Я была привита чем-то старым, чем то новым, чем то одолженным и чем-то синим
ne_spi_zamerznesh
- 55 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Главная героиня этой новеллы - молодая, красивая и богатая англичанка Мойра Тарвин отправляется из наскучившего ей Лондона и надоевшего мужа на отдых в Италию, а заодно полечить расшатавшиеся нервы, чему сильно способствовал вышеупомянутый супруг, достаточно молодой, по сегодняшним меркам, человек , перспективный учёный, разбирающийся в опухолях.
Но как оказалось, он гораздо лучше разбирается в сфере своих профессиональных интересов, чем знает и понимает собственную жену, которая изначально казалась ему большим ребенком, да и не стремится понять её, живя в иллюзии собственного представления о ней.
На первый взгляд новелла может показаться очередной зарисовкой на тему брачных уз, взаимоотношений мужчины и женщины. Всё это здесь есть, но тем не менее, автор, на мой взгляд, не ограничивается только этими вопросами.
Рассказывая предысторию детства и юности главной героини, он тем самым даёт каждому читателю возможность шире взглянуть на конкретный случай, когда главная героиня всю жизнь находящаяся в положении маленького, а затем большого ребенка оказалась неспособна справиться с навалившимися трудностями и проблемами, не научившись в своё время с ними справляться, не имея должного жизненного опыта.
Тем самым получился очень интересный и животрепещущий рассказ на важную тему, где вроде бы и развитие сюжета, и его финал заранее предполагаешь, но всё равно оказываешься внутренне не готов к трагедии. Воистину, мы в ответе за тех, кого приручили. И это касается не только животных, но и всех живых.

Небольшой рассказ, посвященный типичному образу человека из светского общества двадцатых годов прошлого века. У Лермонтова имеется литературный портрет в виде первого, как уверяют энциклопедии сети, в русской классической прозе социально-психологического романа "Герой нашего времени", а Хаксли ограничился малой формой, уместив свою "картину" в небольшую историю об одном из проведенных его персонажем вечеров.
Главный герой носит монокль, который должен бы придать ему солидности, но персонаж Хаксли его стесняется. Забавно, что носит он его не как аксессуар к костюму, а у него реальные проблемы со зрением. Тем не менее герою кажется, что над ним из-за этого предмета посмеиваются, но он вновь и вновь его надевает. Герой с распространенным для того времени имеем Грегори весь состоит из комплексов и противоречий. Ему хочется внимания, но он стесняется. Его очень сильно задевает то, как относится к нему прислуга, ему кажется, что они не проявляют к его персоне должного почтения, но своей неуверенностью вызывает у людей более низкого сословия чуть ли не жалость. Он с удовольствием рассуждает о судьбах мира и вроде как желает помочь бедным, но в то же время для нищего жалеет дать больше, чем два пенса. Он осуждает других, например великосветского пьяницу или некоторых дам из его общества, но сам мало чем отличается от других прожигателей жизни. Но тут ему делают предложение вложиться в новую газету и он под подначки Молли Воулс соглашается на это сомнительное предложение его знакомого.
Что из этого получится? Вряд ли что-то вообще начнется, так как финальный диалог ясно показывает, что же в итоге берет верх в этом человеке. Да, как можно легко догадаться все высокие материи пасуют перед самыми обычными прихотями и потребностями. Обычное дело. Обычный "герой", все душевные "терзания" которого о высоком только говорильней и ограничиваются. Типичный портрет. И, кстати, не только героя времени Хаксли.

Хаксли верен себе: снова скучающие эстетствующие снобы, ввиду своего эгоизма и пустоты сердца и жизни, не способные к любви, отказывающиеся от нее. 50-летний писатель, который тащится от самого себя, продумывая искрометные и тонкие монологи (к диалогам он относится скептически) и юная, наивная, пытающаяся косить под умудренную и пресыщенную даму высшего света, девчонка, начитавшаяся его книг и по ним же судящая о жизни, которой не знает. Нет даже нужды вспоминать их имена - такие они блеклые и размытые.
Отношения у них развиваются как-то нелепо, нежизнеспособно, неустойчиво. Он не умеет и не хочет проявлять глубокие чувства, ему неловко и дико снова быть влюбленным юнцом, а она вдруг понимает, что скорее всего придумала себе чувство к этому стареющему скучному и скучающему мужчине. Она пишет дневник, по которому можно проследить как она все больше отстраняется от него, а ему лень что-либо по этому поводу предпринимать.
Почти все герои Хаксли (от "Желтого Крома" до "Контрапункта") уже при жизни не живут, им кроме своих глубокомысленных сентенций уже ничего не надо. В названии книги кроется ее смысл: мы живем либо в ожидании фейерверка, либо уже после фейерверка, но никогда в нем самом. Мы просто не умеем замечать лучшие минуты нашей жизни, живем либо в мечтах и воспоминаниях, либо в произведениях искусства, далеких от жизни настоящей, либо - в самых запущенных случаях - в алкогольно-наркотическом забытьи. Пора вырываться из этого колеса.

Так хорошо иногда перестать говорить, перестать думать и для разнообразия просто быть.

Что это — просто одержимость? Или это любовь? Или никакой разницы нет; дело только в названии и в том, каким тоном — одобрительным или неодобрительным — это произнести? Несомненно одно: человек может быть так же глубоко несчастен, когда у него отнимают его безумное вожделение, как когда у него отнимают любовь. Рогсо' страдает точно так же, как Данте.

Какое обилие отрицаний! Впрочем, так разумные люди всегда говорят о любви — в форме отрицания. Полное отсутствие утверждений: игнорируя их, они разумно избегают неприятностей. А также наслаждений и восторгов. Несчастные разумные дурачки, избегающие всего, что ценно и важно.









