключительно благоприятного прогноза погоды. Вот, как прописали англичане в плане высадки зависимость от погоды:
  — Если ветер будет не слишком сильный.
  — Если прилив будет как раз такой, как нужно.
  — Если луна будет именно в той фазе, какая требуется.
  — Если предсказание погоды на то время, когда луна и прилив будут подходящие, тоже окажется подходящим;
  — если всех этих условий не будет, вторжение автоматически откладывается на месяц, — когда луна снова должна оказаться в надлежащей фазе!

  Десантные корабли должны были быть предоставлены англичанами, но они располагали только «лоханками», которые стояли на вечном ремонте. Американцам пришлось организовать постройку десантных барж на верфях Америки и перебрасывать их затем в Англию. Но вскоре англичане одержали знаковую «победу» над своими союзниками. «Руководство вторжением в Европу, которое должно было быть проведено главным образом американскими вооруженными силами, совершенно выскользнуло из рук американцев, и, как следовало полагать, ни управлять ходом дела, ни даже влиять на него американцы в дальнейшем уже не смогут.»
  Вдобавок Черчилль настоял на десанте в Сицилию, и мы уже знаем почему – немцы пообещали сдать нетронутыми производственные мощности англичанам в обмен на затягивание войны. После сицилийской операции выяснилось, что что американской армией вторжения будет командовать Омар Брэдли. Англичане быстро добавляют в план новый пункт, ставящий его выполнение в зависимость оттого, что у немцев на северо-западе Европы окажется не больше двенадцати резервных дивизий.
  Американские цели войны можно было сформулировать так: «Разгромить вооруженные силы держав оси — и точка».
  Британская империя тоже хотела разгромить вооруженные силы держав оси — но только при помощи такой стратегии, которая наилучшим образом служила бы сложнейшим экономическим и политическим интересам Британской империи. «Чистой» военной цели для Британии вообще не существует, — разве только в военной операции масштаба не больше, чем мелкая стычка. Англичане всегда примешивают политические мотивы к военным. Едва ли не еженедельно проходят все новые и новые конференции, но они не только не приближают дату начала операции, а наоборот, оттягивают ее. Причины всегда разные. Например, для переброски войск из Англии в Африку транспортные средства нашлись, но для возвращения их из Африки в Англию вдруг не оказалось ни одного суденышка. И вот, на конференции в Касабланке было решено начать все сначала и ждать, пока для вторжения через Ла-Манш не будут обучены новые войска и изготовлены в Америке новые боеприпасы. Черчилль упорно настаивал на том, чтобы операция осуществлялась не через Ла-Манш, а через Средиземное море и балканские страны. Ингерсолл «весело» описывает эту ситуацию:
  «С исторической точки зрения произошло, по-видимому, вот что: британский квартербек мчался со всех ног, чтобы забить мяч в Балканские ворота. Он был задержан сначала Рузвельтом, который повис на нем и сумел заставить его снизить темп; но при этом Рузвельт сам чуть-чуть не был затащен на штрафную площадку. Затем, на декабрьской конференции в Тегеране, Сталин тоже прыгнул на спину резвого бегуна и почти, но не совсем, принудил его стать на колени, поставив вопрос о вторжении через Ла-Манш ребром: да или нет. Но даже с насевшими на него Сталиным и Рузвельтом Черчилль все же ухитрился протащиться еще несколько шагов.»
  Американский военно-морской флот был еще менее расположен в пользу вторжения, чем американские военно-воздушные силы. Флот Соединенных Штатов — самый монолитный из родов вооруженных сил и лучше всех умеет отстаивать свои интересы. Он знает, чего хочет, и в любых спорах его представители выступают единым фронтом. Война на Тихом океане — это была их война. Вторжение в Европу означало войну на Атлантическом океане, в которой американский флот не был заинтересован. Война в Атлантике — это был раут, устроенный англичанами, на который американский флот не получил приглашения, и он участвовал в нем неохотно и с недоверием. Поэтому в 1943 году организация переброски американских десантных войск почти целиком зависела от британского военного флота. Это давало возможность англичанам в категорической форме определять масштабы предстоящего вторжения, по своему усмотрению устанавливая число судов, которое они могли предоставить. В качестве начальника, который ничего не решает, но для всех, включая прессу, выглядит единственным командующим союзными войсками англичанами был одобрен Эйзенхауэр. Маршалл, отделенный от Эйзенхауэра тремя тысячами миль, во всем полагался на него. Но на фронте Эйзенхауэр начал постепенно отдаляться от своих соратников в американской армии и завел собственный небольшой штаб, во главе с собственным начальником штаба — Беделом Смитом. Он стал генералом от политики. Эйзенхауэр, не задумываясь, пожинал плоды чужих боевых успехов, никакие чувства его не тревожили, и он всегда старался ставить на верную карту.
