
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Мне не нравится ментол. У меня на него буквально аллергия, только без яркой физической реакции, если не считать стоны, вопли и дикое желание прополоскать рот. И «Милый друг Ариэль» до чертиков напоминает шоколадку с ментолом, которая дразнит и убивает одновременно. Что может быть интереснее политического закулисья? Интриги, споры, расследования, происходящие даже не в Мадридском дворе? Что может быть скучнее скучной любовной линии, возведенной в абсолют?
Уверена, у вас уже есть ответы, но оставим эти вопросы риторическими и вернемся к нашим французам.
Я не читала «Милого друга», поэтому не могу оценить эту тонкую параллель в аннотации, но благодаря ФФантGame и своему скудному умишке, могу провести жирную пунктирную линию между «Милым другом Ариэль» и «Кормом» Миры Грант. И не потому что в одной книге ваш мозг жрут в буквальном смысле, а во второй — в переносном, а потому что, по сути, весь сюжет строится на политических интригах, которые вроде как пассивны, но при этом слишком активны для выбранной автором позиции. И это самое «смешное». Потому что «МдА» (буду сокращать) оказалась конфеткой Бэрти Боттс, ведь исходя из обложки и описания, я предполагала что-то вроде черной комедии с элементами детектива, а вместо этого получила фантазию на тему «как под весом капитана моей команды разваливается пол, так под давлением корпораций разваливается политическая система государства». Другими словами, суровая реальность, где гном не может перепрыгнуть тумбочку, а полученное лекарство будет на рынке не скоро, потому что здесь борьба за территорию, о чем вы.
Кроме того, согласно тонкому замечанию Жиля Мартена-Шоффье (я проверила четыре раза, и вроде не ошиблась с написанием), пьяный субъект, вопящий вчера посреди площади свои разумные речи, круче, чем демократия, потому что «во Франции дозволено дискутировать только по тем вопросам, где все и во всем согласны». И это все, что нужно знать о свободе слова в целом.
В общем, «МдА» больше похож на беспристрастное повествование о мерзкой изнанке режима, погрязшего в коррупции, чем на комедию, в которой обмениваются тайной информацией и манипулируют банковскими счетами в Лугано. (и да, я отвечаю на вопрос, заданный в аннотации, более того буквально передираю оттуда предложения слово в слово. и нет, мне не стыдно).
Более того, заговаривая о сюжете, скажу, что он напоминает пародию на эволюцию, где выживает тот, который вовремя осознает, что он достаточно умен, чтобы признать, что он тупой. И сориентировавшись, меняет стратегию выживания, прокачивая навыки и обучаясь у более скоростного собрата.
Ведь именно это происходит с нашей главной героиней, которая метит с уверенностью альфа-самца территорию со словами «Вот видите, Гарри, я не нуждаюсь ни в чьей помощи», а в ответ получает привет от ветеринара, сожаления о кастрации и прощальную записку от разочарованной любовницы «суть сводилась к тому, что выступления наделают много шума, но не будут иметь никакого веса».
И одновременно со всем этим, книга схожа с карикатурой на все политические расследования и заговоры, которые раскрываются перед слепым народом, потому что все, что нужно иметь это: обиженная дамочка с компроматом, трагедия в семье из-за поведения обиженной дамочки и пара достаточно влиятельных друзей, чтобы помочь. И вуаля. Дело в шляпе.
Сам стиль написания «МдА» похож на тот стиль, который советовали использовать главной героине для написания ее книги, которая по факту пересказывает все тоже, что читаем мы, но не совсем. Там пони и что-то похожее на бабочек, а у нас коррупционеры и измены. Но сейчас речь идет не об этом, речь идет про стиль.
Он максимально отстраненный, лаконичный, без выраженной эмоциональной привязанности или, допустим, какого-то раздражения. Да, конечно, читателю удается узнать, что этого любили, здесь было страшно, а это добро, которое с кулаками и в тюремной робе, но это больше похоже на выдержку из свидетельских показаний. Ведь именно там мы можем прочитать «у нас напряженные отношения» вместо «я сижу несколько часов подряд, представляя, как вытащу его язык, обверну несколько раз вокруг горла, завяжу в крепкий узел и подвешу на люстру, чтобы удобнее было играть в пиньяту». Как, например, происходит здесь. «Я знала, что позже, когда они войдут в кабинет своего следователя, их хвастливый мужской пыл моментально скукожится до нулевой отметки, но сейчас, рядом со мной, эти жалкие мальчишки еще воображали себя крутыми парнями». Кажется, что у героини не так много эмоций, и только намеки, брошенные ранее, подтверждают, что это не так.
И при этом всем в тексте ощущается неприкрытая насмешка буквально через каждые три метра. Как, например, здесь «несмотря на внешний вид, я все еще оставалась наивной дурочкой, например, была убеждена, что правда играет важную роль в отправлении правосудия». Или здесь «этому человек следовало бы находиться во власти: его абсолютно не волновало, правдиво ли то, что он говорит, он заботился лишь об одном чтобы это звучало убедительно». Ну, и мое самое любимое: «Некогда Александр с высоты своего социалистического гуманизма со снисходительной усмешкой на устах рекомендовал мне не сотрясать понапрасну воздух ради всякой шушеры —этим словом он оплевывал 60 миллионов французов...».
Несомненным преимуществом этой книги является то, что все герои отрицательные. И вся их глубина, в принципе, характеризуется такой степенью сволочизма, что невольно припоминается фраза «я буду ненавидеть вас до тех пор, пока вы не докажете мне, что заслуживаете обратного». И это отличный слоган, посвященный выживанию в серпентарии под названием Франция. И в добавок, благодаря этому, когда на этих холодных и язвительных страницах встречаешь протянутую руку помощи, пусть даже и покрытую лишаем, то единственная реакция - это умиленное рыдание в платочек и обещание записаться на совместный прием к врачу, потому что скорее Elraune отставит в сторону коньяк, чем ты оттолкнешь её в сторону.
Хотя я преувеличиваю. Не всё так плохо, как может показаться.
Тюрьма – луч света в этом зловонном днище, показывающий, что «единение — большая сила», демонстрирующий, что семья — не водица, а рядом, и дарящий потрясающую подругу-сокамерницу, которая произнесла восхитительную фразу «моя лучшая подруга — я сама. Мне себя вполне хватает».
Так что кроме политических и постельных интриг, можно насладиться противостоянием гиен и шакалов, вот только гиены более дружные, поэтому ты болеешь за их команду. Добро побеждает зло, скрывает грязные деньги от полицейских, разрушает карьеру грязному политику и уплетает спагетти, наслаждаясь «честно» заработанными миллионами.
В «МдА» никаких кисельных берегов и милых розовых рюшечек. Трезвый подход, осознание мотивов окружающих и расчет, расчет, расчет, потребляемый персонажами на завтрак, обед, ужин, да и в качестве десерта тоже.
Команда
«Вот это вот всё»

