
Закрома и залежи
Tig
- 691 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Экспедиция - о, сколько таит в себе это слово... Интерес и энтузиазм "живущего" делом человека, научные исследования и изыскания, путешествия и приключения, грозящие опасностями и непредвиденными взамен ожидаемых открытиями. Меня с детства покоряют отправляющиеся в научные странствия геологи, океанографы, археологи, этнографы и пр.ученые, которых ведет исследовательский интерес, захвативший ум и сердце. Им есть ради чего жить, это их смысл существования - определить новый вид животных или обнаружить останки древнего, о котором не слышали, обнаружить нечто неизведанное и дать ему интерпретацию... Романтика, воодушевление! Никакие риски не станут в оппозицию, не достигнут такого же чувственного уровня переживания, как жажда открытий, тяга к исследованию и изучению, стремление выявить нечто доселе неизвестное.
Всем, пожалуй, знакомо произведение "Земля Санникова" (первая публикация - 1926г.) - кто не читал, тот видел экранизацию с Дворжецким - в котором сквозь жуткий холод, в прямом смысле ослепляющие снега и льды пробирается к теплой Земле, к островку лета среди зимы группа смельчаков-первооткрывателей. Леонид Платов со своей "Страной Семи Трав" (1954г.), кажется, вдохновлялся именно этой историей, когда создал похожую фабулу сюжета с походом экспедиции на Крайний Север, где на территории, обозначенной, как нежилой, живут посреди разросшихся деревьев-великанов и цветов (это в тундре-то) люди, описанные исчезнувшим ученым в записке, прилетевшей на лапке гуся, как "дети солнца". Похоже на обручевских Землю вулканов и онкилонов - да и шаманы в племени тоже встретятся.
Возможно, кому-то подобное сходство покажется изъяном или даже частичным плагиатом (развязки в значительной степени отличаются) - для меня же такой ход наоборот стал еще большим элементом притягательности. Бесценен научный интерес человека, его увлеченность, ведущая вдаль несмотря ни на что во имя цели - в романе похвастаться этим может, в первую очередь, этнограф, закрутивший все происходящее Савчук, хотя нельзя исключить и остальных членов экспедиции; невероятно увлекательны путешествия, предпринимаемые ради открытий и случающиеся по воле судьбы - первооткрыватель Петр Арианович Ветлугин, чьим именем, пока попавший в Страну Мертвых еще до революции (а время действия в произведении - 1940-й год) ученый храбро выживал среди незнакомцев, готовых убить его во имя прославления страшной Птицы Маук, были названы иные земли; таинственно захватывающе всю существо людей суеверие, в корне изменяющее жизнь, как у "каменных людей".
Не знаю, может ли сравниться количество таких людей, отважно кидающихся в морскую пучину, в жерло вулкана, на ледяные земли Арктики или напоминающие адское пекло территории Африки, живших ранее, когда так много еще было неизведано, неизвестно, не изучено, с числом современных ученых, действительно проникнувшихся жаждой исследования - не в лаборатории перед микроскопом или компьютером, а за сотни километров от дома в самых непредсказуемых и опасных условиях, не сдаваясь, подвергаясь рискам заболеть и даже никогда не вернуться, но держащихся ради того, чтобы сообщить миру полученную информацию. Не знаю этого, но знаю, что даже если и нет - всегда можно вернуться к таким, как это произведение, книгам, пропитанным человеческим энтузиазмом (сколько, интересно, раз я повторила это слово в рецензии) и храбростью.

Ох, до чего же хорошая книга! Остаётся только пожалеть, что не попала она мне в руки в детстве. Тогда бы она произвела неизгладимое впечатление. Да и сейчас понравилась буквально с первой страницы. При этом я так увлеклась, что не сразу поняла, что Архипелаг исчезающих островов и Земля Ветлугина несуществующие географические названия. Стыдно сказать, но только ближе к середине книги у меня начали появляться смутные сомнения. Вроде неплохо знаю географию, но таких названий не слышала. И конечно же оказалось, что они существуют только в книгах Платова. Вот это, скажу я вам, мастерство - так убедительно и достоверно рассказывать о вымышленных местах. Да и герои получились настолько убедительными и живыми, что я готова была поверить в то, что настоящий Пётр Арианович Ветлугин жил среди настоящих "детей солнца" в оазисе посреди тундры и в научную экспедицию под руководством Савчука, которая отправилась его выручать. А как было бы здорово найти в библиотеке дневники Ветлугина в библиотеке и почитать о жизни в каменном веке, описанной очевидцем и участником событий. даже обидно, что все эти захватывающие приключения, все эти славное герои просто плод творческой фантазии автора.

