Юрий Бондарев. Сочинения

Составившие этот том романы раскрывают убежденность их автора, что "каждый художник неравнодушен к своему поколению и хочет напомнить о нем с ревнивой любовью". Написанные в разные периоды послевоенного времени "Тишина" (1962-1964), "Берег"

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

3 оценки

5
67%
4
33%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 11

Рецензии

Tin-tinka27 октября 2022 г.
Время не для декабристов
...Знаешь, что он сказал? «Сергей — декабрист, а наше время не для декабристов».
— Кто это сказал?
— Уваров. Ты понимаешь, что это значит?
— То, что сволочь, для меня не открытие. Но он забыл, что наше время не для таких подлецов, как он.
Продолжая знакомство с творчеством Ю.В. Бондарева, я выбрала данный роман, рассказывающий о первых послевоенных годах и о том, как фронтовики ищут себе место в мирной действительности. На примере двух друзей, представителей того немногочисленного молодого поколения, кому повезло пережить войну, сохранив не только жизнь, но и здоровье, писатель показывает разные жизненные ситуации, а также столь несхожие характеры. Сергей – главный герой романа, отличается уравновешенностью и серьёзностью, хотя после армии он тоже решил "погулять", вволю отдохнуть в веселых компаниях, но все же достаточно быстро входит «в рамки» - безупречная учеба в институте, постоянство в отношениях с девушкой. Его друг Костя иной – бесшабашный, веселый и легкий на подъем, юморист и ловелас, но при этом добрый парень и надёжный друг.

Вообще, Ася, разве вы не знаете, почему некоторых фронтовиков потянуло к костюмам и галстукам?
— Захотелось необыкновенного, захотелось форсить, вот что. — Ася с настороженностью покосилась на дверь, из-за которой доносился голос Сергея. — И он разрядился, без конца носит новый костюм. Это вы влияете?
— О, Ася, нет! — Константин покачал головой. — На Сергея не повлияешь, вы ошибаетесь. Просто фронтовиков потянуло к тряпкам для придания огрубевшим мордасам интеллигентности, которую они потеряли за четыре года. Но хорошие ребята, понюхавшие пороху, знают недорогую цену этим тряпкам. Не уверены? Ах, Асенька, вы другое поколение. Мы — отцы, вы — дети. Вечный конфликт. Вы в восьмом классе учитесь?
Читая книгу, мы узнаем, что Сергей, вернувшись с фронта, слишком привык полагаться на силу и прямолинейность, но постепенно к нему приходит осознание, что драка - вовсе не решение проблемы. Вынужденный смириться с невозможностью вывести на чистую воду преступника, на совести которого множество солдатских смертей, Сергей должен принять новую истину - «война все спишет». Более того, вчерашние трусы и неудачные командиры теперь делают успешные карьеры, являются образцовыми комсомольцами, а то и проводят чистки в рядах партии.
В данном произведении, как и в ранее мною прочитанной повести Юрий Бондарев - Юность командиров , в целом нет ярко выраженной интриги, закрученного сюжета, скорее просто описание жизни, как она есть, причем многое дается словно мимоходом или намеком, предназначенным для читателей, умеющих читать между строк и знакомых с той эпохой. Одной из центральных проблем данного романа является противостояние честных, порядочных людей и приспособленцев-доносчиков, трусов, которые, подставляя других, прячась в тени, в нужный момент вдруг оказываются в первых рядах, на вершине карьерной лестницы. В отличие от раннего произведения автора, тут уже не стоит ожидать победы правды, здесь сталкиваются вера в идеалы и суровая реальность, когда нет надежды на справедливость, когда повзрослевшие герои даже и не думают за нее сражаться, осознавая свое бессилие. Лишь надежда на то, что время исправит ситуацию, расставит все по своим местам, сквозит в строчках писателя.

