Сталинградский рубеж

Выдающийся советский военачальник Маршал Советского Союза Н.И. Крылов многие годы работал над циклом мемуаров о беспримерной обороне трех городов-героев - Одессы, Севастополя, Сталинграда. Будучи активнейшим участникам исторических сражений под

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

7 оценок

5
71%
4
29%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 16

Рецензии

metaloleg
6 мая 2018
Третья оборона у грани земли и реки
На КП 62-й армии в ноябре 1942-го года. Крайний слева Н.И. Крылов сверяет доклад комдива А.И. Родимцева (крайний справа) с картой, командарм-62 В.И. Чуйков с карандашом. Кисть руки у него забинтована, но это не ранение, а экзема, развившаяся на фоне постоянного нервного напряжения. Второй справа - К.А. Гуров, член военного совета армии. В реальной жизни Чуйков и Родимцев еще в Сталинграде крупно поссорились, и их боевые пути в будущем специально развели, на постановочной фотографии это не показывают. Но черты характера и командарма и комдива, описанные автором в мемуарах, намекают на этот конфликт.
Немецкие "сталинградские" мемуары закончились, прочитал один советский, целиком посвященный битве на Волге. Это уже вторая книга Маршала Советского Союза Крылова Николая Ивановича, что я прочитал за последние месяцы, после его труда об обороне Одессы и Севастополя, и сравнение между этими книгами прежде всего просятся в рецензию.
После севастопольской эпопеи автору сначала дали долечиться после тяжелого ранения и дать отчет о боевых действиях, так что на фронт он попал уже в августе 1942-го, почти сразу оказавшись и.о. командующего 62-й армией, находившейся прямо на направлении главного удара немцев на город. (слева, в 64-й армии Шумилов начштаба был Ласкин, еще один севастополец). Привыкший к самостоятельности по Крыму автор отдельно замечал, что на Большой земле фронтовое командование расставляло части, вплоть до отдельных полков, самостоятельно, а не доверяя командарму. Далее начались бои за город и повествование нон-стопом пошло до конца битвы. Спрессованные на три с половиной сотни страниц события делают книгу весьма динамичной, но все же есть что-то, что роднит их мемуарами командующих войсками, а не штабных работников.
К чести Крылова, у него весьма правдиво и без умолчаний приведена фактология боев в городе, что было - то было, в том числе в основном замалчиваемые в официальной советской историографии события на внешних фронтах битвы. Неудачные неоднократные наступления с севера есть, провальный десант у Латашанки тоже упомянут, потери советских войск в последовательных штурмах, когда дивизии превращались в слабые батальоны тоже есть. Но вместе с тем автор как будто оглядывается на другие воспоминания соратников по Сталинграду и невольно сглаживает свои слова, обходя острые углы или оправдывая неудачные действия армии, ища в них плюсы для будущего. Это нетрудно, битва закончилась победой, и на ее алтаре все жертвы кажутся не напрасными. К примеру неудачное контрнаступление советских войск 12 октября в районе заводов, которое закончилось отбитием нескольких домов, продвижением на 200-300 метров и серьезными потерями и так дышащими на ладан частей трех дивизий сказались пару днями позднее, когда немцы начали в том же районе октябрьский штурм города и прокатившись по позициям на СТЗ, вышли к Волге и отсекли группу Горохова. Я так и не дождался от автора оценки, смогли ли войска его армии выстоять, если бы немцы собрались сбросить в реку последних защитников на трех изолированных плацдармах в ноябре, если бы пошли на риск и оголили участки обороны севернее и южнее города, в предыдущих штурмах каждая новая вводимая таким образом часть позволяла Паулюсу выгрызть еще немного. И, наконец, мемуары Крылова, в отличии от его черноморской обороны - скорее боевые, а не штабные, отчего автор много и охотно рассказывает о подвигах подчиненных, в том числе оперативных работников его штаба. Сама же штабная работа описана более скупо по сравнению с Севастополем, и у меня после прочтения книги создалось скорее впечатление повторения пройденного по выжимке из всех ранее прочитанных работ по теме, нежели чего-то нового. Хотя для понимания картины боев у человека, который впервые обращается к этой теме, мемуары вполне подходят. Из безусловных плюсов - раскрыта тема значения заволжской группировки артиллерии в городских боях, автор, пользуясь севастопольским опытом, вместе с начартом Н.М. Пожарским он смог повторить централизованное севастопольское массирование огня на нужных участках. Смущает только то, что штабы практически всегда полагались на проводную связь, но если в Севастополе она пролегала по еще довоенным подземным ходам, то в Сталинграде, несмотря на многократное дублирование, рвалась практически ежечастно, пожирая множество жизней и связистов, и делегатов связи, использовавшихся для управления. А по радио связь у штаба обычно была с фронтовым командованием.
