
Книги как лекарство.
Obright
- 80 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Для тех, кто проникся Сагой о Форсайтах, роман станет новой главой любимой книги. Это почти не метафора: едва начав читать, обнаруживаешь, что до конца осталось не так уж много страниц. Кстати, только теперь поймала себя на восприятии стиля Голсуорси, как музыки. Не фонетически - это и не оценить в переводе, - а мелодически. Автор как-то так вливает события одно в другое, наслаивает сюжетные линии, перемешивает внутренний лирико-психологический план с внешним социально-драматическим, что - да, вот и рождается такое симфоническое восприятие и лёгкость чтения при сложности поднятых проблем.
Однако, не задумываясь о порядке, перечислю всё, что понравилось мне в романе:
1) Новые герои в фокусе событий. Не главные, маленькие, связанные с Форсайтами совершенно случайно супруги Бикеты. Пронзительно жизненные и вызывающие сопереживание. Через них выводится автором и важная сторона одного из ключевых конфликтов книги, а именно доверия как основы отношений. Доверия и способности идти на жертвы ради любимых. Это свежо (и как же этого не хватает в современной литературе).
2) Потерянное поколение. То самое, о котором писал Ивлин Во и многие другие. То же самое и не то же. С одной стороны, мы читаем о том же безверии в будущее, в человечность, в чувства. С другой, - это Сага о Форсайтах, и чувства, будущее подвергались тут таким испытаниям, что поневоле следишь за героями пристальнее, чем где бы то ни было. И да - чувства выдерживают и побеждают здесь (надеюсь, это не спойлер).
3) Форсайты. Тут много не скажу, только то, что они - уже почти родственники читателю. Видеть их представителей не только в добром здравии, но и меняющимися особенно приятно. Значит, живые.
4) Развитие конфликта. Патетика первых романов была острой, проблематика и конфликт тоже. Но продвижение сюжета саги из эпохи в эпоху сопровождается новой патетикой и новыми конфликтами с памятью о старых. Это делает сам цикл жизнеспособным (в отличие от множества циклов, которые, консервируя замысел, скатываются из литературы в писанину).
Вывод: со временем не портится.

Этот роман - продолжение книги "Белая обезьяна" Джона Голсуорси в трилогии "Современная комедия" саги о Форсайтах. О смене ракурсов и впечатлениях, вызванных этой сменой, я уже написала, и, кажется, что здесь ничего особенного быть уже не могло. Но нет, трилогия и впрямь не портится, а конфликты не повторяются.
Что оказалось интересным в этот раз:
1) Конфликт без сторон. Да, он внешний, острый и снабжён ясным отображением мировоззрения обеих сторон. Но ни к одной стороне не захотелось примкнуть, ни одну не захотелось поддержать. В романе хорошо показано, как победа в суде может обернуться проигрышем в общественном мнении, и это увлекает. Но само противостояние "предприимчивой выскочки" и аристократки лёгкого поведения подано на аптекарских весах: они равны друг другу и ни одна ничуть не лучше другой. Это тоже интересно, потому что нет-нет да и думаешь: не отдаст ли автор предпочтение вот ей? Или ей? Нет, автор - виртуоз, весов не покачнул.
2) Эволюция Сомса. Это, вроде бы, уже не первый том происходит, но, кажется, вот здесь наконец-то прежний Сомс встретился с нынешним. То, как эта встреча завершается в финале романа, обещает что-то интересное в третьей части трилогии.
3) Характеры. Какие же чудные, яркие и натуральные характеры - сперва хотела уточнить: мужские, потом подумала, что и женские тоже. Хотя, пожалуй, мужские характеры здесь более выпуклы, несмотря на то, что основной внешний конфликт - межу женщинами. Этому пункту, мне кажется, ещё предстоит раскрыться в третьей части - потому что и до сих пор в книгах саги были яркие характеры, но то ли из-за включения межклассовой и политической темы, то ли ещё из-за чего, - но в "Серебряной ложке" их яркость какая-то особенная.
Будем читать дальше и выяснять это.

