Александр Грин

Засыпает синий Зурбаган, А за горизонтом ураган. С грохотом и гомоном, и гамом Путь свой начинает к Зурбагану.

Питерский флешмоб "Алые паруса". Танцы на воде под "Зурбаган". Девочки, парни, солдаты, матросы - романтично, феерично и никто никому не враг. Девять лет назад. Теперь уж все не то. Понятно, что обманчиво-спонтанное действо тщательно срежессировано ради того. чтобы секундным попаданием в кадр Матвиенко убедить зрителя - чиновник может быть с человеческим лицом. Такая у жившего в бедности и умершего в нищете Александра Грина была судьба, его высокая романтика присваивалась бюрократами, обогащая их. На русском "власть" и "красть" рифмуются.

Биография Грина, написанная Алексеем Варламовым замечательная, хотя порой невыносимо тяжелая книга. Не в упрек автору, он превосходный рассказчик, биограф и стилист. Причина в личности персонажа и его судьбе, та и другая тяжки бывали необычайно. Да, отчасти примета поколения, о котором его ровесник Александр Блок сказал "мы, дети страшных лет России". Но главным образом парадокс человека, в черной нищете и беспросветном убожестве умевшего создать дивные города, а жизнь, свою и любимой женщины, обратившего адом.

Я прежде читала фрагменты автобиографии писателя, о том кошмарном времени, когда трудился на золотодобыче, с тех пор прошло лет тридцать, но до сих пор окатывает физически осязаемым дискомфортом, едва вспоминается дневное стояние в обмотках по колено в ледяной воде и ночная барачная душная скученность. Грин умел про гадкое и страшное, хотя свое деструктивное начало, своего Гнора - мистера Хайда и Черного человека чаще выпускал наружу в жизни.

Удивительно, ведь правда, что писатель, который занимался революционной деятельностью с 1902 года, пережил аресты. тюрьмы, ссылки, что он пришелся новой власти настолько же не ко двору, насколько и прежней. Хотя, что удивительного. Неловкий, некрасивый, неуживчивый, он не умел заводить связей и завоевывать симпатий, не мог войти в избранные литературные круги равным среди равных.

Всю жизнь нес печать подражателя Эдгару По, который "пописывает свои сказочки". Будто любая из его прекрасных сказок не во сто раз лучше унылой соцреалистической романистики про план по валу и вал по плану. Словно не из того же источника черпали Гофман, Гоголь, Булгаков. Он болезненно переживал свою отверженность и одиночество, но не мог, не хотел поступиться и толикой того. что считал своим.

Высокий романтик, он предавался в тучные годы разгулу, и непотребному пьянству во все остальное время. Это было мучительно для любимых им и любивших его женщин и уж точно, не шло на пользу его Музе. Он как-то чудовищно не попадал в конъюнктуру: "Алые паруса" двадцатые назвали паточной феерией, а шестидесятые короновали, но Грин до того не дожил; дивной "Золотой цепи" - нашего "Острова сокровищ", соединенного с "Катрионой" не оценили читатели и критики; "Бегущая по волнам" написана была на излете недолгой эпохи НЭПа и пришлась новому витку реакции некстати мелкотравчатой буржуазностью.

Все время было так. Травля, непонимание со стороны критиков и коллег-литераторов, отказ в публикациях и прямые запреты. Гадкая история с Вольфсоном, который обещал издать пятнадцатитомник Собрания сочинений в твердом переплете на хорошей бумаге и которому Грин передал права на свои произведения, а в результате томов вышло семь на скверной бумаге и в бумажных обложках. Безрезультатные суды, бесприютность, голод (а Грины буквально голодали в последние годы), все это ускорило смерть писателя от рака желудка.

Что до судьбы Нины Грин, жены и верной соратницы писателя после его смерти, это просто чудовищно и должно бы служить вечным укором литературным генералам. Государство получало миллионы от переиздания гриновских книг, а его вдова скиталась по лагерям, голодала. терпела оскорбления от партийных чиновников. Обо всем этом со спокойной обстоятельной основательностью рассказывает Варламов, и биографические изыскания, проведенные им, безусловно ценны.

Но за что я, читатель, заболевший Грином в ранней юности, да так от него и не излечившийся, безмерно благодарна Алексею Николаевичу, так это за критический анализ книг. Бережное. тщательное, с тонкими наблюдениями и точными замечаниями погружение в творчество Грина. И то удивительное чувство, когда твой взгляд на роман, твоя оценка в точности совпадают с тем, что говорит о нем критик.

Который видит больше твоего и дарит тебе новый, свежий и обогащенный взгляд на любимого писателя. За то огромное спасибо.

Романтическая история «Алые паруса» никого не оставляет равнодушным. Роман о торжестве справедливости, безграничном счастье, исполнении желания знакомый с детства. Кем же был этот неисправимый романтик? Алексей Варламов цитирует мемуары второй жены Грина, Нины Николаевны Грин, которая его всячески поддерживала до конца жизни, несмотря на нищету и недостатки мужа, в том числе его алкоголизм, больше всего терзавший несчастную женщину. Грин, Гриневский человек сложный, не понятый своими современниками не отступал от своих идей. Созданный им мир, Гринландия, это отчасти и его биография. Как говорил он сам: «В моих книгах – моя биография. Надо лишь уметь их прочесть». С детства отличавшийся бойким, а иногда и дерзким характером, переменил множество профессии, нигде подолгу не задерживался и даже сидел в тюрьме. Путь к писательство был долгим и трудным. Что такое 20-30е годы новой советской России, особенно для писателя в рассказах которого присутствуют сказочные города и люди со странными именами. Жестокая критика, отказ в печати, безденежье. И даже после смерти писателю нередко доставалось от критиков за героев «без родины, без флага».

Алексей Варламов создал впечатляющее исследование о писателе - романтике, чьё творчество вызывает интерес и по сей день, а книги публикуются в различных странах. Читая книгу отдаёшь должное тщательной работе А. Варламова с документами, свидетельствами современников. В книге прослежен как жизненный путь Александра Степановича Грина, так исследуется и его творчество. Рассказ о детстве и юности Грина получился достаточно подробным и впечатляющим, с лёгким налётом иронии. Отдельная глава посвящена революционной деятельности Грина. Попутно исследуются рассказы и повести, в которых нашло своё отражение всё то, что было с писателем в эти годы. Иной раз, читая книгу, ощущаешь переживания за горькую судьбу писателя, а это уже симптом, свидетельствующий о хорошей работе автора А. Варламова. Не обошёл вниманием А. Варламов сложную личную жизнь писателя, описал его отношения с Верой Калицкой, Марией Алонкиной, Марией Долидзе и, конечно же, Ниной Николаевной Грин, ставшей настоящей музой писателя. Помимо двух десятков гриновских рассказов и повестей, проведен разбор романов Грина, часто очень пародоксальный, интересный. Отдельные главы посвящены религиозным воззрениям писателя, а также судьбе жены писателя Нины Грин.

Книга написана очень интересно, её хочется читать и перечитывать. К недостаткам книги можно отнести лишь ошибки в тексте. Их несколько, но я по памяти назову лишь две: в одном месте музыкант Циммер (из "Алых парусов") назван Циммерсом; на фото на вкладке Константин Георгиевич Паустовский почему-то назван Константином Сергеевичем. Но эти мелкие недочёты не портят общего хорошего впечатления о данной книге.