Читать далее
24 понравилось
1
734
JohnMalcovich
15 июня 2018
- Какие же вы генералы, если скопом сдаетесь одному нашему бойцу? (В.И. Чуйков, обращаясь к пленным немецким генералам)
Командование 62-й армии (справа налево): командующий армией генерал-лейтенант В. И. Чуйков, член Военного Совета генерал-майор К. А. Гуров и начальник штаба генерал-майор Н. И. Крылов.
Через полтора месяца после того, как Николай Иванович Крылов на последней подводной лодке покинул осажденный немцами Севастополь, он был назначен начальником штаба 1-й гвардейской армии, выдвигавшейся на сталинградское направление. В Сталинград он прибыл в тот момент, когда граница фронта пролегала примерно в шестидесяти километрах от города. Тем не менее, город продолжал жить своей обычной жизнью. Фронты – Сталинградский и Юго-Восточный – имели отдельные штабы, но одного командующего. Им был генерал-полковник А.И. Еременко. В присутствии представителя Ставки А.М. Василевского, командующий сообщил Крылову, что тот направляется в 62-ю армию, заместителем к генералу Лопатину. Следует сказать, что заместители командующих были тогда не во всех армиях и факт назначения на эту должность подтверждал, что армия находится на очень ответственном участке фронта.
Справка: 62-я армия, недавно считалась резервной 7-й армией. Была сформирована в Сталинграде, находилась в распоряжении Ставки и проходила интенсивную боевую подготовку до 10 июля. После чего получила приказ выдвигаться всеми своими шестью дивизиями к Дону и за Дон. Командовал армией тогда генерал-майор В.Я. Колпакчи. В ходе июльских боев, когда немцы на какое-то время были остановлены, В.Я. Колпакчи был заменен на генерал-лейтенанта А.И. Лопатина. Причины замены – неизвестны, но, как пишет Крылов: «тогда командармов сменяли часто, а если армия терпела неудачи или несла большие потери, это делалось почти обязательно». В состав армии входило много дивизий, но среди них были и соединения, окруженные за Доном. Радиосвязи с ними не было и данных о их положении не поступало.
Николай Иванович отмечает, что для того времени, когда до начала решающих сражений за Сталинград оставались считанные дни, принятия решений штабом фронта без учета мнения командармов – были в порядке вещей. «И чем ни объясняй такую практику – напряженностью положения или зависимостью фронта от слишком частых решений, принятых еще выше, - на пользу делу это не шло». Лопатин не стеснялся спорить с командованием фронта. Когда 6 августа, поставив штаб в известность о сосредоточении крупных группировок противника перед обоими флангами, Лопатин попросил отвести основные силы армии на левый берег, то ему отказали. Через три дня отводить войска на левый берег все же пришлось, но уже только те, которые избежали окружения… Резерва пехоты в распоряжении командарма не было. Разрешения ввести в бой войска, стоявшие на среднем обводе, Лопатину тоже не давали. А противник все время расширял захваченный плацдарм. Командование словно до последнего не верило, или не хотело верить, что немцы твердо решили брать город штурмом. Когда фашистские танки появились в трех километрах от тракторного завода, то этим сообщениям никто не поверил! Лишь 30 августа пришел приказ командующего фронтом об отводе 62-й армии и находящейся рядом 64-й армии на средний оборонительный обвод. Но противник упредил наши армии опасными вклиниваниями и через двое суток пришлось отходить со среднего обвода на внутренний. Надежда на то, что противника еще удастся остановить за чертой города, была покуда жива. Но мысли о том, как вести бои в самом городе все чаще и чаще начинали посещать защитников Сталинграда. А в штабе армии стали держать под рукой наряду с другими картами и план Сталинграда…