Если взглянуть на первый том «Современной комедии» незамутненным взглядом первооткрывателя, он может показаться привычным, сыгранным по известным нотам произведением. Схема известна с давних пор, герои отыгрывают роли по установленным правилам. Вот только в новогодней суматохе января мною оставлена «Сага о Форсайтах», строчки и образы, чашки кофе и перелив огоньков на хвойных лапах, переживания и гнев… И посмотреть на Сомса, Флёр, Майкла как на незнакомцев у меня решительным образом не выходит. Ведь возвращение к продолжению полюбившегося цикла сродни возвращению домой. Туда, где на теплой кухне ведутся задушевные разговоры, туда, где без оговорок тебя всегда ждут. Такую, какая ты есть. Вытри слезы, возьми печеньку.
И не знаю, причиной тому мое настроение или нет, но для меня «Белая обезьяна» сейчас едва ли не самая печальная часть всей саги. Она августовская на сто процентов. Воздух влажен и чист, деревья стоят в зеленом уборе, но по утрам уже будит холодное дыхание грядущей осени. Звенит в тишине нота бесконечной печали, непроходимой горечи.
В этом романе мне жаль решительно всех. Независимо от мотивов и поступков. Он, она и снова он. Страх потери, пустота и всепоглощающая роковая страсть. Не просто к женщине, к жене друга, боевого товарища… Можно, конечно, обвинить Флёр в бессердечности, бессовестности. Да разве дарила она напрасные надежды? Да и Флёр ли это? Где та самоуверенная особа, что во имя любви не оставила ничего от отцовской гордости, что бежала и верила, верила, верила? Осталась лишь жалкая тень, что не живет, а доживает.
Что ей любовь этих двоих, если в сердце ни отклика, ни участия. Она даже на измену решиться не может, потому что не видит в ней смысла. Ни азарта жизни, ни жажды любви. Собственница, как и диктует форсайтская натура, Флёр собирает в своем доме настоящий зверинец, прекрасную коллекцию чудаков. Окружает себя поэтами, художниками, картинами, фресками, китайскими собачками со стеклянными глазами. Да только заполнят ли они эту пустоту в сердце? Пытаясь вверить ей вину, стоит сотню раз подумать.
И от этой незаживающей раны болит в груди и у других. Взять того же Уилфрида. Решись Флёр на измену, стало бы легче ему от своей порочной страсти? Конечно, нет. Раскачивание Флёр из стороны в сторону, продиктованное нежеланием отпускать того, кто ей дорог, невозможностью отказаться от привычного тепла и уверенности с Майклом, оставляет Уилфриду лишь два решения – либо побег… либо пулю в висок. И потому, пожалуй, хорошо, что сейчас именно так все закончилось. Но опять же… разве специально Флёр это делает? Разве нужна ей эта боль?
И, боже, как же в этой ситуации жалко Майкла! Из года в год понимать, что стоишь лишь у порога сердца любимой, и все же стоять! Искать любви там, где ее нет, и надеяться! Знать и все же захлебываться горечью правды! Как же это нечестно, как же это жестоко по отношению к нему. И вроде конец с бессонной ночью рядом с Сомсом, прощание на вокзале и прекрасный одиннадцатый баронет должны подарить улыбку, должны подарить надежду…. Вот только улыбка выходит вымученная и неискренняя. Там впереди еще тома, там целая жизнь, и это временное счастье на шарнирах сомнительно.
Настоящая любовь, такая любовь, как у Вик и Тони, способна пережить обман, одолеть любые предрассудки. Способно ли на подобную силу выхоленное счастье Флёр и Майкла? Почему-то я сомневаюсь, что в этом бушующем мире, потрепанном войной, отказавшемся от лучшего внутреннего в угоду внешнего притягательного, забывшем напрочь о прошлом, да что там, насмехавшемся над ним, найдется место для этой любви. Вот только хочется, хочется верить. Вбирать в легкие колкий осенний воздух, сомневаться и все же верить, что будущее лучше, чем кажется. Знать, что там, за горизонтом, долгожданное, ценное, важное. Вот только будущее не предскажешь. Остается лишь читать.

Мы обожаем всё "оригинальное", но у нас ничего не выходит: утрировка ещё, пожалуй, выходит, а "оригинальное" никак.

Есть ли хоть в одной книге из двадцати то спокойствие, то настроение, которое заставляет уходить в книгу, как в отдых? Слова летят, мелькают, торопятся, гонят, как мотоциклетки, - страшно резкие и умные.










Другие издания
