Известно два издания воспоминаний Михаила Васильевича Нестерова [1862- 1942]. Одни, чуть более обширные, с дополнением некоторых сюжетов- "Давние дни", другие- просто "Воспоминания". А в сети они лежат и вовсе вперемежку. Писал свои воспоминания Михаил Васильевич уже на склоне лет. Пережив многих родных, близких друзей, единомышленников в искусстве, пережив родную страну. Читаешь эти воспоминания и будто наяву слышишь старческий голос, мягко и любовно повествующий о безвозвратно прошедших днях, давно ушедших людях. И настраиваешься на этот неторопливый повествовательный лад. Жизненный путь М.В. Нестерова- это, по его собственным словам, победа купеческого сына, провинциала над классом, рутиной, предопределённостью. Это поиск: поиск себя, поиск творческого пути, поиск собственного пути в жизни и творчестве. Путь от самого отчаянного шалопая в гимназии до виднейшего деятеля православного и светского искусства конца Xix- первой трети XX вв.
Композиционно "Воспоминания" можно разделить на три части. Деление это скорее смысловое, нежели хронологическое. Первая часть- детство. Первые счастливые воспоминания, дом, патриархальный купеческий быт, ярмарки, мать, отец, сестра… Первые горести: смерть друга детства, разлука с семьёй на целый год- отъезд в Москву, в гимназию. Беззаботное гимназическое житьё, перевод в художественное училище, первые шаги в рисовании; ожидание, предчувствие чуда живописи; первые кумиры, первое проникновение в святая святых, проба пера. Друзья- будущие известные, прославленные художники.
Вторая часть- как раз довольно короткие, написанные в разное время, для разных нужд очерки о самых близких друзьях-художниках. Краткие, но до чего же полные! До чего ёмкие и завершённые. Меланхолически романтичный, хрупкий Левитан, "Итальянский юноша", предстающий перед нами то вдохновенным учеником, которому часто нечего есть, нечего надеть, но он творит, он учится, постигает, движется вперёд и вперёд в своём мастерстве и искусстве; его этюды- это предтеча известного Левитана, но уже тогда смотреть на них съезжаются мэтры со всей Москвы, в том числе Третьяков. А то мы видим Левитана уже зрелым художником, уже больным человеком, неустающим совершенствовать свою технику, искать новые темы, раскрывать обыденное- чудесно. Михаил Нестеров и Исаак Левитан были дружны и духовно близки с ученической скамьи и до самой смерти последнего. После Левитана, на контрасте, перед нами предстаёт мощная, богатырская фигура сибиряка Сурикова. Он весь под стать своим картинам, эпическим, эпохальным, до последней фигуры наполненным жизненной силой и мощью автора: Боярыня Морозова, Ермак, Меншиков… Каждая картина будто прожита, каждая погрешность в ней- выстрадана и выверена. И тут же Васнецов- Васнецов сказочник, былинник, "Красавец-вятич", являющийся нам из клубов строительной пыли во время подготовки росписи Владимирского собора в Киеве. Васнецов- автор сказочных героев, снегурочки, Васнецов- обратившийся к исконной, былинной старине, полюбивший её так, что сумел передать и подарить эту любовь каждому, взглянувшему на его "Богатырей" или "Царевен". Васнецов, шедший, искавший путь к писанию ликов святых в одном из главных соборов древнерусской столицы. И этот путь им предстояло пройти об руку с Михаилом Васильевичем Нестеровым- тогда ещё достаточно молодым, но уже известным живописцем.
И, наконец, третья композиционная часть воспоминаний художника- это его путешествия. И здесь мы окончательно убеждаемся, что Нестеров одинаково хорошо владеет и кистью, и пером. Что он настоящий художник- художник слова. По прочтении этих заметок путешественника, создаётся стойкое ощущение, будто Венецию, Флоренцию, Рим, Неаполь… Всё это ты видел своими глазами, исходил своими ногами, понял своими чувствами. Разумеется, в первую очередь, будь то в Италии, Франции, Германии- молодой русский художник практически без гроша в кармане, незнающий языка, идёт в музеи и соборы. Смотрит произведения искусства, фрески, скульптуру. Впитывает, осмысливает, пропускает через себя- продолжает своё образование, как живописца и как человека. Но он смотрит и на местных жителей (а особенно- жительниц!), современную архитектуру, не пренебрегает ничем. У Нестерова-путешественника есть одна очень важная для историка черта: умение видеть несколько пластов города. Умение разделять эти пласты и оценивать их независимо друг от друга. Рим Цезарей и пап, средневековый или современный Париж, искусство католическое и языческое- всё это он не только видит сам, но и мастерски, доступно и с чувством доносит до читателя. Воспоминания М.В. Нестерова- это не хронологическое описание всей его жизни, а история чувств, впечатлений, исканий; история встреч и драгоценной человеческой близости, размышлений над судьбами современников и судьбой искусства. И духовный мир автора, через который, как через чудесную призму, нам дана возможность заглянуть в давние-давние дни. Понять, приобщиться, сохранить в своей душе.
P.S. Думаю, следующую цитату, относящуюся, на самом-то деле, к итальянскому возрождению, можно ставить эпиграфом к пониманию и жизни, и творчества, и воспоминаний Михаила Васильевича Нестерова. Эпиграфом- значит, ключом.
"искусство, особенно искусство великих художников, требует не одного холодного созерцания, «обследования» его, но такое искусство, созданное талантом и любовью, требует нежной влюбленности в него, проникновения в его душу, а не только в форму, его составляющую".
8 понравилось
