Оазис человечности 7280/1. Воспоминания немецкого военнопленного

Когда Чарли Чаплин смотрел в свой стеклянный шар и снимал в 1940-м году "Великого диктатора", пленные евреи виделись ему заключенными в полосатых пижамах, которые каждое утро заправляют свою постель, ровно разглаживая ее края. День за днем. Позднее Чаплин скажет: «Конечно, если бы я знал тогда о подлинных ужасах немецких концлагерей, я не смог бы сделать «Диктатора», не смог бы смеяться над нацистами, над их чудовищной манией уничтожения».

Никто представить себе не мог реальной картины. Немецкие солдаты тоже не всегда знали, что происходит. Но верили в свою идею. Вилли Биркемайер шел на войну с "русскими недочеловеками" полностью уверенный в правоте своего фюрера. В начале книге он пишет об этом до жути просто:

Хотим жить, не хотим, чтобы нас схватили, а то и расстреляли Иваны. Как там их называли — «большевистские недочеловеки»?

В день начала войны гремела речь фюрера — вот, мол, теперь трусливым польским убийцам ответит наше оружие, а я жалел, что мне еще мало лет, что я не могу, как многие другие, стать солдатом и сражаться с врагом за родину и народ. По моим представлениям, поляки тоже недочеловеки, еще хуже, чем русские.

Гонимый со своим сослуживцами в плен из города в город, этот ариец недоумевал, не понимал причин жестокости местных жителей. Не понимал? Не понимал. И он был одним из тех, кто не знал, что происходит в это время на его родине:

Уже видно, что многим досталось так, что уже не могут идти. Тогда наша охрана стреляет в воздух, поверх голов толпы, и разгоняет ее — ведь нас надо доставить в лагерь на другом краю города все же более или менее в целости. Становится спокойнее, однако то пинок, то удар по-прежнему достигает цели. В том числе не раз — моих ног. Когда напуган, боль ощущаешь только потом. Вокруг меня немало окровавленных лиц, стонущих от боли товарищей. Что мы такого сделали этим людям? А в нас опять швыряют камнями — это уже дети, они орут с искаженными злобой лицами; но я ведь не понимаю ни слова. А об Освенциме я тогда ничего не знал. Я был там только прислугой на зенитной батарее, поставленной прикрывать завод фирмы «И.Г. Фарбениндустри».

Я все еще не могу понять толком, что же это такое — быть пленным, в плену у Красной Армии. Со мной можно делать все, что угодно. Меня можно бить, топтать, а мне — нельзя защищаться от этой своры? Терпеть любой произвол? Мы беззащитны, у меня никаких прав нет, я вообще не личность — и все это случилось за какие-то считанные часы.

За слово "личность" все время цепляется взгляд, мы такое в школе не проходили. Как там у них это устроено, о чем они думали, когда шли в наступление, как они ушли в нацизм, почему верили Гитлеру, кто и когда там помешался? Эта и подобные ей книги дают разные ответы, но все они уводят читателя от двумерного восприятия любой войны и человека на войне.

Удивительно, но несмотря на лишения и человеческую боль (не важно даже и чью, там у всех болит) - рассказ юного Вилли получился простым как прямая линия и светлым. Кажется он и писать начал лет в 17, когда отправился на фронт подавать орудия зенитчикам в дивизии СС, мечтая о "Железном кресте". Так прост его слог, так наивны его мысли. На самом деле, бывший член "Гитлерюгенда" писал эту историю около 20 лет и сильно повзрослев. Сделал это с немецкой педантичностью - это настоящий дневник, в котором есть события нового дня, сомнения, вопросы, радость дружбы и любви.

