Татьянин день. Татьяны принесшие литературе не только хорошие произведения но и вписавшие имя Татьяна в скрижали Истории Литературы
serp996
- 10 418 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Моего любимого писателя знало великое множество людей - родственники и приятели по гимназии, по Московскому университету, по редакциям юмористических журналов, где начал свой путь Антоша Чехонте, совсем малоизвестные и знаменитые литераторы, актеры, художники, а также несчетное число тех, кто соприкасался с Антоном Павловичем по делам и обстоятельствам самого различного рода. И многие из них оставили свои воспоминания или впечатления о нем самом, о встречах с ним, даже самых мимолетных , о работе в театрах. Первая книга воспоминаний о нем вышла аж в 1912 году. Издание 1986 года, о котором идет речь здесь, является одним из самых полных. В нем собраны воспоминания известных писателей, художников, артистов театров, как известных и в настоящее время, так и малоизвестных и совсем неизвестных многим современным читателям. Достаточно назвать только несколько имен: Бунин,Горький, Гарин-Михайловский, Куприн, Короленко, Репин, Станиславский, Немирович-Данченко, Коровин и многие, многие другие.
Начинал я читать ее довольно в скептическом настроении. -Ну, что же ее можно узнать нового о человеке, о котором уже столько прочитанного? Но по мере чтения мой скептицизм стал быстро улетучиваться. Когда же я перевернул последнюю страницу, то осознал,что теперь я знаю уже несколько другого Чехова, открылись более полно некоторые новые моменты в его творчестве, мимо которых раньше проходил мимо, его отношение к театру и к жизни. В ней я увидел стремление сохранить для будущих поколений драгоценные черты чеховского облика.

Не согласна с автором единственной рецензии на эту книге здесь. Вполне себе симпатичная вещь! Очень увлекательно, нисколько не напоминает "Жития святых", а как раз наоборот - мне в данном случае не хватило фактов и конкретных событий, имеющих в жизни А.П значительное место. Хочется отметить воспоминания братьев Чехова - Александра и Михаила, воспоминания Гиляровского, Короленко, Лазарева-Грузинского, Щеглова, Авиловой, Станиславского, Немировича-Данченко, Куприна, Горького и, безусловно, Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой. Впрочем у всех повествователей очень приятный, спокойный тон, расслабляющий. Главное, я нашла в этой книге то, что искала.

Скучно. Из тридцати человек, понравились воспоминания лишь четырёх: Михаила Чехова, Немировича-Данченко, Горького и Бунина. Они действительно интересны, познавательны, написаны хорошо и с юмором. Ну еще Авиловой и Потапенко ничего. Остальные написаны "на манер «Жития святых»"(с).

– Знаете, как я пишу свои маленькие рассказы?.. Вот.
Он оглянул стол, взял в руки первую попавшуюся на глаза вещь, – это оказалась пепельница, – поставил ее передо мною и сказал:
– Хотите – завтра будет рассказ... Заглавие «Пепельница» .
И глаза его засветились весельем. Казалось, над пепельницей начинают уже роиться какие-то неопределенные образы, положения, приключения, еще не нашедшие своих форм, но уже с готовым юмористическим настроением...

Передо мною был молодой и еще более моложавый на вид человек, несколько выше среднего роста, с продолговатым, правильным и чистым лицом, не утратившим еще характерных юношеских очертаний. В этом лице было что-то своеобразное, что я не мог определить сразу и что впоследствии, по-моему очень метко, определила моя жена, тоже познакомившаяся с Чеховым. По ее мнению, в лице Чехова, несмотря на его несомненную интеллигентность, была какая-то складка, напоминавшая простодушного деревенского парня. И это было особенно привлекательно. Даже глаза Чехова, голубые, лучистые и глубокие, светились одновременно мыслью и какой-то, почти детской, непосредственностью. Простота всех движений, приемов и речи была господствующей чертой во всей его фигуре, как и в его писаниях. Вообще, в это первое свидание Чехов произвел на меня впечатление человека глубоко жизнерадостного. Казалось, из глаз его струится неисчерпаемый источник остроумия и непосредственного веселья, которым были переполнены его рассказы. И вместе угадывалось что-то более глубокое, чему еще предстоит развернуться, и развернуться в хорошую сторону.

Он обыкновенно при гостях работал урывками, но все-таки писал каждый день; напишет немного, потом оторвется от работы, выйдет к гостям поговорить, затем опять садится писать. Иногда во время обеда он внезапно вставал из-за стола, уходил в кабинет, набрасывал несколько строк и, вернувшись в столовую, продолжал застольную беседу. Удивительно легко у него гостилось. Всякий делал, что хотел, никто никому не мешал. И в то время, когда он писал, к нему можно было входить в кабинет, не боясь помешать.
















Другие издания


