«- Что сказал старик? - спросил Бронников, когда я сел в машину.
- О том, что до Москвы - сорок километров.
- Меньше! - поправил комиссар. - Сорок - это до самого центра, до Кремля.»
«- Вот именно! Пустота была. Десять километров оперативной пустоты. У тебя - слева, у Чернышева - справа, у Панфилова с обоих флангов. А прикрыть нечем. Двинуть туда последний резерв? Лишить нашу оборону глубины? Дилемма! И, подумав, добавил: - На войне расчет с просчетом по соседним тропинкам ходят.»
Афанасий Павлантьевич Белобородов, генерал армии.
Афанасию Павлантьевичу повезло в том, что его дивизия оказалась под контролем Ставки Верховного. Поэтому и быстрое передислоцирование с Дальнего востока, когда эшелон, практически без остановок, проследовал до самой Москвы. Последний эшелон вышел из-под Владивостока 17 октября, а 28 октября части уже выгружались в Подмосковье, в городе Истре и на ближайших к нему станциях. После вскрытия приказа он узнает о том, что его 78-я стрелковая дивизия включена в состав войск Западного фронта. Дивизии нужно сосредоточиться в лесах западнее и юго-западнее Истры, в резерве фронта. Белобородов рассказывает о своих взаимоотношениях с Рокоссовским. В принципе, во многом благодаря таланту Рокоссовского и военному мастерству самого Белобородова дивизию удалось сохранить на боеспособном уровне. Сохранить несмотря на то, что ее бросили буквально на пустой участок фронта. Когда Рокоссовский распределяет свои скудные ресурсы по карте обороны Москвы, то он сам признается в том, что флажки, обозначающие на карте подразделения и батальоны, на самом деле, по численности состава, таковыми не являются. Но воевать было необходимо. Было необходимо держать оборону. Кстати говоря, по утверждению самого Афанасия Павлантьевича, в оборонительном бою принцип сосредоточения сил и средств на решающем участке столь же важен, как и в бою наступательном. С той только разницей, что следовать ему во втором случае легче, ибо обычно наступающая сторона имеет какой-то - больший или меньший - перевес над противником. Главной задачей дивизии было тогда «выбить танки». У Белобородова, да и у Рокоссовского был простой закон, простое правило: «делай как я». «Бывает, что робкий поэт пишет мужественные стихи, а неопрятный инженер изобретает совершеннейший механизм. Вы, конечно, правы, внешний вид человека нередко противоречит содержанию его творчества. Однако есть область творчества, существует профессия, где подобная двойственность исключена. Это наша профессия, военная. У нас господствует железный закон: делай, как я. В нем нет мелочей. Он начинается с начищенных пуговиц... Делай, как я, говорит командир. Умей стрелять, как я. Умей думать в бою, как я. Умей побеждать, как я. И наконец, если пришел твой последний час, умей встретить его, как я...» 14 тысяч человек дивизии Белобородова оказались как раз вовремя на рубежах обороны. Командующий армии не получил добро от Жукова на включение всей дивизии в состав своей армии, лишь один стрелковый полк с артиллерийским усилением было позволено взять. Оно и понятно: роль Жукова и тех, кто за ним стоял, как раз и заключалась в том, чтобы растягивать временные рамки боевых действий как можно дольше. С другой стороны – с немецкой – ему также как бы шли навстречу в плане по перемалыванию людских ресурсов. Когда Афанасий Павлантьевич приводит многочисленные протоколы допросов военнопленных, то поражает прежде всего их возраст. Почти все они 1920-1923 годов рождения. И если дивизия Белобородова состояла из уже взрослых солдат, то на московском направлении сражалось очень много и обычных, недоученных военных курсантов. Кстати, при описании атак пьяными гитлеровцами, почему-то опускалось то, что и нашим то давали наркомовские граммы спирта. Быть может для немцев они точно также выглядели пьяными? Рокоссовский и Белобородов быстро определили шаблонность немецких атак. Вся их суть сводилась к тому, чтобы боем связать наш центр и одновременно охватить оба фланга. Там наши войска впервые столкнулись с моторизованной дивизией СС «Рейх». Они слыли гвардией фюрера, отборным войском. Дрались, как правило, упорно, избегали сдаваться в плен. Возможно, еще и потому, что каждый второй из них начинал службу в охране концлагерей. Слово «плен» у них вольно или невольно ассоциировалось с газовыми душегубками и печами для сжигания людей, с камерами пыток. Основанием боевого успеха является разведка и Рокоссовский заставляет Белобородова постоянно и точно осуществлять разведдействия. В награду предоставляется артиллерия. Оно и понятно, ведь не зачем впустую тратить боеприпасы, коих и так мало и которыми распоряжается Жуков. А зависеть от Жукова не совсем приятно. В помощь Белобородову поступает и 18-я стрелковая дивизия. Сформированная в Москве из ополченцев, людей уже немолодых, не имевших военной подготовки, она сражалась храбро и стойко и впоследствии тоже заслужила гвардейское звание. Другого пополнения не предвиделось. Люди устают. Их утомление не определишь математической формулой. Просто по совокупности различных признаков чувствуешь, что наступил предел. Снижается меткость огня, притупляется бдительность, появляется вялость в атаках и контратаках. А в целом подразделение или часть становятся менее управляемыми. Рокоссовский советует Белобородову: «Когда мне очень хотелось прикрыть зияющие пустоты в обороне последним резервом, он говорил:
- Поспешай, но - не торопись. Твой резерв - это твой маневр. Не торопись лишать себя маневра.
