А. О. Смирнова-Россет. Воспоминания. Письма

Александра Осиповна Смирнова (в девичестве Россет) (1809 - 1882) - современница и близкая знакомая большинства крупных русских писателей своего времени. В ее окружение входили Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Аксаков, Вяземский, Жуковский, Полонский и

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

16 оценок

5
19%
4
31%
3
38%
2
13%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 16Хотят прочитать 24

Рецензии

metrika12 декабря 2011 г.
Кажется, я еще таких мемуаров не читала. Начала слушать в аудиоварианте, но потом побежала проверять по электронной версии. (Мало ли какое помутнение у чтицы.) Потом полезла в Яндекс читать про саму Россети. На этом месте у меня окончательно случился когнитивный диссонанс. Наконец, перечитав несколько развернутых статей и примечаний более менее согласовала одно с другим.
Бесспорно то, что в Александру Осиповну как по команде влюблялись лучшие люди ее поколения: Жуковский, Вяземский, Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Одоевский и масса не настолько известных, но весьма значительных и высокопоставленных персонажей. Поговаривают, что сам Николай Павлович не остался в стороне от ее чар.
Все биографии также называют ее образованной, начитанной, умной и глубокой собеседницей. Вот это уже вызывает у меня серьезное недоумение. В то, что она была "живой и бойкой" - верю сразу. В то, что могла нравиться своей естественностью, прямолинейной откровенностью и даже некоторой простотой на фоне светских жеманниц, тоже верю. Но вот что Пушкину или Вяземскому было интересно, что она думает о литературе - не могу даже представить.
Мемуары на самом деле представляют собой два массива, один из которых, описывающий детство и юность, явно предназначался к публикации, а другой, получивший условное название "Баденский роман", содержит более интимную информацию. Внутри этих массивов есть масса разных вариантов изложения одних и тех же событий и куча разрозненных кусков. В основной своей части эти записки писались на закате жизни, когда умственное и физическое здоровье автора оставляло желать лучшего (о степени умственного здоровья в этот период я так понимаю еще не пришли к однозначному мнению). Тем не менее, костяк и того и другого массива представляет собой довольно связное занимательное повествование.
Автобиографическая часть даже вполне стандартна, несмотря на отчаянную ненависть к отчиму. Детство до смерти отца Александра Осиповна провела в Одессе, где ее крестным был сам Дюк Ришелье. После повторного замужества матери она жила на хуторе у бабушки в Херсонской губернии, потом воспитывалась в Екатерининском институте в Петербурге, откуда была взята фрейлиной к императрицам. Сделала не блестящую, но выгодную партию, выйдя замуж за Смирнова, и потом всю жизнь мучилась с нелюбимым мужем.
В другой части мемуаров она описывает свой роман с секретарем русского посольства Киселевым во время пребывания Смирновых в Бадене. И вот тут у меня и случился тот самый когнитивный диссонанс. Сейчас мне все больше кажется, что это на самом деле самопародия. Россети просто посмеялась над возможным читателем. Потому что в этих записках кажется есть все, что может быть смешного в мемуарах. Начать с того, что основу их составляет подробное описание развивающихся отношений, изложенное в стиле ученицы старших классов: "Ах, он посмотрел на меня 2 раза, улыбнулся мне 3 раза, сказал, что я прекрасна - 5 раз". В процессе завязывающегося романа героиня как бы пересказывает герою всю свою предыдущую жизнь. Тут многое нам уже знакомо по первой части, но изложение опять же выдерживается в возвышенно-пошлом тоне. И с чего бы вы думали героиня начинает свои рассказы чуть ли не на первой встрече? С откровенных гинекологических подробностей своих прошлых родов. Рожала она действительно всегда очень тяжело, и первый раз чуть не умерла. Но такая степень откровенности перевернула все мои представления о скромности женщин 19 века. Ну и там дальше очень много откровенно смешных моментов. Например, патетически упрекает любовника в неверности и сетует, что из-за его холодности ей пришлось два раза лечиться от дурной болезни (в смысле, полученной от тех, с кем она пыталась его забыть). Или отнимает крестик у ребенка. То, что она все время не забывает с гордостью напоминать, какие великие люди были ее поклонниками, на этом фоне не кажется чем-то из ряда вон.
Красной нитью через все повествование проходит ненависть Александры Осиповны к мало мальски умным женщинам. Складывается впечатление, что красоту она простить способна, а вот ум - нет. Ненавидит она императрицу Елизавету Алексеевну, великую княгиню Елену Павловну, и даже саму Екатерину вторую. Всячески подчеркивает, что их ум и образованность невозможно преувеличены и вообще являются результатом самовосхвалений.
В общем, яркая была женщина!
Читать далее
15
470

Все рецензии

Цитаты

applestone1 сентября 2012 г.
Однажды вечером приехал в Санжары военный, который спросил, где бы он мог поужинать и переночевать. Ему отвечали, что самый большой дом у князя Цицианова, и что он очень гостеприимен. Он постучался. Ему отворили и спросили, кто он, и что ему угодно. Он отвечал, что он полковник фон-Лорер, уроженец Северной Пруссии, и приехал, и два брата его, с Петром III; что несчастный государь назначил его главнокомандующим своих картонных войск и, когда крысы изгрызли его войско, он его сажал под арест; что это ему надоело и, несмотря на обещания императора дать ему земли, он решил ехать на юг России искать фортуны. Пока он ужинал и готовили ему постель, он разговорился, сказал им, что немцы любят семейную жизнь, и что, если ему посчастливится, то хочет жениться. Все это было сказано, конечно, ломаным языком. «А если ты хочешь жениться, - сказал ему старик, - у нас есть еще незамужняя дочь. У нее теперь короста (чесотка), и она лежит на лужайке вымазанная дегтем». Его повели к ней. Он увидел черные курчавые волосы, черные глаза, нос a la Bourbon и белые, как жемчуг, зубы и сказал, что она ему нравится. А ее спросили, согласна ли она выйти за него замуж. Она отвечала: «Почтенные мои родители! Я на все согласна, что вам угодно». Ему сообщили, что за ней двадцать тысяч капитала, двенадцать серебряных приборов и дюжина чайных ложек, лисья шуба, покрытая китайским атласом, с собольим воротником, две пары шелковых платьев, несколько будничных ситцевых, постельное и столовое белье, перины и подушки, шестиместная карета, шестерка лошадей, кучер и форейтор. Выпили по обычаю рядную.
Воспоминания, I, 2
Читать далее
0
96
applestone1 сентября 2012 г.
«Плетнев нам читал вашего «Евгения Онегина», мы были в восторге, но когда он сказал: «Панталоны, фрак, жилет» – мы сказали: «Какой, однако, Пушкин индеса». Он разразился громким, веселым смехом, свойственным только ему. Про него Брюллов говорил: «Когда Пушкин смеется, у него даже кишки видны».
Воспоминания, I, 19

От фр. indécent – непристойный.
0
84