Для русского (в широком смысле) читателя самое сложное при чтении соотнести образ врага, который живет в его голове чуть не с рождения, с образом простого живого человека с его горестями и радостями. Но сложно это только в теории, люди, жившие рядом с пленными, работавшие с ними, часто помогали им, а иногда и становились друзьями. Автору этой книги в чем-то повезло - он оказался пленным в образцово-показательном лагере, потому, его страдания на советской земле были уравновешены счастьем любить и жить среди участливых людей. Но ровно поэтому же, эта история - совсем не типичная для немецкого военнопленного.

Об истории любви этого молодого немца уже много сказано, и даже снято. В 2001 году телевизионщики сумели разыскать его Нину, помогли им встретиться. В этот сценарий невозможно поверить, и к счастью, именно благодаря ему радостно верить в человека.

Я прочитала немало советских и русских книг о войне. Там русские люди – солдаты, крестьяне, пионеры – защищали Родину от врага. Тяжёлый 1941. Холодная зима 42. Кровавый, но победоносный 43. И вдруг – немецкий «Оазис человечности…». Как будто я шагнула, как в зазеркалье, в польскую зиму 1945. Мальчик из СС "Гитлерюгенд" защищает свою родину и всю Европу от звероподобного ублюдка Ивана, пьяного и бескультурного, который идёт разрушать Виллину страну и убивать его товарищей. Эй, пацанчик, ничо не попутал, нет?! Да в гробу бы Иван видал твою Германию, но ты знаешь, что твои братья сделали с Брестом? С Ленинградом? Что было на подступах к Москве в курсе, нет? Знаешь, что было в Сталинграде? Знаешь?!! Знаешь?!!!

Да ничего ты не знаешь. Это не ты с суеверным страхом смотрел на Город, который выжил вопреки всем законам логики, не ты с мыслями «да они что, бессмертные?!» безнадёжно шёл по другому Городу – такому большому, что месяц надо через улицу идти, не ты горел в танке на Огненной дуге. В это время ты кушал вкусную мамину еду, рисовал на уроках рисования, пел на уроках пения и гулял с хорошенькой фрёкен. А потом, наслушавшись пропагандистских речей, пошёл «на войну», которая к тому времени уже была проиграна, за славой и железным крестом. Получил два креста – железку на грудь и несколько лет вдали от дома – за чужую вину. «Я устал, я голоден. Мне больно, страшно, я не могу больше, за что они все так нас ненавидят, мы же такие же люди, как они». И так это всё искренне, чисто, но с немецкой педантичностью. Эх, парни, парни, поиграли в войнушку, а? Важно с девочками простились, на ходу целовали мать. Скажи спасибо, что на месте не грохнули, вполне могли, это же война, а не проморолик в кинотеатре с попкорном. Эта книга воспоминаний показывает, что между русскими и немцами таки возможны мир, дружба и жвачка, но сам Вилли не воевал и, думается мне, его русские товарищи тоже особо и не воевали. Доктор Мария и Нина, большая и читая Виллина любовь, пострадали от рук своих же офиээров, пьяных и похотливых «хозяев жизни». Солдат, кто убивал и хоронил, кто гнил и мёрз в окопах, кто разбирал завалы и снимал с виселиц детей, в книге как-то нет. А если они и были в жизни героя, он их просто не упоминает, старательно делая всех (ну или почти всех) русских добрыми и всепрощающими. Братья навек. Первая любовь. Тост со слезами на глазах. Стакан водки на столе.

Их оставили в живых не потому, что все в СССР такие добрые. Просто работать было некому, а работы было ой как много. Пленные немцы отстроили Сталинград и другие города. Работали в шахтах и на заводах потому, что нужно было немыслимое количество топлива и металла. А Вилли Биркемайеру очень крупно повезло попасть вот в такой образцовый оазис человечности. Или практичности. Голодные, избитые люди работать не смогут, вот тут россияне да, погуманней немцев будут, или поумнее.