Так получилось, что книга вторая была прочитана раньше, чем первая. Этак годика на четыре. Ну и с тех пор первая повесть о Ветлугине была помещена в хотелки. А тут вдруг раз — и в библиотеке есть в бумаге. Взял, конечно.
События этой повести относятся к двум временным локациям. Начало всему положено в годы предреволюционные, гимназические, когда в одной из гимназий небольшого тверского городка появляется новый учитель географии Ветлугин. Который сумел с такой страстью преподавать свой предмет, что стал любимцем гимназистов (и единственным педагогом, не имеющим клички). И потом вдруг пара наших главных героев обнаружила, что Ветлугин имеет страсть к географическим открытиям. Однако не чисто романтическую, а вполне научную, точнее научно-аналитическую. И предсказывает существование в Восточно-Сибирском море неоткрытой земли, острова, а может и архипелага.
А затем мы плавно и вместе с тем рывком перемещаемся уже в середину 30-х. Наши герои уже студенты, однако мечта Ветлугина об открытии новой земли заразила и их. И потому они продвигают идею высокоширотной экспедиции для исследования большого «белого пятна» в Восточно-Сибирском море и для открытия земли, предсказанной Ветлугиным.
Поскольку книга приключенческая, то конечно в ней имеются и описания этой экспедиции, и борьба с антагонистами и врагами идеи Ветлугина, и небольшая лирическая нотка подпущена. Но помимо чисто приключенческой составляющей есть в повести ещё и научно-популярная линии — мы чуть больше узнаём об акватории Северного Ледовитого океана и морей, омывающих север Евразии, немного знакомимся с открывателями и исследователями русского Севера и Северо-Востока, а также получаем сведения о гипотезах природы исчезнувших «земель» этого региона.
В общем, для любителей такого рода литературы вполне неплохо.

Небо над головой было озарено призрачными огнями северного сияния. Здесь, в центре снежной пустыни, оно навевало страх. Кругом мертвенная тишина, ветра нет, и лишь причудливые бледно-красные отсветы медленно растекаются по небу, как зарево каких-то фантастических пожаров.
Закинув голову, я думал о том, что каждое явление природы предстает совершенно иным с разных точек зрения. Для художника северное сияние — красивое, грандиозное зрелище. Для магнитолога — это след электромагнитных бурь в верхних слоях атмосферы. И наконец, для этнографа — это неопровержимое доказательство того, что юкагиры — самый древний народ на Крайнем Севере, потому что другие народы называют северное сияние «юкагирским огнем».

Сказать «нет» в науке иногда не менее важно, чем сказать «да»… Тупик? Ну что ж! Значит, надо поскорей выбираться из тупика и искать другой, новый путь.

– Чудак какой-то! – сказал дядюшка отходя. Этими словами он как бы вынес приговор. Он презирал чудаков.
С годами антипатия между нами углублялась. Видимо, всё более определялось во мне то, что он считал проявлением смешного чудачества.
Не раз, подняв глаза от книги, я ловил на себе его испытующе-недоброжелательный взгляд.
– И в кого такой? – говорил он, поворачиваясь к тётке. – Никогда у нес не бывало таких… – И пророчествовал: – Ой, смотри, Алексей, зачитаешься, мозги свихнёшь! Фантазии до добра не доведут… Слыхал поговорку: «Чудак все таланты имеет, а главного нет: таланта жить…»
Или принимался вышучивать.
– Алексей уже пугач прочистил, – сообщал он тётке, – и кусочки сахара стал откладывать. Остановка за двойкой по арифметике. Двойку получит – и к индейцам сбежит.
И сам смеялся своей выдумке.
Бывало, по вечерам от нечего делать, он начинал придираться к моей наружности:
– Ну разве путешественники такими бывают? Погляди на себя в зеркало, погляди! Подбородок – как у девочки, брови жиденькие… А нос?..
Я глядел на себя в зеркало и тосковал. Возразить дядюшке бело нечего. Я не любил своего лица. Характер на нём был намечен пунктиром.
Сделав уроки, я спешил взяться за книгу, торопливо распахивал её, как окно в другой, яркий, залитый солнечным светом мир. Однако и сюда из глубины комнаты доносился противный, квакающий смех…
Так тошно делалось от этого кваканья за спиной, что я откладывал книгу и кидался к выходу…