Наш советский новояз. Маленькая энциклопедия реального социализма

Впечатляющий труд! Он построен в форме фразеологического словаря с примерами употребления различных псевдотерминов и клише, анекдотами, в том числе и биографическими, россыпью стихов, песен, эпиграмм про наше советское прошлое.

Положим, вне зависимости от года рождения, все мы осведомлены, что такое жилплощадь, передовица, номенклатура или хрущоба, не к ночи будь помянута. Доски почёта и выражение "явка обязательна" повсеместно возрождаются. А вот кто такие лишенцы? Чья формулировка "советское - значит отличное"? В каких ситуациях грозились: "Партбилет на стол положишь!"? Почему писателей называли инженерами человеческих душ, а обыкновеннейшую хорошую работу - трудовым подвигом? Кто сформулировал понятие "конфликт хорошего с отличным"? Откуда строка "Коммунисты, вперёд!"

Хотя что это я? Александра Межирова помнят очень и очень многие. Через сорок лет после хрестоматийных "Коммунистов" он написал совсем, совсем другие строки:

Что ж ты плачешь, старая развалина? Где она, священная твоя Вера в революцию и Сталина В классовую сущность бытия?.. Были мы с тобой однополчанами, Сталинскому знамени клялись, Вдохновлялись сталинскими планами, Устремлялись в Сталинскую высь. Шли, сопровождаемые взрывами, По всеобщей и ничьей вине… О, какими были б мы счастливыми, Если б нас убили на войне.

Ну, да это так, речи в сторону, вернёмся к "Советскому новоязу". Как и всё, что выходит из-под пера Бенедикта Сарнова, книга очень спорная, тенденциозная, красноречиво-яркая до рези в глазах. Это ни в коем случае не собрание баек и шуточек. Драма на драме, и драмой погоняет. Особо запомнилась семнадцатилетняя пионервожатая, загремевшая на двадцать лет за нелицеприятный отзыв о несчастных детях, доносивших на своих родителей. Их таких прибыла в Артек целая группа... Сарнов - знаток полуподпольного творчества, исследователь фиг в карманах, собиратель народной и авторской сатиры. И тем самым "Новояз", задуманный как произведение скорее обличительное, оказывается... проверкой на культурную идентичность. Я - оттуда. А вы что напеваете, заслышав музыку Александрова (Гимнюк-то гимнюк, а слушать стоя будешь! - по легенде, сказал Михалков Твардовскому)? Хорошо ли, дурно ли, нравится мне это, не нравится - я оттуда. Из страны СССР, каковую аббревиатуру мудро расшифровал народ-языкотворец:

Сами Срали - Сами Расхлёбывайте.

Вот Сарнов приводит всем известную незатейливую хохму о косноязычном Брежневе и его выступлении на мясокомбинате. Больной старик пытался выговорить "социалистические страны", а мясникам - на воре шапка горит - послышалось "сосиски сраные", и пришлось выступать с саморазоблачением. Следует вывод:

...чем дальше продвинется та или иная страна по пути становления на социалистический путь развития, тем гаже, отвратительнее, несъедобнее будут производимые в этой стране сосиски.

Вроде Россия давно сошла с социалистического пути развития. А качество сосисок даже ухудшилось. Так может быть, дело не только в Советской власти? И не только в сосисках?

