Очерки по истории дьявола: XII-XX вв.

В этой книге французский историк Робер Мюшембле исследует сферу ментальных представлений человека Запада или, как говорит сам автор, мир его воображаемого. В центре исследования - фигура дьявола. Этот образ присутствует в сознании европейцев уже более тысячи лет. Пожалуй, ни один другой культурный феномен не повлиял на повседневную жизнь людей столь сильно. Представления о дьяволе определили отношение средневекового человека к собственному телу и ко всему, что связано с сексуальной сферой. В пор...

Рейтинг LiveLib

4,1

49 оценок

5
35%
4
41%
3
24%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 54Хотят прочитать 444

Рецензии

Morra5 ноября 2013 г.
Никто не будет спорить с тем, что удачно выбранная тема - это половина успеха. Во-первых, потенциальный читатель среагирует на зажигательное название. Во-вторых, парочка ярких цитат, примеров и анекдотов и вуаля, читатель уже пойман на крючок. А уж если цитаты соединены между собой достойным текстом с собственными выводами - так это совсем замечательно.
...сначала дьявол существует где-то на задворках сознания и культуры, скорее составляя предмет для обсуждения учёных мужей и предмет для насмешек черни. Затем образ начинает расти и пухнуть. И вот к XVI веку из мелкого беса он превращается во всесильного монстра, держащего в страхе всех от мала до велика и поменявшего существенным образом ландшафт Европы, впрочем, не колдовством, а вполне банальной вырубкой леса:
взвейтесь кострами, синие ночи,
мы хотим ведьму сжечь очень-очень!
И хотя даже в те времена встречались редкие противники охоты на ведьм, вроде Иоганна Вира, считавшего несчастных женщин "больными, требующими лечения", популярность их трактатов не шла ни в какое сравнение с грандиозным шествием "Молота ведьм".
Потом приходит эпоха Просвещения и дьявол теряет позиции. Любопытно, что в это же время меняется структура "служителей нечистого" - если до XVIII века на кострах жгли преимущественно женщин, то затем на первый план выходят колдуны-мужчины. Связь с дьяволом из чувственной сферы переносится в сферу разума, из области веры - в область воображаемого. А тут уж и рукой подать до "Фауста", "Монаха", обыгрывания инфернальных мотивов в литературе и создания готического романа. Всесильный князь тьмы спускается до уровня "индивидуального феномена", "демона внутри нас" (привет Джекилу и Хайду!), и пугающего, и привлекательного своим бунтарством одновременно. А тут и ХХ век на носу, а с ним и старик Фрейд, низводящий дьявола до "коллективной иллюзии, построенной по модели параноидального бреда".
Впрочем, окончательно вытеснить лукавого из культуры и сознания так и не получилось. Напротив, к концу ХХ столетия происходит ренессанс, возрождение, возвращение дьявола на этот раз в качестве популярного и востребованного продукта, заполонившего не только традиционный книжный рынок, но и кино индустрию и сферу рекламы. А в Риме ведутся разработки нового ритуала экзорцизма с привлечением врачей и психологов. Воистину, мы движемся по спирали.
Итак, Робер Мюшембле выбрал более чем удачную тему, а параллельно зацепил ещё парочку не менее увлекательных - демонология в целом, ведовские процессы, восприятие тела и т.д. И автор получает жирный плюс к карме за целостность полученной картинки и последовательность в раскрытии темы дьявола в контексте западной культуры и более широкой темы зла. Однако по сути Мюшембле не представляет никакого радикально нового видения темы, лишь систематизирует материал и сопровождает его достаточно яркими и характерными примерами. Обилие примеров порой идёт во вред книге, особенно, когда автор сваливает в кучу факты из истории XIX и XX веков. Перед глазами так мельтешат имена и названия, а вот анализ содержания отсутствует. Наиболее интересны и оригинальны, пожалуй, главы, касающиеся конца XIX - ХХ вв. (хотя и здесь автор обильно цитирует Макса Мильнера, специалиста по образу дьявола в литературе).
А вот что я однозначно поставлю в минус, так это отсутствие равновесия в источниковедческой базе - говоря о ранних периодах, Мюшембле опирается преимущественно на документы, а с конца XVIII века переходит к анализу литературы. Перекос очень явный и не совсем понятный.
Общий итог: местами неструктурированно, вторично и чересчур высокопарно, но в целом весьма увлекательно.
Читать далее
59
473
takatalvi7 января 2018 г.
Извините, есть минутка, чтобы поговорить об Искусителе, который суть вселенское зло? Нет? Ну и правильно, потому что говорить о нем – все равно что его же вилами по огненной воде шкрябать.
Что-то не очень хорошее вышло начало для одобрительной рецензии, так что привлеку внимание броской цитатой:

Лютер встречался с нечистым даже в собственной постели, и бес бесстыдно утверждал, что спал рядом с Лютером гораздо чаще, чем его жена Катерина.
Ну вот, интригу создали, теперь к делу.
Те, кто не находится в информационно-культурном вакууме, наверняка давно подметили, что дьявол – фигура переменчивая, и хотя сложились кое-какие его классические образы, все равно не удивляешься, если в фильме или книге вместо рогатой и хвостатой бестии появляется мрачноватый крылатый красавец. Пролистайте средневековые рукописи (сейчас это просто, хвала интернету) – там зачастую все куда комичнее и невнятнее, лица на задницах, задницы на лицах. И нет, это не преувеличение.
Образ дьявола на протяжении веков постоянно эволюционировал, всасывая в себя теологические изыскания, выродившиеся потом в демонологию, до которой на заре христианства, в общем, мало кому было дело (как и до самого главного зачинщика неприятностей), а также местные суеверия и текущие жизненные ситуации и настроения. Эффект оказался небезынтересным и вызывающим много вопросов, дать однозначные ответы на которые едва ли когда-нибудь получится. Робер Мюшембле, к его чести, это признает, но все равно – историки, если их что-то заинтересует, неостановимы – пытается разобраться и по крайней мере предположить, что, как и почему складывалось и варилось в коллективном котле воображения.
Автор выбрал для костяка исследования хорошо знакомые ему место и время – Запад, Средневековье. Выбор обосновывается не только тем, что это сфера научных интересов Мюшембле, но и тем, что, в отличие от других культур, где дьявол тоже присутствует в том или ином виде, именно подкованный христианством образ в одну известную пору наделал немало шума и остался с нами до сего времени.
Книга, которая хоть и прячется под сухим собирательным названием «Очерков», представляет собой вполне себе живое и цельное исследование, поделенное на главы, и ничего не доказывает, зато предоставляет читателю возможность насладиться странными выкидонами человеческих мозгов. Конечно, охоту на ведьм с такой темой никак не обойти, но автор уделяет ей ровно столько внимания, сколько нужно – то есть немного. Зато касается гораздо реже упоминаемых вещей: отношения к уродствам и отдельным, кхм, функциям человеческого тела, и как это все, опять же, повлияло на изменение образа Лукавого в культуре и отдельно взятых умах.
Интересно то, как подчеркивается влияние на воображаемое исторических событий, и проводятся любопытные параллели, объясняющие, например, почему так вышло, что дьявол какое-то время был особенно активен около Альп, а потом переселился из Европы в США. Кстати, изложение идет именно в таком духе – автор с легкой иронией указывает, где Сатана правит бал, где прячется, где в унынии покидает сцену. Получается забавно, а кое-где даже поэтично. Фигура дьявола у Мюшембле получается в основном печальная, но это неизбежное следствие разворачивающейся истории – и так его образ выкручивали, и этак, действительно, взглянешь со стороны – остается только посочувствовать.
Рассмотрев дьявола через призму классицизма и романтизма, в основном с помощью литературы (любители готических романов получат особенное удовольствие и наверняка откроют для себя новые стороны любимых произведений), автор переходит к современности. Дьявол пробирается внутрь человека и становится темной стороной его личности, и вместе с тем начинает нещадно эксплуатироваться – от персонажей комиксов и мультфильмов (о кинематографе, которому автор уделяет немало места, и говорить нечего) до рекламных лозунгов, где трансформируется в своеобразный символ гедонизма. Правда, читателю нужно быть готовым к тому, что колоссальный упор здесь делается на плоды и настроения Франции, родины автора.
И ведь все это еще до бума молодежной литературы и сериалов типа «Сверхъестественного» и «Люцифера», но Мюшембле так обрисовал эволюцию дьявольского образа, что и без его диагнозов понятно, что все плохо и будет еще хуже. Потому что воображаемое, как справедливо отмечено, влияет на восприятие и мотивирует как индивидуальное безумие поведение, так и групповое.
Ну и чтобы не заканчивать на пессимистичной ноте, завершу тем, что книга основывается на объемном и хорошо подобранном материале и приводит множество интереснейших выдержек по самым разным случаям, от симптомов одержимости до дельных советов по медицине. И так как сейчас много сторонников ЗОЖ, один приведу здесь:

В июне надо натощак пить холодную воду, а вечером есть салат латук с уксусом, а еще воздерживаться от сношений с женщинами, ибо в этом месяце гуморы из мозга спускаются вниз.
Всем добра.
Образец рукописи

Читать далее
49
1,2K
countymayo16 января 2012 г.
А ведь было время, когда его не боялись. Вопреки общепринятому мнению, христианство до XII века, а то и позже, нуждалось в Люцифере лишь как в богословской проблеме, в Отце Лжи. В образах литературы и искусства того времени он предстаёт как довольно беспомощное, имеющее животные черты, суетливое, противное и бесконечно несчастное существо. Св. Молингу владыка преисподней жаловался, что и рад бы молить о прощении Небеса, но никак не может преклонить колени - они у него обращены назад.
Нет никаких сомнений, что лица, разносившие слухи о несчастливой семейной жизни дьявола, старались таким образом скрыть собственные супружеские неурядицы.

С XIV века падший ангел принимается расти - в прямом смысле делается на изображениях жутким гигантом, а в переносном - всё возрастает в зловредности. Например, обретает способность вселяться в тело грешника, полностью вытесняя всё подобие Божие, какое у грешника наличествовало. К пятнадцатому веку сформировалась и картина шабаша, переходящая из дела в дело без сюжетных изменений, но чем дальше, тем больше насыщенная эротическими сценами. И постепенно из анчутки беспятого образуется ... некто соблазнительный.
На вопрос, познал ли её [Кертьену, дочь Жана Пармантье, 23 лет от роду] вышеуказанный Топен [её демон], а если познал, то сколько раз и в каком это было месте, она ответила, что он познал её только один раз в одном месте, а именно в поле Шампень... и сказала, что дьявол причинил ей ужасную боль, и что она чувствовала жуткий холод и страшную резь, словно ей между ног засунули колючки, так что после этого она болела целых две недели... А в остальном она крайне опечалена тем, что оскорбила Господа Нашего, и посему просит, чтобы ей дозволили принять причастие и умереть.
Вот так вот, логично и безыскусственно. В 1671 году в Беарне некий подросток выдал ретивым следователям шесть тысяч колдуний, которых опознавал по видимой ему одному чёрной маске на лице. Шесть тысяч! Шесть тысяч! Это смеху подобно, пока не представишь, что сия мистерия с поиском отметин Лукавого, а кто ищет, тот всегда найдёт, с морокой допросов, с недвусмысленным вуайеризмом господ судей, с Госпожой Пыткой, царицей доказательств - творится над тобой.
Тут Мюшембле садится на любимого конька: страх мужчин перед женским телесным и женской сексуальностью. Тело магическое, тело бесноватое, тело колдовское - читай, колдовски притягательное. А ведь действительно, как легче дышится, когда в постулатах культуры прописано, что Она, Та, Другая вспыльчива, дерзка, лжива, суеверна, глупа, дурнопахнуща, смертельно опасна и похотлива от природы, а мы всяко лучше и чище её. Я тут одним глазком глянула в комментарии к рецензиям на "Что нужно знать каждой девочке" - Боже мой, бедные наши мальчики, ущемлённые. Недостаточно страдальцам знать, что они сами по себе умны, необходима ещё и сверхценная идея, что кто-то их биологически глупее. Соревновательность и агрессивность, впрочем, явления гормональные, даже в Интернете, который, как известно, есть Бойцовский клуб без риска получить по мордасам.
