"для народа польза одинакова - никакой".
Неужели те, кто топят за пресловутую украинскую нацию, ее самодостаточность и так далее, не читали подобных книг, в коих вся эфемерность и искусственность понятия Украина видны, как на ладони? Чем заслужила Украинка, которая на самом деле Косач, право называться героиней украинского народа? Разве что жалостью. Потому, что она постоянно болела и страдала. Кстати говоря, ее образ в этом смысле очень похож на образ автора Павки Корчагина. Правда, Леся Косач была и родственницей того самого Драгоманова, который так любил украинскую нацию, что отправился в 1876 году в Швейцарию (на непонятно чьи деньги) и создал там издательский центр "Громада". Дабы со страниц его стенать об угнетенной украинской нации. Этот, мягко говоря, чудик бегал на французские конгрессы, на которых принимались решения об охране авторской литературной собственности (здесь передаем привет СССР, печатающим в огромных количествах всякий хлам типа Дюма и Дрюона) и раздавал участникам свою на коленке сделанную брошюру со списком украинской литературы, запрещенной царским правительством. А курировал Драгоманова Тургенев. Тот самый. который смеялся над Гюго, не способным отличить Шиллера от Гете. Раздача Драгоманым брошюры на конгрессе трактовалась любителями натягивать сов на глобус не иначе, как "призыв встать на защиту культуры, литературы, языка украинского народа". А литературы-то украинской и не было тогда вовсе!
Иентересный факт: первая украинская грамматика вышла в свет в 1918 году под названием "Грамматика малороссийского наречия".
Другая родственница Леси Косач, ее тетя Елена Косач была арестована за покушение на шефа жандармов Петербурга. Косачи и Леся позднее вместе с ними, будут славить величие народа, созданного фантазией на чьей-то коленке. При этом их не будут смущать такие факты, как неспособность этого "народа" сделать банальные трубы-дымоходы в хатах, из-за чего все было в саже, а зимой в хатах было нечем дышать...
Большую часть книги занимают описания болезней Леси, ее борьбу с ними и описания докторов, которые делали вид, что лечат ее. Трудно назвать лечением туберкулеза костей мазание йодом и макание руки в соленую воду. Точно так же, трудно назвать талантливым творчество Леси Украинки. Разве что из жалости к ее страданиям. Драгоманов поспособствовал публикации первых стихотворений Леси. Но, главным было то, что он использовал Лесю, можно сказать еще подростка для перевода на украинский язык произведений Гоголя. Потом, якобы освоив и французский, и английский языки, Леся будет типа переводить многих известных иностранных писателей. Особенно ее будут привлекать индийские религиозные гимны! В итоге, непонятно как и на основании каких таких познаний Леся станет автором переводов Гейне - книгу издал Франко. Она переведет сборник французской поэзии и "Путешествие гулливера". Леся борзеет настолько, что уже считает себя вправе писать в письмах к Франко и Драгоманову рекомендации, какая литература подходит для народа, а какая нет!
"...зачем ему (народу), по крайней мере теперь. все эти Поли Бурже, Байроны, Леопарди..."
Леся подпадает под сильное влияние Франко. она не достаточно умна для того, чтобы понимать всю мерзость этих псевдо-патриотов из Галиции, которые в обмен на мелкие подачки австрийского наместника (несколько мест в парламенте и введение фонетического правописания в единственной украинской гимназии) обязались быть во всем солидарны с политикой австрийского правительства и поьских господствующих кругов. А сволочь Франко писал без всякого стеснения: "основа наших партий одна и та же, разница между ними чисто формальная. Эта ли партия побеждает, та ли - для народа польза одинакова - никакой". Потом Франко выйдет из буржуазно-реформисткой партии и останется, якобы, чистеньким. Леся не хочет верить в явную убогость менталитета галицийского народа, который спорит о том, что лучше - Шиллер, или новые сапоги. псевдопатриоты охотно критикуют царизм, но ни слова не говрят против Австрии, которая забирала все богатства порабощенных ее народов. В Вене на Лесе австрийские врачи опробуют новые методы лечения. А на сцене театра Вены идет постановка А.Толстого "Иван Грозный". Леся учится по пьесе критиковать тирана-царя. На горизонте снова всплывает Тургенев, который переводит Марко Вовчок. Наверное на французский? Лесе это нравится, но ей некогда расслабляться. Ведь спасение галицийского народа зависит от двух-трех человек и она среди них. Леся пробует творить во славу украинского народа. Но плодовитостью не отличается. Ведь она больна. За то, она провозгоашает принцип: "Nur ein kranker Mensch ist Mensch"! Одновременно она ухитряется критиковать тех украинских писателей, которые только пишут и ничего не читают! В Киеве образуется своего рода родственная секта украинских писателей - Косачи, Лысенко и Старицкие. решено началом украинской литературы считать 1798 год - год появления "Энеиды" Котляревского. Спустя полвека появился "Кобзарь". Вот видите: значит можно считать украинскую литературу и украинский язык состоявшимися! Леся начинает путешествовать, рассматривать достопримечательности разных стран. Это самые интересные части книги. Ничуть не стесняясь, Леся мечтает о получении австрийского подданства. Вот они - патриоты и писаки во славу украинского народа. По возращении на Украину, писаки решают провести типа конгресс любителей украинского диалекта. Как раз и приказ Плеве, запрещающий употребление на широких собраниях украинский язык подоспел. На трибунах многие выступали. Большинство делегатов начинали речь с приветствия на укрязыке и бодро продолжали на русском! Темы докладов были одна шизофреничнее другой. Например, "Котляревский в исторической обстановке". Потом Леся венчается, хотя была против церковных обрядов. И продолжает свою псевдо-борьбу с самодержавием. Муж ее, кстати говоря, был мировым судьей. А потом она умирает. В страданиях. А так любимый ею украинский народ до сих продолжает страдать, когда ему навязывают непонятные и сомнительного качества произведения Леси Украинки на выдуманном языке-наречии. А самое главное, что пользы для народа от этого, как говаривал сам Франко, никакой! Аминь!
5 понравилось
