
Электронная
754.5 ₽604 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Наверное, чтобы ощутить весь «смак» этой книги, её надо перечитать, как только закроешь последнюю страницу. Просто начинается она с финала, а дальше клубок наматывается нитка за ниткой. Пестрит эпизодами одного дня жизни целого двора. Квартира такая-то, или вот эта, или та. В каждой что-то происходит. Трагедия, драма, ссоры, любовь, примирения, даже умирание. Пью кофе, чай, кое-что похлеще. Вспоминают умерших любимых, тоскуют по ушедшей юности, строят планы на будущее.
А во дворе шумит детвора, или кто то загорает в шезлонге, или красят балкон, или просто радуются хорошему дню.
А у нашей героини зарождается новая жизнь, в буквальном смысле. И что ей делать?
С этим незапланированным комочком будущего счастья?
В принципе, я не люблю открытого финала. А здесь он таков. Обещали выстрелить в конечном эпизоде. Как бы да, но… Додуматься надо самому.
Увы, пока так. Перечитаю.

И почему никто не говорит об этой замечательной книге? Об этой чудной истории, которая сложилась из крошечных кусочков, как очень мелкий паззл, не упуская ни одной детали.
Это история об одном очень страшном дне, который растянулся на целую вечность. Вот пролетает мимо бейсбольный мяч. В этот же момент некто из двадцать третьего резко ударился локтем о новый шкаф, который появился в квартире только вчера. В ту же самую секунду пожилая пара медленно бредет на автобусную остановку, а беременная девушка разрывается от внутренних противоречий. Вот о чем эта книга – о самой обычной жизни. О замечательной жизни, которую мы не видим, потому что не замечаем того, что происходит вокруг.
Кстати, в названии я проглядываю очень тонкий смысл. Замечательный - не от слова чудесный или хороший, это от слова замечать. Джон заметил всех этих людей и рассказал о них. Рассказал о том, что несмотря на душевную боль или проблемы, они все по-своему счастливы. Так почему бы нам самим не начать замечать других, чтобы стать немного более счастливыми?
Джону Макгрегору удалось сделать очень многое. Это ведь так непросто, описать каждую мельчайшую деталь, не упустив ничего, да так, чтобы читатель не умер от скуки. Честно говоря, сначала книга читалась очень тяжело, так как начинается она с конца. А я ведь нетерпеливый читатель, мне подавай все и сразу, да по порядку. А тут такой переворот. Но нервозность моя прошла почти сразу, стоило только погрузиться в маленький мир этой улицы, начать узнавать ее обитателей. Сейчас они стали мне как родные, несмотря на то, что я так и не запомнила кто из какого дома. Ну и ладно, я ведь новая соседка, мне позволительно.
У каждого из жителей улицы есть своя история, своя маленькая личная драма. В романе достаточно ярко раскрыта каждая из них. Макгрегору удалось рассказать обо всех, не упустить ни одного человека, и то, что он смог уместить столько личных историй всего в 290 маленьких страничек действительно потрясает.
В итоге, ставлю 9/10. Это замечательная книга о замечательных людях и их замечательной жизни, которая замечательно подойдет для того, чтобы отвлечься от насущных проблем. Это вам мой личный замечательный совет от замечательного мастера тавтологии.

Читала на эту книгу просто восторженные отзывы. Наверное, поэтому ожидала чего-то большего.
Во-первых, как мне показалось, у книги довольно тяжелый стиль написания. Все диалоги переданы обычным текстом, например: я думаю, ты права, говорит мама, или: он говорит, я не могу, это неправильно. И так всю дорогу. Знаков препинания тоже не особо много - вопросы еще встречаются, насчет восклицаний - не уверена, а вот многоточия отсутствуют в принципе, хотя иногда по тексту прямо просятся. Это кажется мелочью, но на самом деле, очень утомительно, потому что текст получается полностью лишенным эмоций, и приходится наполнять его собственными переживаниями, а какие чувства могут быть по поводу того, чего ты совсем не знаешь? Мне это было довольно трудно, и через начало я просто продиралась, каждую фразу перечитывала по несколько раз - сначала, чтобы узнать, про что там говорится, потом - чтобы понять, какие чувства вызывает во мне сказанное. Плюс еще повествование очень развернутое - подробное описание всяких мелочей, на которые мы обычно не обращаем много внимания... В общем, начало книги мне далось очень тяжело. Потом я постепенно привыкла, и перестала обращать на все это внимание, и тогда наконец-то смогла ухватиться за содержание. Рассказ постоянно скачет: то рассказывается о том, что происходит с главной героиней сейчас, и эта часть - от первого лица, а то - один день из ее жизни, события, которые имели место несколько лет назад, и эти события описаны от третьего лица. Повествование идет так неспешно, так последовательно описываются всякие мелочи, что это даже слегка утомляет - все ждешь, когда же начнет что-то происходить, а ничего особенного вроде бы не происходит. Только ближе к концу книги начинаешь понимать, что вот сейчас, сейчас случится что-то ужасное, так что когда это ужасное наконец-то случается, испытываешь почти физическое облегчение. Во-первых, просто потому, что понимаешь: вот оно, это страшное, что должно было случится, оно произошло, и больше не нужно боятся неизведанного. А во-вторых, потому, что то, что случилось - не настолько ужасно, как могло было быть. А потом оказывается, что на самом деле у этого события совсем другой финал, о котором даже сама героиня не знает, и ты начинаешь думать: когда же она узнает? И как отреагирует? И тут книга заканчивается, и все вопросы остаются без ответа. Пожалуй, это главное, что меня расстроило - недосказанность. Не люблю истории без окончания, а эта - именно такая. Я конечно могу придумать свой вариант финала, но я бы предпочла знать авторский.
Несмотря на все это, книга в общем-то мне понравилась, хотя я не думаю, что мне захочется ее перечитать в ближайшее время.