  N/B: Когда вопрос только обсуждается, — это заседание комитета; подготовка же конкретной операции — это уже синдикат. Синдикаты в Лондоне происходят так же часто и множатся так же быстро, как и заседания комитетов.
  В числе первых решений англо-американского командования была договоренность, что оно будет получать не английские, а американские пайки и свое хозяйство передаст в ведение американских специалистов. Эйзенхауэр был четко просчитан англичанами и вскоре он начал «играться» в большую политику. В Лондоне имелся большой ассортимент правительств, находящихся в изгнании, и теперь Эйзенхауэру нужно было заняться их правами и привилегиями. У многих из них были даже свои потешные батальоны, обученные и снаряженные англичанами. Каждое хотело, так или иначе, участвовать в освобождении своей родины. На сцену выходит генерал Монтгомери.
  Особенности десанта: все танки были покрыты толстенным слоем смазки, для того, чтобы машины могли двигаться в воде. После переправы водонепроницаемый слой предстояло снять, как только будет преодолена первая, низкая полоса берега. Процедура эта требовала полчаса для каждой машины, сколько бы людей ни принимало в ней участия.
  Вскоре Ингерсолл поступил под начало полковника Эдсона Раффа; его военной специальностью было парашютное дело, но в день вторжения он командовал отрядом особого назначения из танков, конницы и планеров с пехотой. Высадка прошла довольно удачно. Даже единственная дорога, ведущая от побережья в глубь страны, была почему-то не заминирована немцами. По сути дела, в Нормандии имело место не одно вторжение, а три, и насущная проблема заключалась в том, чтобы объединить их в едином усилии. Английские войска высаживались на восточной части побережья, в районе, главные пункты которого получили названия «Юнона» и «Золото». В нескольких милях к западу от «Юноны» и «Золота» высадилась на берег другая самостоятельная десантная партия, американская; место ее высадки у подножия крутых песчаных откосов было названо «Омаха». Все эти участки побережья тянутся с востока на запад, параллельно южному берегу Англии. Немецкими войсками в Нормандии командовал непосредственно подчиненный фон Клюге фельдмаршал Роммель. Монтгомери решил присвоить себе все лавры вторжения и начинает битву за Кан. Операция, начавшись в середине июня, длилась почти целый месяц и явилась неудачей, после которой английская армия на континенте так и не оправилась полностью. Это была первая и последняя битва в Европе, проведенная силами одних только англичан. Англичане делали все для того, чтобы дать немцам собраться с силами. В конце концов, Монтгомери взял Кан, но с таким запозданием, что американские наблюдатели восприняли поздравительную телеграмму Сталина Черчиллю как шедевр иронии. Телеграмма гласила коротко: «Поздравляю с блистательной победой при Кане». В этой битве «великий» Монтгомери великолепно исполнил роль Г.К. Жукова. Он «погубил весь британский танковый корпус, бросая свои танки последовательными волнами под огонь немецких 88-мм пушек. Противостоявшую ему немецкую армию он не только не смог уничтожить, но даже просто нанести ей поражение. После Кана не могло быть и речи о том, чтобы прорваться через Бокаж. Силы Монтгомери были истощены.» Английские войска, дравшиеся при Кане, принадлежали к лучшим вооруженным силам империи, и судьба танковых соединений, участвовавших в битве за Кан, оказалась трагически сходной с судьбой английской конницы, увековеченной Теннисоном в «Атаке легкой кавалерии». Немцы встретили Монтгомери огнем зенитных батарей, которыми кишело все побережье Ла-Манша; зенитки прямой наводкой били из-за изгородей по наступающим танкам. Эйзенхауэр в такой ситуации решает дать приоритет Омару Брэдли, но неофициально. Эйзенхауэр не стал облекать Брэдли теми полномочиями, которые прежде имел Монтгомери. Формально он даже не освободил Брэдли от обязанности подчиняться оперативному руководству Монтгомери. Он просто позволил ему поступать по собственному усмотрению, вопреки формальностям. Но для каждого было совершенно ясно, что собственно произошло: командование на Западном фронте перешло от великого Монтгомери к скромному Брэдли.
  Немного фантастики: дабы оправдать причисление французов к победителям, Ингерсолл, видимо по рекомендации сверху, начинает вдалбливать читателям сказки о великом французском Сопротивлении, которое оттягивало на себя целых шесть дивизий немцев. «На всем пути от Сен-Ло до немецкой границы нам не пришлось беспокоиться ни за один город, остававшийся у нас в тылу. Стоило одной американской машине появиться на улице города — и через несколько часов оказывалось, что местное население перебило или обезоружило весь немецкий гарнизон.» Возникает вопрос, что мешало французским партизанам сделать это раньше? Эйзенхауэр не мог, или не хотел оказывать явную поддержку ни Монтгомери, ни Брэдли. Время шло, ресурсы таяли, немцы торжествовали. Проблема Эйзенхауэра заключалась в необходимости сделать выбор между планом кампании, предлагавшимся Монтгомери, и тем, который предлагал Брэдли. И Монтгомери, и Брэдли находились в полной зависимости от Эйзенхауэра в вопросе о распределении находящихся на побережье и поступающих из Англии запасов. «Авторы «Оверлорда», сваливая в одну кучу политические соображения с военными, передали все запасы союзников в распоряжение командующего, который, по их собственному замыслу, не должен был принимать боевых решений.»
