10 лет и 3/4

Эта книга - забавный путеводитель по миру взрослых, где в роли гида - задорный французский мальчишка. Он рассказывает обо всем на свете - без недомолвок и запретных тем - так, как это видится с высоты его 10 и 3/4 лет. С детской прямотой рассуждает он об устройстве мира, о политике и экономике, о людях разных национальностей и разного достатка, о древнейших профессиях и о том, "как стать новым сыном великой страны". О себе, о семье, о друзьях и соседях... О мире, который непрестанно учит его жиз...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

47 оценок

5
17%
4
38%
3
38%
2
0%
1
6%

Ваша оценка

Прочитали 51Хотят прочитать 40

Рецензии

littleworm
12 января 2014
Веселая такая книженция!!!
Рассуждение ребенка на недетские темы… Тут вам и политика, и экономика, и сексуальность женщин, особенно чрезмерная. Ну как же дети любят наблюдать и слушать разговоры взрослых, почерпывая для себя отнюдь не самую лучшую информацию.

Я вообще заметил, что самые полезные слова, в отличие, скажем, от вшей или двоек по математике, подхватываешь не в школе, а в других местах

В конечном счете, книга не плохая и смешно (местами даже очень) и грустно..
Не рекомендую барышням, которые падают в обморок услышав из детских уст рассуждения о сиськах и письках.
ОЙ-ёёёёййй…уважаемые взрослые, следите за своей речью, находясь в обществе детей.
Читать далее
25 понравилось
150
Citadel
12 мая 2012
Удивительная книга, которая не несет в себе почти никакого смысла, и которую можно цитировать практически с любого места. Повествование ведется от лица мальчика - большого поклонника бега, лыжников и женских первичных и вторичных половых признаков. Он делится ежедневными впечатления, перемежая рассказ подробностями из жизни своей веселенькой семейки, соседей и одноклассников. Местами забавно, местами глуповато, местами провокационно... Очень коротко, поэтому можно и прочитать.
Квоутэйшонз:

В санаториях иногда случаются романы... Однажды и дедушка впервые увидел бабушку, сидящей в шезлонге с плевательницей на тумбочке и склянкой рыбьего жира. Бабушка была начинающей чахоточницей, и она заслуживает отдельной главы.

Альцгеймер — это такая пакость, которая норовит поселиться внутри у какого-нибудь престарелого человека и постепенно свести его на нет. Под конец остаются только глаза, наполненные слезами, и самое страшное в том, что человек не помнит, по какому поводу он плачет...
Альцгеймер и недержание зажали бабушку в свои кровожадные тиски. Родители покупали ей подгузники максимального размера, кости ее хрустели. Она вся пошла пятнами, кожа стала совсем прозрачной, волосы падали в суп. Это была уже не бабушка, а паззл из 1350 деталей, который никому не удастся собрать.

По-моему, «макаронник» — сильное ругательство. На уровне интуиции (любимое папино выражение: он, когда не знает, как ответить на мой вопрос, всегда говорит: «Видишь ли, на уровне интуиции...») я поместил макаронника сразу после «мешка дерьма», любимого ругательства моего братца. Жерар, например, относит велосипед в гараж, поднимается домой и спрашивает: «Что поделываешь, мешок дерьма?» Но это он так, скорее, для смеха...

Да за кого она меня принимает? Я что, похож на умственно отсталого? Или ей уже доложили, что я однажды схватил банан по математике? Мама перепугалась, пошла в школу, но наша училка, мамзель Петаз, стала ее успокаивать: и на старуху, мол, бывает проруха. Дети есть дети, вот разве что Азиз Будуду у меня ровно идет, так ведь он же араб, они эту самую математику изобрели, это вроде как наследственное...

Азиз, по утверждению нашей учительницы, живое доказательство того, что не все итальянцы каменщики, не все поляки пьяницы и не все арабы ездят на подножках мусоровозов и клянчат семейные пособия. Так говорит наша учительница, и слова ее вселяют надежду.

Мы ездили в торговый центр за сувенирами. Я купил пластинку Sex Pistols для братца Жерара, футболку с надписью «Ich liebe Frankfurt» для сестренки Наны, статуэтку в шортиках для мамы, а для папы — стаканчик с женщиной на дне: когда стаканчик наполняется, женщина оказывается обнаженной (этот стаканчик я купил по ошибке, я не собирался дарить папе голую бабу, просто там инструкция была по-немецки) .

Когда мальчика лупит родной папа, ему не так-то просто постичь пропорции и спряжение глаголов, ведь нормальный папа — это тот, кто первым прибегает, когда ребенку снятся кошмары, или я что-то не так понимаю.

Папа мощными движениями разгребал снег, прямо как бульдозер. Он мог справиться и с непогодой, и с тугой крышкой. Он вообще был сильнее всех. Он бежал и звал своего младшенького:
— Фредо! Я уже здесь! Я иду к тебе, мой маленький!
В эту минуту никто не смог бы его остановить (это наследственное, дедушка Бролино тоже бегал быстрее всех). И, глядя на него, я подумал, что никому из Фалькоцци не стоит в этой жизни отчаиваться: с таким папой нам вообще ничего не страшно.
Читать далее
7 понравилось
126
blackbird
21 июля 2011
Чем хороши книги, талантливо написанные от лица ребёнка, так это естественностью и откровенностью: вещи называются своими именами, пыльная мишура не мешает непосредственности восприятия, есть над чем посмеяться и погрустить. таким мне запомнился Сэлинджер. Вот я для себя открыла ещё одну небольшую забавную книженцию авторства Фреда Паронуцци - "10 и 3/4". рекоменд.
6 понравилось
76