Лампомоб-2018 13/13 Напоследок в нынешнем Лампомобе я оставила книгу, которую по аннотации сочла языковедческой. Люблю я иногда почитать о нашем языке, который сколько не учи, всё никак толком не узнаешь, да и имя автора показалось смутно знакомым. Автора я действительно читала в детстве. Был у него такой цикл радиопередач "В стране литературных героев", по которому потом книжку издали, и я, углядев её в библиотеке Дома Ученых, с удовольствием прочитала полный цикл придуманных Сарновым и его соавтором Рассадиным историй для подростков о литературе, писателях и жизненных проблемах. Сарнов из новояза на того автора похож мало. Он по-прежнему довольно легко пишет, он прекрасно работает с текстами и оперирует цитатами, но если там он пытался своим юным читателям и слушателям привить интерес к литературе, то здесь он, похоже, предпринял попытку напомнить подзабывшим и рассказать незнающим о "прелестях" советской повседневности. Не то, чтобы от иллюзий избавить, не то, чтобы предостеречь... Со мной тут получилось сложно. Иллюзий я никогда не питала, бытовые подробности помню очень хорошо, так что политически просвещать меня явно не стоит, и в этом смысле я для Сарнова абсолютно точно в целевую аудиторию не вхожу. Остается - языкознание! А вот его в этой книге для меня оказалось крайне мало. Потому что для меня интереснее всего были именно особенности словоупотребления, этимология некоторых слов и происхождение фразеологизмов, а вовсе не политическая наполненность пропагандистских штампов. Первого для меня было недостаточно, второго - многовато. На мой взгляд, Сарнов написал крайне интересный текст, который стоит читать юным и беспамятным, тем, кто сейчас с убежденностью утверждает, что в Советском Союзе счастливые и улыбающиеся люди с уверенностью смотрели в завтрашний день. Тем, кто и сегодня искренне уверен, что контроль над языком в Оруэлловском 1984-м чрезмерно гиперболизирован, а Дивный новый мир Хаксли - это место, где хотелось бы жить... Язык всегда отражает изменения в реальной жизни, отражает происходящие события. В этом году так случилось, что я прочла сразу несколько автобиографических и биографических книг о начале ХХ века в России - было безумно интересно подмечать, как мало привычных для той эпохи слов осталось в нынешнем языке. В последнее время я стала всё больше замечать всяческие любопытные речевые особенности разных поколений - особенно в диалогах между бабушками и внуками... Именно этого я искала в книге Сарнова, и главным в подобном труде я считаю надежду на связь поколений, на запечатление правды. Не могу сказать, чтобы я вообще не обнаружила искомого. Все есть. Но вот политических оценок и выпячивания собственной позиции намного больше, чем мне требовалось. И пятого пункта многовато. Опять же, по-видимому, именно для меня, никогда на эту тему сложностей не имевшей, многовато. Словом, тем, кто пытается составить себе цельную картину советской реальности, эту книгу прочитать стоит. Потому что она не только интересна, она полезна, как любая профилактическая прививка.

Говорить...значит, подчинять себе слушающего. Ролан Барт

Разумеется, язык как система, жив, доколе находится в постоянном развитии. Защитники окаменевших форм языка, как-то профессор из произведения Киньяра, пытаются спасти несуществующее. Согласно лингвистической концепции, язык как инструмент коммуникации стремится к упрощению, освобождаясь на всех уровнях - фонетическом, морфемном, словообразовательном, синтаксическом.., от сложных форм. Однако, кроме того, язык - эффективный манипулятивный инструмент как в политической жизни (по вертикали), так во взаимоотношениях между членами социума (по горизонтали).

Потому всякий тоталитарный режим, в стремлении подчинить себе все сферы жизни общества, узурпирует язык. Свести мысль к слову, заключить явление в слово - вот задача власти, которая берет на вооружение язык. Это мечта героев Оруэлла - взломать мыслительный аппарат людей, Свести всю многомерность мышления к азбуке, кодифицировать не только речь, но мысль.

Советская власть, разумеется, также взяла язык на вооружение. Особенно это отобразилось в революционных, а затем воспевающих советскую действительность, песнях и стихах, в соцреалистическом художественном методе и, наконец, удачнее всего реализовалось в СМИ. Кстати, именно советские газеты настолько поразили воображение демократических стран, что под них была написана специальная теория прессы - советская.

Однако, если бы язык существовал только в рафинированном виде - в словарях и выверенных статьях газеты "Правда", он бы застыл, подобно янтарю и увековечил советскую систему. Но, будучи отправленным как засыльный шпион, в народ, язык претерпел анекдотические изменения.

Если Кемплерер в работе "Язык Третьего Рейха" описал наиболее действенные манипулятивные стратегии нацистской власти, то Бенедикт Сарнов берет за основу своего труда народное творчество - то есть языковые директивы, прошедшие обработку игрой ума. Здесь сыграла свою роль психология советского народа.

Можно подменить историю, исказить ее топорными фразами СМИ, оболгать в литературе, но народное творчество честно зафиксирует действительность в частушках, анекдотах, случайных разговорах.

Бенедикт Сарнов создал словарь советской действительности по прообразу толковых: новая лексема (неологизм), спущенная в народ, либо же наоборот зародившаяся как реакционная в народе (окказионализм) и примеры её употребления. Иногда это языковое сращение в виде фразеологизма, пословицы, поговорки или же строки из песен. Но каждое из них, даже созданное с целью "Служить Советскому Союзу!" проходит обработку народом. Это может быть любой вариант языковой игры, однако цель одна - создать альтернативный вариант существования слова или выражения, дать вздохнуть ему свободно, не втискивать в пространство банальностей и максим (градаций, гипербол, гротесков - этих верных псов любого тоталитарного режима). Так возникают истории из жизни, эпиграммы, альтернативные пословицы по типу: "Пятилетку в три гроба!", ибо "Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью".

И тогда народ может спасти самого себя от тотального разрушения, чтоб затем вздохнуть:"Умер, и культ с ним!"

Так на языковую прививку возникает защитная реакция, и народ покрывается сарказмом. Дело Бенедикта Сарнова за малым, сохранить народные перлы (от "perline" - жемчужины), донести правду, не расплескав, до следующих поколений.