  Так закончилась, едва начавшись, большая осенняя операция, которая могла бы положить конец войне. Она явилась трагическим контрастом победам, одержанным во Франции, и оттянутые ею материальные ресурсы были безвозвратно потеряны для американских войск. Брэдли попробовал съездить в Париж и договориться там «неофициально» с американскими интендантами, контролирующими те каналы, по которым он получал свой тоннаж. «Они послали бензин автотранспортом, а поскольку весь лишний автотранспорт находился в распоряжении Монтгомери, получилось по принципу «Нос вытащишь хвост увязнет». Увеличение подачи бензина вело к сокращению подачи других материалов. А сокращение подачи других материалов, питающих фронт, вело к нарушению сложного графика. В конечном счете, все это привело к отставанию в разгрузке судов, находившихся в Шербурской гавани; некоторые были даже отосланы обратно в Англию неразгруженными, чтобы освободить место другим судам.» Генерал Маршалл в своем официальном отчете объясняет неудачу ноябрьского наступления плохой погодой. Топтание союзников на месте приподняло боевой дух немцев.
  Из серии «в гостях у сказки»: «Там, за германской границей, русские линии снабжения на какое-то короткое время оказались чрезвычайно растянутыми. Русская армия была тогда наиболее уязвима. Но в Арденнах американцы окружили и разбили единственную подвижную силу рейха, с помощью которой Гитлер мог бы нанести ответный удар на востоке.»
  Вскоре Монтгомери делает очередной подарок немцам: раздельное командование союзников. «Мы, в штабе Брэдли, были возмущены разделением командования. Единственный более или менее основательный довод в пользу такого разделения заключался в том, что телеграфно-телефонная связь между нашим штабом и штабом Первой армии была прервана. Это было совершенно верно, но ведь ровно ничего не случилось с радиосвязью, которая действовала, как всегда, безупречно и бесперебойно.» Снимая с позиций 82-ю дивизию, Монтгомери обратился к ней с короткой речью, в которой сказал американцам, что они «храбрые ребята» и сделали уже свое дело. Он преподнес немцам вторую дорогу в Арденны и тем самым позволил им удвоить глубину всего продвижения. Вместе с тем он начал вести кулуарные интриги с тем, чтобы подчинить себе целиком все американские войска. Но девятая армия американцам попросту сбежала от него, а Брэдли начал накапливать любыми средствами боеприпасы и горючее. Что же касается Союзного верховного главнокомандующего Эйзенхауэра, то он всю весну был занят тем, что оформлял победы, одержанные без его ведома. Действия же британских войск на левом фланге, по мнению Ингерсолла, всегда напоминали крикет. «Это была нескончаемая игра, с примерами индивидуального героизма и мастерства… и с перерывами для чаепитий. Англичане играли в войну так же, как в крикет, — в отличных костюмах, соблюдая хороший тон и — бесконечно долго.» Черчилль начинает бомбить Рузвельта плаксивыми телеграммами жалуясь на Брэдли. Правда Черчилля состояла в следующем: военная обстановка не при чем, потому что с военной точки зрения Брэдли абсолютно прав, но на черта нам нужна быстрая победа над Германией, когда Британской империи важно, чтобы английские войска попали в Берлин раньше русских, а заодно захватили бы Гамбург и Бремен, иначе есть опасность, что их займут русские и попытаются удержать за столом конференции. Однажды, после смерти Рузвельта, Черчилль сам связался с Брэдли по телефону и, через голову Эйзенхауэра, предложил ему не отходить от Эльбы, потому что ему, Черчиллю, этот район нужен для дальнейшего торга с русскими. Но Брэдли отказался. Он просто передал вопрос на рассмотрение Эйзенхауэру. Брэдли чувствовал, что он — только военный и что предложение Черчилля выходит за пределы его компетенции. В свое время Брэдли было дано понять, что после капитуляции Германии он останется в Европе во главе американской оккупационной армии. Сыграл ли здесь роль этот разговор с премьером — неизвестно, но вскоре после него Эйзенхауэр освободил Брэдли от руководства оккупацией, и карьера Брэдли как боевого генерала кончилась.
  Интересный факт: в некоторых странах американским солдатам запрещалось общаться с местным населением. Штраф за братание с населением вражеской страны составлял 65 долларов!
  Как бы автор ни критиковал англичан, но их расчет на то, чтобы Америка заняла место третьего рейха в обойме Великобритании против русских совсем не вызвала прямого отторжения у него. Причина проста – «Для девяноста процентов американцев, — а девяносто процентов — это солидное большинство, — война есть нечто такое, что доставляет каждому работу — и кое-какие неприятности — с вознаграждением, какое ему и не снилось, независимо от того, кто он миллионер, фермер, фабричный рабочий, девушка-служанка или проститутка.»
  