3 сентября 1942 И.В. Сталин направляет Жукову телеграмму: «Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если Северная группа войск не окажет немедленную помощь. Потребуйте от командующих войсками, стоящими к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь к сталинградцам. Недопустимо никакое промедление…». Под сталинградцами, которым Верховный требовал прийти на помощь, подразумевались именно 62-я и 64-я армии. И именно 64-я армия, которой командовал генерал М.С. Шумилов, остановила танковую армию Гота. Шумилов не дал ей завладеть приволжскими высотами у Красноармейска и ворваться в Сталинград с юга. Оружия катастрофически не хватало. Создавались рабочие батальоны. Н.И. Крылов вспоминает, что один из сводных рабочих батальонов вооружили автоматами, которые подняли с затопленной баржи со дна Волги… Тогда же на фронте стали появляться противотанковые полки нового типа. Эти полки обладали большей огневой мощью и большей маневренностью, чем прежние. Бойцов таких полков выделял особый нарукавный знак.
Справка: на долю истребительно-противотанковой артиллерии пришлось 70% уничтоженных немецких танков; и то, что среди артиллеристов, удостоенных в годы Великой Отечественной войны звания Героя Советского Союза, каждый четвертый — солдат или офицер истребительно-противотанковых подразделений. В абсолютных цифрах это выглядит так: из 1744 артиллеристов — Героев Советского Союза, чьи биографии представлены в списках проекта «Герои страны», 453 человека воевали в истребительно-противотанковых подразделениях, главной и единственной задачей которых была стрельба прямой наводкой по немецким танкам…
5 сентября приходит телеграмма Военного Совета фронта об отстранении Лопатина. Принять командование войсками 62-й армии приказывалось Крылову Н.И. О том, что в верхах не все обстояло благополучно, свидетельствует тот факт, что Лопатин не получил нового назначения, или приказания убыть в распоряжение штаба фронта. Поэтому – не желая покидать Сталинград без приказа – Лопатин предпочел остаться на армейском КП. Командование фронта словно забыло о нем… В ходе ожесточенных боев, все больше людей обращают внимание на тот факт, что «… нигде до сих пор не видели перед своими окопами столько мертвых фрицев…». Политруки начинают задумываться о том, что, возможно, они чересчур недоверчивы к сообщениям о потерях противника. Время тянулось медленно, прошло 10 сентября. А ведь на этот день гитлеровское командование планировало овладеть Сталинградом. А еще через день поступила информация, что новым командующим 62-й армии назначен В.И. Чуйков. Знакомясь с армией, Василий Иванович позднее написал, характеризуя состояние последней: «Одна танковая бригада имела только один танк, две другие были совсем без танков…». А ведь этой армии, прижатой к сталинградским окраинам, непосредственно противостояли, не считая сосредоточенных за ними резервов, по меньшей мере одиннадцать фашистских дивизий с крупными средствами усиления, поддерживаемых господствующей в воздухе авиацией.
По странному стечению обстоятельств, в тот же день, когда В.И. Чуйков принимал 62-ю армию, в ставке вермахта под Винницей проходило совещание, на котором Гитлер потребовал овладеть Сталинградом в кратчайший срок и любой ценой. После этого совещания, Паулюс решил начать наступление на центральную часть города уже 13 сентября. Чтобы выстоять, при дефиците снарядов и личного состава, руководство 62-й принимает решение в лучших традициях Суворова – контратаковать первыми. Первым боевым приказом войскам, подписанным Чуйковым, стал боевой приказ № 145 о наступлении. Общая готовность назначалась на 03.00, начало атаки пехоты – на 03.30. А 14 сентября стало днем, когда битва за Сталинград перенеслась на улицы города. По свидетельству генерала вермахта Ганса Дерра: «начавшаяся теперь на улицах, в домах и развалинах позиционная война нагрянула неожиданно для немецких войск, потери в людях и в технике были несоизмеримы с успехами, которые исчислялись квадратными метрами захваченной местности». Не хватало людей, чтобы заранее занять все выгодно расположенные каменные здания. Пришлось собирать последние резервы – милиционеров, пожарных и рабочих пожилого возраста. Группы немецких автоматчиков сумели проникнуть в глубину нашей обороны и завладели Домом специалистов – многоэтажным зданием из которого можно было держать под огнем все приближавшиеся к берегу суда, а также корректировать артиллерийский обстрел всей трассы переправы. Скоро выяснилось, что немцы не выдерживают ближнего боя, даже имея большой численный перевес. Чуйков дает приказ: «Максимальное сближение с противником! Там, где удастся закрепиться у фашистов под носом, безусловно сократятся потери от атак вражеской авиации…».