— Я вступил в партию потому, что видел не таких, как вы! А вам бы я и коз пасти не доверил, а не то что возглавлять парторганизацию. Впрочем, когда-нибудь вам и коз не доверят!
Упоминается в книге и борьба с космополитизмом, исключение из партии, а также аресты, так что помимо личных трудностей героев автор отобразил и социально-политические проблемы того времени.

— Ты врешь нам, врешь недостойно коммуниста!
— Прошу поосторожней со словами…
— Брось! Ты не женщина! Слушай правду. Она без дипломатии! Ты врешь нам, трем членам партийного бюро, коммунистам, врешь! Не так? Твой отец арестован органами МГБ! И ты приходишь сюда и начинаешь врать, выкручиваться, загибать салазки! Как ты дошел до жизни такой, фронтовик, орденоносец! Кому ты врешь? Партии врешь! Партию не обманешь! Не-ет!
— И что же вы, интересно, думаете об Уварове? То же самое?
— Сложно думаю, Сережа, сложно. Да. Но тактически, если хотите, он был ловчее вас. Опытнее. Не знаю всего, но чувствую, этот парень ловко и неглупо устраивает свою жизнь. Никто не поверил ему, но чаша весов склонилась в его сторону. Вы понимаете? Все было против вас. Он понял обстановку и выбрал удар наверняка.
— Какую он понял обстановку?
— Это особый разговор. Есть много причин, которые влияют на обстановку…
— Каких причин? — спросил Сергей. — И почему они влияют?
— Не знаю. Это сложный вопрос. Возможно, тяжелая международная обстановка, могут быть и еще внутренние причины, не знаю. Но идет борьба… И все напряженно. Все весьма напряженно сейчас. А в острые моменты у нас часто не смотрят, кому дать в глаз, а кому смертельно, под микитки. И иные поганцы, учитывая это, делают свое дело, маскируясь под шумок борьбы. Здесь мешается и большое и малое. Вот как-то раз после лекции подходит ко мне Свиридов. «Есть сигнал от студентов — не слишком ли много рассказываете о новейших машинах Запада? Думаю, все внимание отечественной технике должно быть, подумайте о сигнале».
— Свиридов! — повторил Сергей и придвинул к себе пепельницу. — Такие, как Уваров и Свиридов, подрывают дело партии, веру в справедливость. А вы понимаете все, молчите и оправдываетесь международной обстановкой и иными причинами. Неужели вас перепугала фраза Свиридова?
Если ты когда-нибудь узнаешь, что со мной что-нибудь случится, — верь, что я и другие были жертвы какой-то страшной ошибки, какого-то нечеловеческого подозрения и какой-то бесчеловечной клеветы.
Что ж, и смерть, мой сын, бывает ошибкой. Ты знаешь по войне. Нет, самое страшное не допросы, не грубость, не истязания, а то, когда человек не может доказать свою правоту, когда силой пытаются заставить подписать и уничтожить то, что он создавал и любил всю жизнь. Все должно кончиться, как ошибка, в которую невозможно поверить, как нельзя поверить, что все чудовищное, что я видел здесь, прикрывают любовью к Сталину.
— Партия — это не Уваров и Свиридов, леший бы задрал совсем! — крикнул Косов. — Партия — это миллионы, сам знаешь. Таких, как ты и я!