Вешалки, девки, скелеты и мумии, дешевки, подстилки. Именно так будут называть женщин на страницах этой книги. Хотите прочесть? А упоминание "крутых дорогих" брендов, прям вот латиницей, прям на каждой странице - это тоже норм? Навязчивые банальности встречаются ещё чаще - если и это вас не пугает.
"Я плыла в утлом челне по бриллиантовому потоку, а в таких водах рано или поздно всем грозит опасная качка."
О, а вот это- о сексе: "открыла ворота крепости…"
Ну так может быть сюжет как-то спасает, вывозит своей глубиной, неординарностью, захватывающим дух неожиданными поворотами? Спойлер: нет.
История современной золушки с низкой социальной ответственностью, многостраничная мастурбация на тему "куда б потратить тыщу миллионов денег", тайны интриги расследования политической закулисы, жуткая сказка о бездушных мегакорпорациях, всё пересыпано не особо острыми остротами
... Всё это могло бы быть и интересным, кабы было хотя бы хорошо написано. Но увы.

Во Франции дозволено дискутировать только по тем вопросам, где все и во всем согласны

Видите ли, настоящее - это единственная вещь, которой можно лишиться. Вспомните Блаженного Августина: все в настоящем, даже прошлое, называемое "памятью", и будущее, являющее собой ожидание. Или боязнь грядущего, если вам так больше нравится...

Этому человеку следовало бы находиться во власти: его абсолютно не волновало, правдиво ли то, что он говорит, он заботился лишь об одном — чтобы это звучало убедительно.










Другие издания
