Минут через десять сын торговки инжиром вернулся и сел на прежнее место. Белокурая девочка заметила на его руке – чуть пониже локтя – полоску, похожую на след, оставленный улиткой, и поправила увлажнившиеся между ног трусики. Она оттянула их резинку и щелкнула ею по разгоряченному телу, пытаясь немного остудить его.
Я вот все пыталась понять, ну что с Винклером не так? Почему внезапно обычный человек, получивший самое обычное образование, пишет такие книги? К сожалению, кроме врожденного небольшого психического отклонения мне на ум ничего не приходит. И так обидно из-за этого, потому что со словами то он обращается мастерски, жаль только с темой такая промашка вышла. Вернее, с темами, их у Винклера не так уж много, но каждая по своему вызывает отвращение - смерть (в самом своем неприглядном виде, обязательно с кишками, дерьмом и гниением), гомосексуализм (тут буйным цветом расцветает педофилия и унижения) и мусорка (а уж как в этой теме он многословен и не передать). Притом я не отрицаю, что в жизни все это присутствует, ничего ведь он не выдумал. Да, бывают на редкость мерзкие люди, мечтающие только о том, как бы оказаться на коленях перед очередным римским мальчиком, безусловно, не всякая смерть проходит тихо и мирно, и уж тем более в мире полно гниющих помоек. Но почему его мир состоит только из этих сторон? Здесь даже не строгое деление на черное и белое, здесь в принципе отрицается все, что не входит в перечисленные выше пункты. Даже дети (не только уличные беспризорники, хочу я заметить) у Винклера все исключительно поголовно озабочены, одеваются так, чтобы всем вокруг было видно их белье и только и делают, что трогают себя за гениталии на виду у представителей противоположного пола, мечтая, видимо, о жарком сексе. А весь взрослый мир состоит исключительно из цыган, нищих побирушек, калек, проституток и сумасшедших.
В руках он держал палку, на которую была насажена голова пластмассовой куклы-негра. Мужчина протягивал ее паломникам, и они или останавливались, или испуганно шарахались в сторону. На его шее – на длинной, доходившей до ширинки, изящной цепочке – висела большая розовато-красная соска, которую он время от времени брал в рот и, гримасничая, сосал и жевал. «Мам-ма! Мам-ма!» – жалобно завопил мужчина, сунув палку между ног и потирая насаженной на нее головой свои гениталии.
Но зачем же так все это выпячивать? Зачем гордиться собственными отклонениями и демонстрировать их всем подряд? Это такая детская травма? Что там с ним родители делали? Били? Насиловали? Не любили? Почему теперь единственная цель в жизни сводится к поиску очередного мальчика, с которым можно "переспать"? Почему для него мир состоит исключительно из таких неприглядных картин? А уж эти мусорки, брррр, каждый раз когда он описывал очередную гниющую помойку или мясной рынок со всеми потрохами, кровью, кишками, глазами и мухами, а еще людьми, копающимися в этих отбросах, у меня было ощущение, что он наслаждается этим. Это ведь какая перевернутая картина мира, если подобное вызывает восторг и наслаждение.
Как часто нагие чресла парня спасали меня от страха смерти, особенно когда его сперма струилась по моим губам в рот или когда она клейкой паутиной застывала между моими пальцами, образуя перепонки, как на лягушачьих лапках.
А еще у него просто маниакальная страсть к повторам. В "Natura Morta" он только и делает, что упоминает о том, что Пикколетто мальчик "с длинными черными ресницами и лицом, усеянным веснушками". В "Кладбище" же постоянно всплывает его "записная книжка с изображениями высохших обряженных мертвых тел епископов и кардиналов из Коридора Священников катакомб капуцинов в Палермо". И даже от этих повторов возникает ощущение какой-то болезненной одержимости. Здесь практически полностью отсутствует сюжет. Это просто секс, грязь и смерть, а еще чуточку жизнь, но исключительно в момент умирания, для контрастности, так сказать. Что нужно, чтобы рассказать о трагический гибели римского подростка? Ну не иначе как описать всю грязь мира, в котором он жил, всю его сексуальную неудовлетворенность, всех сумасшедших цыганских старух, которые бродили вокруг него, всех озабоченных монахинь, всех торговцев с их наплевательским отношением к животным, частями которых они торгуют, и обязательно добавить сверху гниющих куриных лап. Только после этого можно, собственно, страничку посвятить самому пареньку и его гибели. А, ну еще обязательно надо снабдить этот рассказ какими-нибудь жуткими подробностями из прошлого, притом из такого дремучего, что к мальчишке это не имеет никакого отношения.
Это просто бессмысленный перечень страшилок про смерть разбавленных для разнообразия тошнотворными сексуальными подробностями. Я не ханжа и не смотрю на мир через розовые очки. Но культ какашек, гнилья и спермы мне чужд и непонятен. Аннотация обещает элегантную и изысканную прозу, а на деле оказываешься в эпицентре всех мыслимых и немыслимых отходов человеческого существования. И не надо мне говорить, что было задумано показать скоротечность человеческой жизни...
72 понравилось
