Цитаты из книги Drei Kameraden

Счастье - самая определенная и дорогостоящая вещь на свете.

Для любви нужна известная наивность. Это поистине дар Божий. А лишившись его - никогда не вернешь. Наивность.. Только завистливые люди называют ее глупостью. Наивность - не недостаток,а, напротив, признак одаренности. Ты, конечно, понимаешь, о чем идет речь. О простой душе..

"Вам хорошо, вы одиноки" ..- одинокий человек не может быть покинут. Да и разве вообще существует что-то, кроме одиночества?

Рядом с ней - Мюллер, бухгалтер - пенсионер. Письмоводитель какого-то союза филателистов. Живая коллекция марок, больше ничего. Счастливый человек.

Юпп возбужжденно отсалютовал мне бензиновым шлангом

"Коварный сатана, - подумал я, - вот удар, которого я ждал"

Мне кажется, что я недостаточно нежен. Не знаю, почему, но я просто не умею быть нежным. А мне бы очень хотелось... -- Тебе это не нужно, милый, я и так понимаю тебя. Но иногда все-таки хочется слышать такие слова. -- С сегодняшнего дня я их стану говорить всегда. Даже если самому себе буду казаться глупым. -- Ну уж и глупым! -- ответила она. -- В любви не бывает глупостей. -- Слава богу, нет, -- сказал я. -- А то просто страшно подумать, во что можно было бы превратиться.

..расскажи мне, чем можно занять женщину, когда она подолгу сидит одна. -- Да ведь это так просто! -- Густав посмотрел на меня с видом превосходства. -- Нужен ребенок или собака!

День рождения - такая штука, что жутко угнетает чувство собственного достоинства.

Когда есть цель, жизнь становится ограниченной.

Нельзя быть слишком молодой. Только слишком старой быть можно.

Автомобили покупают не для того, чтобы вкладывать деньги. Их покупают, чтобы тратить деньги, и с этого уже начинается романтика. Во всяком случае для делового человека. А у большинства людей она на этом уже кончается.

-- Ты здесь не влюбилась? -- Не очень. -- Мне бы это было совершенно безразлично, -- сказал я. -- Замечательное признание. -- Пат выпрямилась. -- Уж это никак не должно быть тебе безразлично. -- Да я не в таком смысле. Я даже не могу тебе толком объяснить, как я это понимаю. Не могу хотя бы потому, что я все еще не знаю, что ты нашла во мне. -- Пусть уж это будет моей заботой, -- ответила она. -- А ты это знаешь? -- Не совсем, -- ответила она, улыбаясь. -- Иначе это не было бы любовью.

Теперь купим себе еще несколько чемоданов, пойдем в бюро путешествий, а потом уложим вещи и уедем прочь из этого города, от этой осени, от этого дождя...

Никогда, никогда и никогда не покажется женщине смешным тот, кто что-нибудь делает ради нее.

- Ты любишь меня? - спросил я. Она отрицательно покачала головой. - А ты меня? - Нет. Вот счастье, правда?...

А тому, кто не умел забывать, оставались только бессилие, отчаяние, безразличие и водка. Прошло время великих человеческих мужественных мечтаний. Торжествовали дельцы. Продажность. Нищета.

— А теперь вот что: вы, случайно не знаете, кто изобрел телефон? Он удивился моему вопросу и отрицательно покачал головой. — И я не знаю, — сказал я, — но, вероятно, это был замечательный парень…

- Фердинанд, самая тяжелая болезнь мира - мышление! Она не излечима. - Будь она единственной, ты был бы бессмертен,-ответил ему Грау,-ты - недолговременное соединение углеродов, извести, фосфора и железа, именуемое на этой земле Готтфридом Ленцем.

Густав достал пачку сигарет. Не глядя на меня, он протянул ее мне. Я взял сигарету и дал ему прикурить. Затем я заказал по двойному кюммелю. Выпили. Густав посмотрел на меня сбоку. - Балда,-сказал он, но уже добродушно. - Мурло,-ответил я в том же тоне. Он повернулся ко мне. - Твой удар был хорош... - Случайно...-я показал ему вывихнутый палец.