и ещё. Им внушили что война это сплошной парад с музыкой. Уря, уря, главный машет лапкой с трибуны, девочки в восторге. всех порвём. Им не сказали, что могут взять в плен, отобрать новые ботинки и чапай в носках по снегу с гниющими ранами на ногах. Никто не сказал, что всем насрать, что ты сплошная личность с тонкой душевной организацией и скучаешь по маме. А ещё убить могут, прикинь. Дети в военной форме. Уря. Уря. Ничего не напоминает?

Знакомьтесь, Вилли Биркемайер, ему всего 16 лет, а он уже на войне. Юный выпускник гитлерюгента, готовый сражаться за Германию, истреблять "недочеловеков" и бороться с большевизмом. Почему так? Потому что научили так, вдолбили в детскую голову как истину в последней инстанции. Русских между собой называют просто "Иваны", за людей их не считают, преданы Гитлеру и его идее и готовы до конца идти ради нее. Но они не знают ни о том, что война началась не ради благой идеи, а лишь в угоду эго одного человека, что миллионы людей подвергались издевательствам, насилию и истреблению лишь из-за своей национальности.

Долго наш Вилли повоевать не успел - попал в плен, где и начинается его страшная история. Плен у Красной Армии ничем не лучше немецких лагерей, только лишь по цвету кожи и волос не убивали. Наблюдаешь за тем, как стираются границы возраста, званий и кроме борьбы за себя у пленных не остается ничего.

Просыпаюсь, вокруг сутолока — часовой выпускает нас по одному во двор к уборной; это выгребная яма. Не успеваем мы добраться до двери, как часовой ее снова запирает. Старому солдату удается сдержать товарищей, готовых начать драку — во время свалки перед дверью лезли, что называется, по головам.<...> Ведь порядочные люди так себя не ведут! Мы же только один день как в плену.

Каждую новую главу, каждую остановку и новый город казалось, что силы уже на исходе и как они выживали не ясно. Чудом, наверное.. или за счет молодости и внутреннего желания жить.

Вскоре приходит весть об окончании войны и тут же "две стороны медали" - война закончилась и все это было впустую? Германия пала, русские в Берлине? И слава Богу, что пала, что остановилось кровопролитие, правда жестокость никуда не делась. Как потом нааишет Вилли:

я здесь узнал и многих замечательных людей и не очень хороших тоже. Ну и что? Везде есть и хорошие люди, и не очень хорошие…

Книга написана очень легким слогом, насколько это вообще возможно с учетом тематики, ощущение диалога с автором не отпускало. Но как же страшно все это пропускать через себя... осознавать, что это часть мировой истории и что люди действительно неистово вырезали друг друга.

После нескольких лет тяжелой работы на шахте, заводах и восстановлению города, Вилли немного повезло попасть в оазис человечности. Работа в административном корпусе завода, беспрепятственный выход и.. Ниночка. Это была любовь с первого взгляда. Среди трудовых будней пленных немцев, это было лучом света дружить, любить русскую девушку, да еще и взаимно. Удивительно как оберегала судьба это нежное чувство - ни разу не попасться с Ниной, встречать людей готовых помочь и тех, кто готов помолчать лишний раз. Как потом оказалось, про их любовь знали многие, но "они были очень красивой парой, она такая миниатюрная, темненькая, в он высокий немец блондин" (с). Расставаясь осенью 49-ого они понимали, что это навсегда. Он сохранил первый камешек, которым подавал ей сигнал, когда приходил к ней в отдел, в память об их встречах. Она оставила себе ребенка.

Вилли искал ее через десятки лет, но не нашел. Дома, где она жила, уже не было, а по адресу откуда пришло письмо с известием о ребенке ее никто не помнил или не знал. Но и тут вмешалась судьба. Через 56 лет они снова увидели друг друга, а Вилли узнал, что тогда у него родилась дочь.

Я не нашла информации о том, что было после этой встречи на программе "Жди меня" и как их отношения развивались, но надеюсь, что они сохранили и пронесли сквозь года теплые чувства к друг другу.