Король, дама, валет. Машенька. Возвращение Чорба

Произведения Набокова, собранные в этой книге, принадлежат, условно говоря, к реалистическому этапу его творчества. Однако понятие реализма здесь - весьма и весьма относительно. "Машенька". Внешне простая и бесконечно изысканная в своей простоте "история неслучившегося"... "Король, дама, валет". Книга, стоящая, по экспрессионизму своего жестокого психологизма, особняком в контексте набоковской прозы, - однако тем более интересная... И наконец, прозрачные, надменно-мудрые и удивительно совмеща...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

63 оценки

5
49%
4
32%
3
19%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 75Хотят прочитать 33

Рецензии

Whatever22 ноября 2010 г.
Peeping Tom
Роман «из немецкой жизни» молодого Набокова-Сирина, составляющий некую стилистически-тематическую дилогию с моей любимой «Камерой обскурой».
Трио обманутого мужа, неверной жены и обожаемого ею любовника в этом романе лишено голливудского лоска. Любовник – мямля, жена – самодура, муж – посторонний персонаж, живущий своей потаенной «истинной жизнью» любопытства и потребительского озорства. Справедливости ради отметим, что в этом клаустрофобическом этюде есть ещё изобретатель манекенов, полоумный старикашка-содомит и пёс Томас, наблюдающий всю историю не менее внимательно, чем автор.
Вообще говоря, в этом раннем варианте «Камеры» Набоков переборщил по молодости лет с экспозицией. Две трети повествования чинно и благородно тянется жизнь немецкой буржуазии, начисто лишенная даже самого скромного обаяния. Проза сладкая и разнообразная, как всегда, но сюжетный зажим, делающий сиринские романы Набокова чем-то сродни ЛСД, здесь немного ослаблен и растянут. Дело не в предсказуемости (зная Владимира Владимировича достаточно хорошо, на 30-ой странице совершенно уверяешься, что судьба перетасует карты и обманывающий останется обманутым из-за какого-нибудь пустяка). Третья треть романа сногсшибательна, даже если знаешь всё наперед. Обида в том, что эта треть всё никак не наступает, все никак не набирает силу эта страшная узнаваемость, которую в Набокове ценишь наравне с игрой. Только все планы и мысли кончены – и начинается действие, только старичок кричит: «Вас больше нет, Вы – воображение», и всё наоборот вдруг проявляется. Драйер перестает быть схематичным сибаритом и грустит из-за чужой бедности, Франц становится персонажем Камю, замкнутом в женщине, как в неудачном мироздании, а Марта… Марта и есть мироздание, бессмысленное и одержимое.
С переездом к морю, ознаменовавшим переход в эндшпиль, заканчивается подглядывание и угадывание чуждой Набокову жизни и начинается общечеловеческое, динамичное и дико крутое про смерть, любовь, нелюбовь и иронию всего этого. Как будто подглядывающий пёс Томас ещё держал всё в более-менее приличном виде, но стоило отделаться от него – и посыпалось, и прорвало.
Читать далее
13
78

Все рецензии

Цитаты

mirtsa23 сентября 2009 г.
Этот запах, смешанный со свежестью осеннего парка, Ганин теперь старался опять уловить, но, как известно, память воскрешает все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним.
172
37,3K
Nastyana4 мая 2012 г.
"Красота уходит, красоте не успеваешь объяснить, как ее любишь, красоту нельзя удержать, и в этом – единственная печаль мира. Но какая печаль? Не удержать этой скользящей, тающей красоты никакими молитвами, никакими заклинаниями, как нельзя удержать бледнеющую радугу или падучую звезду. Не нужно думать об этом, нужно на время ничего не видеть, ничего не слышать..."
121
6,2K
tekhi21 сентября 2011 г.
"Какой он, право, странный", - думала Клара, с тем щемящим чувством одиночества, которое всегда овладевает нами, когда человек, нам дорогой, предается мечте, в которой нам нет места.
103
17K