Стоит отметить, что тут нет однозначно положительных персонажей, Сергей, при всей своей «правильности», выбирает путь смирения с обстоятельствами, а не борьбы с подлостью, да и в семейных отношениях проявляет себя весьма неидеально, как по отношению к сестре, так и к «подруге жизни». Что уж говорить про Константина, от которого изначально не ждешь добропорядочного поведения, но все же не может не удивлять и его выбор в противозаконной ситуации. Хотя, признаюсь, из них двоих мои симпатии были на стороне Кости, он получился более живым, ярким, к тому же вызывающим жалость своей неприкаянностью, одиночеством.
Подводя итог, советую этот роман любителям советской классики, почитателям книг, где то, как написано, иногда важнее того, о чем написано, и дело не в литературных изысках, а в располагающих авторских интонациях, в душевном описании главных героев, вместе с которыми вглядываешься в жизнь и изучаешь прошлое.
Читать далее
92
3,6K
strannik10211 января 2019 г.
Оглушительная тишина первых послевоенных месяцев и лет
На мой взгляд, этот роман, по сути, представляет два отдельных произведения. Правда, с общими сквозными персонажами и расположенными в хронологическом порядке действиями. Т.е. первую и вторую часть романа можно было бы выделить в одну книгу, а часть третья составила бы уже книгу отдельную. Тем более, что в первой и второй частях главным героем всё-таки является Сергей Вохминцев, а главный герой части третьей Константин Корабельников в предыдущих двух частях, как ни крути, герой слегка второстепенный. Впрочем, автору видней.
Итак, первые послевоенные месяцы и затем уже годы. Нам как-то трудно представить себе, какой была жизнь вот в это самое, сразупослевоенное время. Потому что чаще всего встречаются книги и кино непосредственно о войне, или затем уже сразу про довольно отдалённое от войны время. А лето-осень 1945 и зима 45-46 гг. мало где отмечены в искусстве, по крайней мере я не припомню. Какое-то представление, наверное, дают об этом периоде два советских фильма: говорухинский «Место встречи изменить нельзя» (август — ноябрь 1945 г.) и Петра Тодоровского «Военно-полевой роман» (январь 1950 года), но вот на этом мои представления, что и как было там и тогда, заканчиваются. И потому вдвойне интересно было прочитать этот роман Юрия Бондарева. Тем более, что действие романа разбито на три временнЫх отрезка: часть I — осень–зима 1945, часть II — лето 1949 и часть III — февраль–март 1953 г. И значит мы можем наблюдать первые послевоенные месяцы и годы в динамике, в развитии, в переменах условий жизни людей и переменах в обществе.
Молодые бывшие фронтовики Костя и Сергей оказываются в послевоенной Москве в состоянии свободного парения — за плечами общеобразовательная школа и затем четыре года войны, вот и всё, что они умеют. И военный их опыт здесь, на гражданке, никому не нужен. И вот это состояние вопроса как и чем жить, как и чем заполнять существование, как и куда прокладывать свой жизненный путь и составляет, собственно, всё содержание всего романа.
И конечно же, поскольку перед нами совсем ещё молодые люди (в 1945 году им по 22 года), то сюда встраиваются и личные лирические ситуации и мотивы — возникающие симпатии и влюблённости, и развивающиеся отношения и поиски любви и счастья.
А ещё мы помним, что это времена всеобщей подозрительности и распространённого доносительства, времена господства тезиса об обострении классовой борьбы и времена культа личности вождя народов. И по этой линии нашим героям тоже предстоит себя так или иначе проявить.
Роман имеет открытый финал — смерть Сталина как конечное событие, но судьба всех главных героев остаётся для читателя непрояснённой, а между тем есть там незаконченные сложные ситуации. Видимо нужно теперь прочитать продолжение «Тишины» — роман «Двое», иначе как узнаешь, что стало с нашими ребятами? Правда не уверен, что искомая книга найдётся, неважно, в каком виде — в бумаге или в электронном формате. Но поискать попробую.
Читать далее
73
6,6K
renigbooks8 мая 2025 г.
К берегам своей любви