Дождь падает на парня с воспалёнными глазами, свисающего из окна на верхнем этаже, делающего снимки "Полароидом", снимок за снимком, не меняя угол или фокус, вытаскивая каждую новорождённую картинку из камеры и откладывая её, влажную, в сторону, один и тот же кадр меняется каждое мгновение, дождь проносится мимо видоискателя, как упущенные возможности, и он смотрит на него, нажимает на спуск, отпускает и не моргает
дождь падает и просачивается через щели войлочной крыши чердака двадцать второго, девушка с короткими волосами и в очках в последний раз опускает на стол опустевший контейнер из-под мороженого, наблюдает за возникающей на луже рябью, мечущейся по поверхности с каждым следующим вторжением капель с покрывшегося пятнами потолка, она укладывает свои вещи в сумки и коробки, она собирается в путь, но она не знает, куда направляется или что произойдёт дальше, она берёт с полки диски, достаёт книги и одежду из-под кровати, она не знает, куда это положить и двигается с медлительностью ребёнка, которому наказали убираться в комнате, и
дождь падает на мангал возле двадцать третьего, пар клубится из-под шипящего угля, как в сауне, парень с шевелюрой и шрамами неожиданно выбегает из дома и раскрывает над ним разноцветно-полосатый зонт для гольфа, держит его под углом, перекладывает его из одной обожжённой руки в другую, и
дождь падает на окно спальни девятнадцатого, пробуждая мать близнецов, она спит, прижав лицо к лицу мужа, их конечности сплетены воедино, как ветки двухлетних деревьев, они спят, и она просыпается от звуков воды, стучащей в окно, она не двигается, сквозь щёлку в занавеске она наблюдает за рябью, бегущей вниз по стеклу, она чувствует удовлетворённость событиями, как физическое ощущение в теле, как будто её дыхание - медленное движение смычка виолончели, шёпот и томление проносятся сквозь неё, и
дождь падает, отлавливая блуждающие края занавесок, свисающие из открытых окон, как рыболовные сети, переброшенные через корму лодки, занавески аккуратно разделяют то, что внутри и снаружи, надёжно укрывая непознанные секреты, и
дождь падает, утихая, шум откатывается, свет начинает пробиваться в конце улицы сквозь тонкие дырки в облаках, и студент архитектурного факультета из одиннадцатого прижимается лицом к стеклу и смотрит, как свет пронзает воду, он думает о месте, где работал весной, об офисе, где на окне стояли пустые бутылка из-под акварели, и о том, как он, бывало, сидел и смотрел на солнце, плетущее свой путь, преломляясь сквозь слои, на эту красоту, которую называл спонтанной математикой, и он хотел создать архитектуру, подобную этому зрелищу, он смотрит на дома напротив и представляет их сделанными только из стекла и пластика, он представляет, как могли бы измениться жизни людей, если бы их жилища пронизывались бесконечными отражениями цветов, он не знает, возможно ли это, но ему кажется, что это хорошая идея, и
дождь спотыкается, мать близнецов всё ещё лежит не двигаясь, она безмерно счастлива, и она выдыхает поцелуй на щёку мужа, она чувствует медленную волну поцелуя, пробегающую по её телу, как воспоминание, она закрывает рот и глаза и удерживает мягкое звучание внутри, давая ему покружиться во рту, тихо выпивая его, и
дождь стихает всё больше, и мужчина в машине наконец открывает дверь и убирает ящики из-под молока, он отбрасывает их в сторону и пристально смотрит на близнецов, прячущихся в прихожей, он уезжает, и улица остаётся пустой, вымытой и наполненной новой и неожиданной переменой, и
дождь падает, теперь уже мягко, проходит мимо маленького окошка в чердачной квартире двадцать первого, мужчина с татуировкой снова в постели, он курит, и женщина с огненно-рыжими волосами собирает опавшие лепестки вокруг вазы с розами, с розами, которые она держит уже дольше, чем они могут выстоять, она берёт разбросанные лепестки и складывает их в пустую банку из-под варенья, и мужчина говорит: зачем ты это делаешь? и она ставит банку на подоконник, поворачивается к нему, скрытому в тёмной от дождя комнате, она говорит: они ловят свет, свет как бы проходит сквозь них, и они оживают, говорит она, сияют, говорит она, и
по мере того как дождь смолкает, приходит неподвижность и тишина, свет быстро выливается на улицу, в окна и открытые двери, видно, как несколько последних капель падают на уже дымящуюся мостовую, повсюду видны ручьи, струи, выливающиеся из водостоков и труб, сломанных и не очень, вокруг стоит тишина, как медленный выдох напряжения, которая длится всего лишь мгновение, пока дети вновь не выбегают на дорогу, прыгая по лужам, их мокрая одежда и волосы быстро высыхают под лучами резко вернувшегося жаркого солнца, и мальчишки снова устанавливают свои ворота, возобновляя игру, а шторм проходит через весь город и скрывается за холмами.

"В определенный редкий и божественно вымерший час, втиснутый между поздно ложащимися спать и рано встающими, приходит волшебство тишины."
















Другие издания


