Экуменизм давно мне интересен. Как только доходишь до осознания, что все авраамистические религии есть религии одного Бога, как только понимаешь, то Бог породил от Авраама евреев, христиан и мусульман, чтобы жить в мире, а те породили сионистов, крестоносцев и исламистов, чтобы умереть во имя Бога, — так совершенно перестаешь понимать, что останавливает возрождение Вселенской церкви после десяти веков раскола на Католическую и Православную.
Самое удивительное — это причины мешающие сближению Католицизма и Православия. Даже причины раскола XI века — чисто политические причины отпочкования Рима от вселенской Пентархии Рим—Константинополь—Иерусалим—Антиохия—Александрия — не так удивительны как богословские причины медленного сближения. Потому что они все ничтожны. Большинство из них связаны с осмыслением Духа Божьего и его проявления в мире, и самая крупная из них — догматическая добавка филиокве к символу веры, что формально делало православных нехристианами с точки зрения католиков, и наоборот, католиков нехристианами с точки зрения православных. С 1990-х готов появились и участились случаи опущения этой добавки в католическом символе веры.
Книга французского православного богослова Оливье Клемана посвящена основной проблеме в диалоге Православной и Католической церквей — служению папы римского. Клеман подробно разбирает позиции Православия (начиная с резонного вопроса: почему римский епископ обладает юридической властью над всей Церковью?) и Католичества (столь же резонно отвечающего, что римский епископ наследует в духе апостолу Петру, первому среди апостолов, первому среди епископов, первому среди христиан, Петру, на котором, как на камне, Христос воздвигает Церковь свою).
Безусловно, католицизм, унаследовавший высокую юридическую культуру Римской Империи, всегда и во всем склонен к формализму и юридизму:
Наследник <...> замещает умершего, становясь ему юридически идентичным
Но развитие папства в XI—XIX веках не имеет ничего общего со служением Петра — первого среди равных. Юридизм доводил Католицизм до смешного:
Диалектика первенства с соборностью в случае принятия этого догмата оборачивается бессмыслицей: тот факт, что для утверждения непогрешимости папы требуется собор, является чистейшим противоречием, ибо получается, что «папа <...> имел необходимость в соборе, чтобы непогрешимо заявить, что никогда в нем не нуждается.»
И в то же время опыт церковной жизни I—XI веков, включающих первые шесть веков борьбы с множественными ересями, показывает, что римский епископат на практике всегда выносит верные решения, с которыми в последующем соглашались созываемые Вселенские соборы. При этом догмат о безошибочности папы в вопросах Веры был даже не нужен. Для православных епископов авторитет Рима никогда не ставился под сомнение. Выход Рима в XI веке из Православной церкви вызвал со стороны последней лишь недоумение. Церковь — это соборность, вселенская соборность в первом тысячелетии и православная соборность во втором тысячелетии. Национальные автокефальные церкви (Московский патриархат, в частности) — редкое и горькое исключение из этого правила.
В этом контексте неопределенности нельзя не отметить одно профетическое событие, которое недавно имело место на Ближнем Востоке, в пределах древней Антиохии. Во время синода Греко-католической церкви, проходившего в Ливане c 24 июня по 4 августа 1995 году, практически все епископы подписали исповедание веры, состоящее из двух пунктов:
1. Я верю всему, о чем учит Православная церковь; 2. Я пребываю в общении с епископом Рима в той роли, которую признавали за ним восточные отцы в эпоху до разделения церквей.
Этот текст одобрил один из самых выдающихся епископов Антиохийской православной патриархии — митрополит Георгий (Кодр), а также сам патриарх Игнатий IV (Назим). Митрополит Григорий заявил: «Я рассматриваю это исповедание веры как необходимое и достаточное условие, чтоб восстановить единство Православных церквей с Римом.»
Это короткая, но очень глубокая книга, освещающая мрак, якобы пролегающий между православной соборностью и папским первенством.
8 понравилось