Дома, захваченные гитлеровцами и удерживаемые нашими – располагались вперемежку. Поэтому нельзя было использовать артиллерию, занявшую позиции на левом берегу. Здание элеватора стало местом, где линия фронта пересекает подвалы, этажи и лестничные клетки, проходя иногда по вертикали, а иногда по горизонтали! Связь практически отсутствовала. Для получения достоверных сведений приходилось посылать офицеров связи. Тем временем, из штаба фронта поступали распоряжения, выполнение которых было физически невозможным. В отдельных дивизиях численный состав не превышал 500 штыков. 21 сентября Паулюс делает очередную попытку овладеть Сталинградом. Но в распоряжение наших войск уже начали прибывать подкрепления. Пока еще не значительные, но уже ощутимые. Так, между Мамаевым курганом и центральной частью города, где наша оборона была недостаточно плотной, появилось свежее, высокообеспеченное соединение. Паулюс делает пересосредоточение пехоты и танков, намереваясь нанести удар по заводам. С 27 сентября центр событий Сталинградской обороны резко смещается. Если в течение двух первых боев в городе все происходило вокруг Мамаева кургана и к югу от него, то с 27 сентября бои велись на Мамаевом кургане и севернее. Новый приказ по армии гласил: «Разъяснить всему личному составу, что армия дерется на последнем рубеже, отходить дальше нельзя и некуда. Долг каждого бойца и командира – до конца защищать свой окоп, свою позицию…» Такие понятия, как «отвод» и «отход» были изъяты из употребления. Размещение артполков на левом берегу имело свои минусы. Происходила порядочная потеря дальности и какие-то цели в глубине расположения противника оставались недосягаемыми. Потери в танках не восполнялись! В конце сентября случались дни, когда в армии не было вовсе ни одного танка на ходу и оставались лишь неподвижные, используемые как доты. Юго-Восточный фронт, к которому относилась 62-я, был переименован в Сталинградский. А прежний Сталинградский стал Донским. В командование Донским фронтом вступает К.К. Рокоссовский. Сталинградским по-прежнему руководит А.И. Еременко. Тогда-то и начали поступать первые пополнения танками. Правда, использовать их разрешалось только для ведения огня с места. К тем же дням и относится знаменитый штурм здания Госбанка. Это был один из первых успешных боев по овладению укрепленным опорным пунктом противника. Четырехэтажное здание с толстыми каменными стенами и глубокими подвалами. Двери выходили на сторону противника. Пришлось пробивать бреши в стенах при помощи взрывчатки и использовать штурмовые группы. Тогда же в районе площади 9-го января появился новый опорный пункт, который позже стал известен, как «дом Павлова».
Этот дом стал Сталинградом в Сталинграде. На отправляемой в штаб фронта отчетной карте изо дня в день обводился красным карандашом, врезавшийся в расположение противника удлиненный прямоугольник, и это означало – «дом Павлова» по-прежнему в наших руках. Когда подсчитали приблизительно потери гитлеровцев на подступах к этому дому, то получилось, что они сравнимы с потерями вермахта при захвате некоторых европейских столиц!