... в результате обвиняемого приговорили к сожжению на костре за то, что он изнасиловал свою шестнадцатилетнюю дочь, а рождённого от этого насилия ребёнка убил и закопал. Принимая во внимание возраст дочери, совершённое над нею насилие и её утверждение, что она не желала смерти младенцу, её всего лишь обязали присутствовать при казни отца... приговорили к наказанию плетьми, предписав бить её до появления крови на всех городских перекрёстках, а потом навечно изгнали её из города.
Всего лишь! В тот же период некого насильника и убийцу нескольких женщин помиловали, потому что он был холостяк. Ну, вы же понимаете, почему? Женщины ходят, пахнут, у них и органы так устроены, что прямо просятся, а парень неженатый, не смог удержаться. Прогресс? Прогресса нет. Села в три часа ночи в такси, да ещё хочет, чтоб над ней не надругались, возмутительная особа.
Тематика "удержаться невозможно" особенно распространилась в эпоху барокко, когда в моду вошли криминальные истории из действительной жизни: что-то вроде японского кайдана, только вообще без мотивации. Чудовищные убийства, расчленения, совершающиеся нипочему... то есть нет, нечистый попутал. Классицизм Мюшембле называет сумерками дьявола. Значит, романтизм был реваншем? Сегодня возрождается мода на готическую, вампирскую и пр. литературу. Поэтому читателю несомненно будет интересно узнать, как возникло поветрие чертовщины от "Влюблённого дьявола" до "Мельмота Скитальца", как академики исследовали упыря и какова общественно-политическая цель того, что нам забивают мозги всякой нечистью.
Что касается заключительного раздела, он абсолютно оправдывает включение труда в серию "Культура повседневности". Чёрту удался самый хитрый трюк - стать обиходным. Он подмигивает нам с телеэкранов, зазывно машет с рекламных плакатов, обретает голос в книгах и музыке. Особую экзальтацию у меня вызвала глава о комиксах. Кое-кому из "культовых" авторов ХХ века Шпренгер и Инститорис пожали бы руку с неподдельным уважением. Средства производства другие, а мифологемы всё те же. Возвращается ветер на круги своя.

Также вы узнаете, сколько процентов французских студиозусов верят в ад и Вельзевула, кто такая чёртова бабушка, какие современные демоны злее - европейские или американские, и при чём тут, наконец, Хичкок. Издание, естественно, редкое, это же не "Евангелие от Соловьёва". Если кого-то заинтересовало, отзовитесь в комментариях, буду сканировать.
Читать далее
44
555

Все рецензии

Цитаты

olastr15 марта 2012 г.
На протяжении первого тысячелетия христианства дьявол вел себя достаточно скромно. Им интересовались исключительно теологи и моралисты, в искусстве же ему не было места вовсе, что наряду с прочими факторами свидетельствовало об отсутствии во всех слоях общества одержимости дьяволом.
10
346
takatalvi4 января 2018 г.
Воображаемое является таким же объектом изучения, как и поступки людей.
9
270
takatalvi4 января 2018 г.
Конкретный же облик демона определить было крайне непросто, что, несомненно, объясняет, отчего в катакомбном искусстве не было его изображений.
7
151