Оперативная смелость генерала Рокоссовского передавалась и нам, его подчиненным.»
Книгу Афанасия Павлантьевича можно и нужно читать детям. Они узнают из нее много интересного. Например, что колонна – это цель узкая и длинная. Можно, конечно, обстрелять се с закрытых позиций сосредоточенным артиллерийским огнем. Однако эффективность будет не столь значительной, как при стрельбе прямой наводкой. Что во многом успех зависит от выбора участков обороны и оборонительных позиций. Кстати, К.К. Рокоссовский славился этим умением. Его 16-армия под Москвой буквально сливалась с местностью благодаря удачному выбору позиций. В принципе, о сложности боев сам за себя говорит протокол переговоров по радио: «В течение дня я уже дважды разговаривал с полковником Чернышевым. «Степаньково сдали», - сказал он утром. «Степаньково взяли» - ответил он часа три спустя. И вот теперь слышу опять: «Сдали...» побывал в расположении частей Белобородова и поэт Сурков, автор знаменитой песни «Землянка». Соединения 40-го немецкого танкового корпуса на участке своего главного удара продвигались в среднем по 3 - 4 км в сутки. Такой темп наступления считается низким для пехоты, а для танков тем более, ибо он противоречит самой сути этого рода войск. Помимо военных действий у Белобородова хватало и других дел. Ведь имелся строгий приказ - не оставлять врагу никакого промышленного оборудования, даже заводских зданий. При вынужденном отходе мы были обязаны проследить, все ли оборудование и сырье эвакуировано в тыл, а если нет возможности его вывезти - уничтожить. Ответственность за выполнение этого требования несли командир и комиссар в полосе действия своих войск. Кстати, под свою ответственность, Афанасий Павлантьевич запретил взрывать ткацкую фабрику. И как оказалось, правильно сделал – наши войска вскоре перешли в контр-наступление.
Интересный факт: Устав требует выполнять тот приказ, который получен последним.
Интересный факт №2: На фронт к немцам поступали новые тяжелые метательные аппараты, зашифрованные как «туманометы» («Небель-Верфер»). Кадры для этих частей, офицеры и унтер-офицеры, обучались в Витебске, на специально созданных курсах. Вопрос в том, почему немцы так и не использовали химоружие, как во время первой мировой?
Потом Белобородов командовал 43-й армией под началом Баграмяна. Там он начинает задумываться о такой проблеме войны, как «непогрешимость» командира. «Не обошлось, однако, и без ряда шероховатостей. У некоторых работников имелась вредная, на мой взгляд, тенденция подчеркивать «непогрешимость» старшего начальника. Обсуждаем, к примеру, какой-либо важный вопрос. Хочется услышать от офицера определенное мнение, пусть противоречащее твоему собственному, но твердое и обоснованное. А вместо делового, принципиального разговора слышишь: «Как вы и приказывали» или «Как вы нам подсказали». Между тем речь идет о вопросах, в которых специалист по связи, инженерному делу или тыловой службе должен разбираться, по меньшей мере, не хуже тебя - общевойскового командира.»
Сволочь Хрущев в мемуарах Афанасия Павлантьевича упоминается всего лишь раз, да и то, просто так, словно в угоду требованию редактора. После войны держали Белобородова подальше от верхов. Это и понятно, людей, благодаря которым была одержана Победа, те самые, кто профукал эту победу, предпочитают избегать, словно колючую совесть. Ведь какая совесть может быть у таких, как Жуков, Конев и им подобным? Вопрос риторический. Аминь!
3 понравилось