Более месяца удерживалась высота 97.7 – между долинами Орловки и Мокрой Мечетки. Бригадой обороняющих высоту командовал капитан Цибулин. Его первым из защитников Сталинграда представили к ордену Александра Невского, новому ордену, учрежденному в июле 1942 года. 14 октября стал переломным днем. В этот день Гитлер отдал приказ о переходе на восточном фронте к обороне! Паулюс же снова сгруппировал силы для очередного массированного наступления. После срыва первой атаки, противник бросал в дело резервы и через полтора часа предпринимал вторую попытку сломить сопротивление сталинградцев. Некоторые районы города переходили из рук в руки несколько раз в сутки. Захватив Тракторный завод, штабисты Паулюса отвели на ликвидацию советских войск, изолированных на северной стороне, еще одни сутки. Когда сутки истекли, командование группы армий «Б» поспешило, не дожидаясь донесения от Паулюса, сообщить в ставку фюреру, что отрезанные от нашей армии части уже уничтожены. На деле же гитлеровцы, хоть и окружили с суши поселки Спартановку и Рынок, овладеть ими полностью не смогли никогда! Но 18 октября все наши «резервы на центральном участке были израсходованы. Внутри полковых порядков образовались промежутки…». Завод, названный «Баррикадами» сделался баррикадами в прямом смысле слова. До береговых круч на этом участке оставалось восемьсот метров и даже меньше. 23-24 октября разгораются самые ожесточенные бои. Противник наступает на «Красный Октябрь». Нашим пришлось эвакуировать в ходе этих боев на левый берег 1894 раненых. Чуйков потребовал от Вайнруба любой ценой ввести в строй хотя бы три танка. И Матвей Георгиевич обеспечил это. Благодаря этим трем танкам была осуществлена танковая контратака! Она помогла разрядить обстановку там, где немцы были ближе всего к Волге и помешала им закрепиться у берега. Постепенно начали очищать от гитлеровцев самые крупные цеха «Красного Октября». Первый небольшой успех 31 октября поднял настроение наших бойцов. Но людей и патронов по-прежнему не хватает. Второго ноября Крылову приходиться отдать распоряжение о расформировании батальона охраны штарма и весь личный состав вместе с оружием передать на доукомплектование 89-й гвардейской дивизии…
11 ноября противник обрушивает на позиции сталинградцев ужасный артиллерийский огонь. Через полчаса после этого начинается очередная атака пехоты и танков. Как замечает сам Крылов, если бы немцам удалось в этот день вклиниться в нашу оборону всего на 300-350 метров одновременно на нескольких участках, то положение всей армии могло стать катастрофическим…
Но это были уже судороги гитлеровцев. 19 и 20 ноября в контрнаступление должны были перейти и перешли три фронта: вновь образованный Юго-Западный и Донской, а также и Сталинградский. Советское командование еще не знало, что численность неприятельских войск в сталинградском котле не 80-90 тысяч, как предполагалось, а в три-четыре раза больше. Это означало, что армии, действовавшие на внутреннем фронте окружения, предполагаемого численного перевеса над противником не имели. Позднее Верховное Главнокомандование придет к выводу о необходимости перегруппировки наших войск, для разгрома армии Паулюса. Готовилась крупнейшая операция «Кольцо». Но 12 декабря Манштейн начал контрудар танковыми соединениями вдоль ж.д. дороги Тихорецк – Котельниково – Сталинград. Операцию «Кольцо» пришлось отложить. 62-я армия должна была по-прежнему сковывать и истреблять противника. Отбивая у немцев дом за домом, 62-я армия стала выходить в заводском районе на западную окраину города. В.И. Чуйков разработал наказ-памятку бойцу: «Врывайся вдвоем с гранатой. Оба налегке: ты без вещевого мешка, граната без рубашки. Граната – впереди, ты за ней. Так проходи весь дом!» Встреча с 21-й армией Донского фронта произошла утром 26 января. Немцы, однако, не спешили сдаваться и складывать оружие. Из двух изолированных групп, на которые были расколоты 26 января окруженные фашистские войска, покончить удалось сперва с южной. И только утром 31 января сдался со своим штабом сам Фридрих Паулюс. Командира 51-го армейского корпуса, генерала артиллерии фон Зейдлица-Курцбаха вместе с его штабом и адъютантами взял в плен комсорг полка связи Михаил Портер. Всего 16 человек. Когда их привели к командующему, то Василий Иванович спросил:
Какие же вы генералы, если скопом сдаетесь одному нашему бойцу?

Несколько месяцев спустя Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах согласится возглавить возникший среди военнопленных «Союз немецких офицеров», который присоединился к антигитлеровской пропаганде.
2 февраля Н.И.Крылов составил и подписал вместе с В.И. Чуйковым и К.А.Гуровым боевое донесение №32 командующему Донским фронтом. Оно начиналось так: «Войска 62-й армии к 14.00 2 февраля 1943 года полностью выполнили свою боевую задачу…»

Аминь
Читать далее
8 понравилось
0
350