«Берег» — знаменитый роман, созданный писателем-фронтовиком Юрием Васильевичем Бондаревым в первой половине 1970-х годов. В этом произведении, где чувствуется рука уже зрелого мастера и тонкого психолога, повествование ведётся в трёх временны́х плоскостях. Прежде всего, это современный рассказчику 1971 год, где мы встречаем его героя Вадима Никитина как известного в Советском Союзе и Европе писателя, приехавшего в западную Германию по приглашению некой фрау Герберт из литературно-дискуссионного клуба. Также рассказ о настоящем Никитина перемежается ретроспективными главами, относящимися к 1945 году, когда его, 20-летнего лейтенанта, прошедшего огонь и воду, во многом ещё неискушённого и наивного, вместе со своим взводом на несколько дней занесло в дачный городок Кёнигсдорф под Берлином в конце войны, а также эпизодами из 50-х, повествующими о начале его творческого пути в качестве профессионального писателя, переживающего окрыляющую радость первых публикаций.
Военные главы погружают нас в атмосферу курортного городка Кёнигсдорфа в цветущем мае 45-го, где в одном из домов расположился взвод лейтенанта Никитина. Так же атмосферно воссоздан Бондаревым антураж Гамбурга 70-х: с одной стороны — тихий осенний дождь, окутавший заснувший ночной город; полупустой, освещённый приглушёнными бра ресторан; коньяк и кофе; он и она, неумело скрывающие за наигранной весёлостью разверзшуюся от неожиданной искренности бездну грусти и тоски, уносящей жизнь одного из героев. Но тут же перед нами предстаёт город греха, погрязший в однополой любви, шлюхах и порно-кинотеатрах. Для описания всего этого мастеру хватило нескольких штрихов, оставляющих мерзкое ощущение царящей здесь липкой грязи и тошнотворного мрака.
А тогда, в победные майские дни, перепуганные жители, натянуто улыбаясь, подобострастно раскланивались перед советскими солдатами, опьянёнными скорым завершением своего долгого воинского пути. Однако чувство миновавшей с падением Берлина опасности оказалось для них фатально обманчивым, убаюкивающим ложной тишиной и спокойствием небольшого немецкого городка. Как заметил оглянувшийся на свою молодость Никитин, погибал именно тот, кто отчаянно боялся умереть за несколько дней до конца войны, что оборачивалось ещё бо́льшими напрасными жертвами. «Это уж какая-то страшная была закономерность», — вздыхает он.
На внезапные, застигнувшие солдат врасплох бои накладываются личные драмы героев романа: обострение отношений между лейтенантом Княжко и комбатом Гранатуровым из-за санинструктора Галины — и новый виток конфликта между сержантом Межениным и лейтенантом Никитиным, спровоцированный внезапно вспыхнувшей страстью, настоящим любовным безумием последнего (именно так — «Безумие» — называется вторая часть новеллы) к юной хозяйке дома Эмме, решившейся остаться в своём переполненном советскими солдатами жилище. Именно в ней сходятся воедино все протяжённые во времени сюжетные нити: в победном мае 1945-го — в образе 18-летней немецкой девушки Эммы, полюбившей молодого русского офицера, а затем зрелой женщины фрау Герберт, 26 лет спустя узнавшей его в советском писателе, книги которого продавались в её книжном магазинчике, и пригласившей его в гамбургский литературный клуб.
История их знакомства отсылает к немецким легендам, в которых отважный рыцарь спасает прекрасную принцессу, заточённую в высокой башне, охраняемой ужасным драконом. На новый лад сказка воплотилась в сюжет о том, как доблестный советский офицер ворвался в мансарду, где перепуганную немецкую девушку намеревался изнасиловать «дракон» Меженин. Воскрешая в памяти свой скоротечный роман десятилетия спустя, они словно возвращаются к берегу давно прошедшей, опалённой войной молодости, к призрачно-мимолётному счастью, где будто бы остановилась жизнь Эммы, прождавшей четверть века в несбыточных надеждах, не понимая, что они уже совсем другие люди, прожившие такие разные жизни. Им уже не войти в эту реку безжалостного времени дважды, остаётся лишь бросить угадывающий взгляд на её изменившиеся берега...
Не сказать, что экранизация романа, которую в 1983 году в сотрудничестве с ФРГ сняли режиссёры Александр Алов и Владимир Наумов, произвела на меня столь же сильное впечатление, как литературный первоисточник. Но следует признать, что выбор исполнителей главных ролей в лице народного артиста России Бориса Щербакова и народной артистки РСФСР Наталии Белохвостиковой безупречен. Примерно такими я и представлял себе Вадима и Эмму во время чтения книги. К тому же Борис Васильевич Щербаков, получивший в 1985 году за эту роль Государственную премию СССР, неуловимо напоминает здесь самого Юрия Васильевича Бондарева, лично адаптировавшего свой роман для телеэкранов в качестве сценариста.

