Мусорная корзина для Алмазной сутры

Меня смутили непонятливые рецензенты на эту книгу. Ну КАК можно не получить нирвану и божественный нектар на голову от этой книги? Конечно, это театр абсурда, но какого!! какого абсурда! - тонкого, ироничного, умного. До того порой лукавого и подмечающего, что я, когда читала, хотела вскакивать и танцевать от "ай да автор, ай да сукин сын" (и неважно, что сукина дочь).

Все, кто не понял, просто не изучал ни восточных культур, ни массовых истерий на тему эзотерики. Вам не понять, о чем книга. Но жаль, что при этом вы можете писать рецензии.

Первым делом в этой тоненькой книжке удивляют иллюстрации — коллажи из черно-белых ретро-фотографий (из архива автора) и акварелей Леонида Тишкова. Скажем, стоит на фоне черноморского пейзажа группа отдыхающих, а на первом плане, прямо перед присевшей на корточки малышней — русалка. Или — под столом у пролетариев Москвы прячется чудище (а один гегемон в косоворотке задумчиво так, между делом, его хвост гладит)... Очень правильные иллюстрации, поскольку короткий роман Москвиной построен по тому же принципу: семейная сага (время действия — от Октябрьской революции до Великой Отечественной) смело перемешана с буддийскими притчами. Переходов — не разглядеть, ибо нет их.

Дед Москвиной Степан Захаров — прототип главного героя “Сутры” Степана Гудкова, политкаторжанина и великого мастера дзэн, уверяющего окружающих: “Вы Боги, товарищи!”. И не врущего: ведь и правда, Боги — все, как один! Не зря неграмотную хулиганку бабу Грушу, гения счета и стихийного мастера аюрведы, спасать от суда является сам архангел Гавриил. Тетя Света Бронштейн, отсидевшая за политические анекдоты, и вовсе оказывается земным воплощением богини Дэви. А вторая жена Степана, красавица Матильда, которой посвятил свое лучшее стихотворение поэт Северянин, — жрицей вечной молодости поселка Старых Большевиков... И все, кто со Степаном ни столкнется, мигом просветляются (даже кот Пушок ненадолго), а потом вспоминают Гудкова добрым словом, письма ему пишут: “А ваша фотография, Степан Степанович, стоит у нас на комоде. К нам с Пашей часто приходят друзья и всегда спрашивают: “Что это за баба в платке?” А Паша им отвечает: “Это наш с Лушей учитель, известный просветитель и мастер дзэн”.

Такой вот сюр в духе Хармса — только очень нежный по интонации: все же герои автору не чужие! Родные предки. Местами — смешно до хохота! Конечно, книжка на любителя — строго для людей с чувством юмора и любящих вещи “дурацкие”, странные, гротесковые. Чересчур серьезным гражданам “Сутру” читать не стоит: пугаются и начинают возмущаться: “Как же так, разве можно о страшном — вроде сталинских репрессий — писать с усмешками! Кощунство; видимо, не любит Москвина своих бедных родственников!..” Хотя лично мне такая реакция удивительна: как можно не заметить обратного? Редко встретишь людей, настолько щедрых на эмоции, как Марина Москвина. Не боясь показаться смешной, она с порога заявляет: “Я с ума схожу от людей этого мира. Я так их люблю, причем всех без разбору!” Любит, любит — по книжкам видно. Причем не слепо, ясно видя все недостатки объектов обожания. Но ведь по-настоящему так и любят — не за что-то, а “несмотря на...”

В ЖЖ