  Десантный катер с группой солдат передового отряда 1-й пехотной дивизии армии США приближается к зоне высадки "Омаха".

  Читать далее

  4

  202

Цитаты

• 

  JohnMalcovich29 апреля 2019 г.

  Я убежден, что, как правило, рядовой с начала и до конца не знал, из-за чего она ведется и почему и ради чего он сражается в Европе. Мне думается, что у него была одна цель — покончить со всем этим и вернуться домой. Он сражался, чтобы убивать людей, которые пытались убить его. И еще потому, что ему приказывали сражаться, и потому, что, не выполнив приказа, он покрыл бы себя позором.

  1

  77
• 

  JohnMalcovich29 апреля 2019 г.

  на войне, как в футболе, в газетные заголовки попадает имя игрока, ведущего мяч.

  1

  79
• 

  JohnMalcovich29 апреля 2019 г.

  Мы так и не узнали, откуда люксембуржцы берут сахар, ибо даже в первую неделю после нашего прихода кондитерские были полны конфет; в окнах мясных лавок висели связки сосисок; в городе не хватало только хороших папирос. Очевидно, быть воссоединенной частью империи совсем не то, что быть оккупированной страной, вроде Франции или Бельгии. Во Франции — дальше Парижа нельзя было найти ни капли вина, разве только из бутылки, зарытой для какого-нибудь специального случая. Но в Люксембурге пиво и вино лились рекой, и щеки у горожан были круглые и красные.

  Читать далее

  1

  69

Подборки с этой книгой

• 

  Список Валерия Губина

  • nisi
  • 1 091 книга
• 

  Произведения о шпионах

  • Bookbeaver
  • 104 книги