И уже без боли, прощаясь с самим собой, он медленно плыл на пропитанном запахом сена пароме в тёплой полуденной воде, плыл, приближался и никак не мог приблизиться к тому берегу, зелёному, обетованному, солнечному, который обещал ему всю жизнь впереди.

Отзыв на другие произведения Юрия Бондарева: https://www.livelib.ru/review/5065585-goryachij-sneg-batalony-prosyat-ognya-yurij-bondarev#comments
Читать далее
72
394

Все рецензии

Цитаты

Moloh-Vasilisk5 марта 2025 г.
Кузнецов молчал. По завлажневшим глазам, по срывающемуся голосу Давлатяна он понял, что тот может сейчас заплакать от рокового несчастья, от невезения, от досады, и смутное чувство собственной взрослости охватывало Кузнецова. Они были объединены и вместе с тем разделены бесконечностью лет. Давлатян был где-то в мягкой, прозрачной и приятной дали, в прежнем и прошлом, в том наивном, детском – в училище, на марше, в ночи перед боем, – он остался там.
28
532
Medulla11 мая 2014 г.
— Нет, мне не повезло, господин генерал. Ваши солдаты, которые не убили меня в воронке, а держали, как свинью, на холоде и сами замерзали, — фанатики. Они беспощадны к самим себе! Я их просил, чтобы они убили меня. Убить меня — было бы актом добра, но они не убили. Это не загадка славянской души, это потому, что я добыча. Не так ли? Вы считаете нас злыми и жестокими, мы считаем вас исчадием ада… Война — это игра, начатая еще с детства. Люди жестоки с пеленок. Разве вы не замечали, господин генерал, как возбуждаются, как блестят глаза у подростков при виде городского пожара? При виде любого бедствия. Слабенькие люди утверждаются насилием, чувствуют себя богами, когда разрушают… Это парадокс, чудовищно, но это так. Немцы, убивая, поклоняются фюреру, русские тоже убивают во имя Сталина. Никто не считает, что делает зло. Наоборот, убийство друг друга возведено в акт добра. Где искать истину, господин генерал? Кто несет божественную истину? Вы, русский генерал, тоже командуете солдатами, чтобы они убивали!.. В любой войне нет правых, есть лишь кровавый инстинкт садизма. Не так ли?
— Хотите, чтобы я вам ответил, господин майор? — спросил сухо Бессонов, останавливаясь перед немцем. — Тогда ответьте мне: в чем смысл вашей жизни, если уж вы заговорили о добре и зле?
— Я нацист, господин генерал… особый нацист: я за объединение немецкой нации и против той части программы, которая говорит о насилии. Но я живу в своем обществе и, к сожалению, отношусь, как и многие мои соотечественники, к мазохистскому типу, то есть я подчиняюсь. Я не всадник, я конь, господин генерал. Я зауздан…
— Очень любопытное соотношение, — усмехнулся Бессонов, устало опираясь на палочку. — Парадоксальное соотношение коня и всадника. Нацист, пришедший с насилием в Россию, против насилия, но выполняет приказания, грабит и жжет чужую землю. Действительно — парадокс, господин майор! Ну, так как вы мне задали вопрос, господин майор, я вам отвечу. Мне ненавистно утверждение личности жестокостью, но я за насилие над злом и в этом вижу смысл добра. Когда в мой дом врываются с оружием, чтобы убивать… сжигать, наслаждаться видом пожара и разрушения, как вы сказали, я должен убивать, ибо слова здесь — пустой звук. Лирические отступления, господин майор!..
Читать далее
28
5,8K
AleksandrBoltnev17 января 2025 г.
Почему мы всегда хотим узнать о человеке после его смерти больше, чем знали при жизни?
26
939