Дукля. Рассказы

Анджей Стасюк - один из наиболее ярких авторов и, быть может, самая интригующая фигура в современной литературе Польши. Бунтарь-романтик, он бросил "злачную" столицу ради отшельнического уединения в глухой деревне. Книга "Дукля", куда включены одноименная повесть и несколько коротких зарисовок, - уникальный опыт метафизической интерпретации окружающего мира. То, о чем пишет автор, равно и его манера, может стать откровением для читателей, ждущих от литературы новых ощущений, а не только умело р...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

12 оценок

5
50%
4
25%
3
8%
2
8%
1
8%

Ваша оценка

Прочитали 14Хотят прочитать 31

Рецензии

strannik10210 сентября 2016 г.
Подписи к иллюстрациям в книге жизни
В этой книге почти нет описаний каких-то событий и происшествий. Нет в ней внятного сюжета, нет главного героя (рассказчика в данном случае можно таковым не считать), нет пролога-эпилога. Более всего эта книга похожа на созерцание. Созерцание внешнего мира, созерцание выплесков из собственной памяти рассказчика в тесном переплетении с тем, что он видит здесь и сейчас.
Очень красивый и сверхобразный литературный язык, сам по себе уже являющийся каким-то совершенно особенным миром, созданным творческим талантом писателя-рассказчика. Этот мир можно читать вслух, наслаждаясь самой чередой звуков, из которых он собран воедино, и любуясь экзистенциальными картинами, выпестованными этими звуками.
После чтения этой книги мало что меняется, ты в принципе остаёшься самим собой, но совершенно отчётливо ты становишься весь какой-то умиротворённый и гармоничный, небунтарский и свежий, как лес после летнего дождя.
А ещё книга по сути своей и по форме напоминает альбом литературных этюдов, собрание словесно-смысловых зарисовок, набросков, выполненных во время своеобразного жизненного пленэра.
Несколько слов о серии: великолепное издание, качественная, приятная на ощупь бумага, надёжная проклейка корешка, стильная обложка каждой книги серии, удобный для очкарика размер шрифта, нормальные поля — листаешь-читаешь, и заканчивать не хочется.
Рекомендую!
Читать далее
22
257
Vechnaya_Rebenka3 августа 2019 г.
Увертюра пустого пространства
— так называет Анджей Стасюк Дуклю, маленький город Польши. Так писатель называет повесть. Так называется книга, написанная из ниоткуда в никуда, без начала и конца, без фабулы со своими завязкой и развязкой. Еще один повод задуматься - значение самого слова «дукля»: это маленький шурф, который служит вентиляционной скважиной при разведке ископаемых или используется для их добычи примитивным способом. Скважина, по которой свободно гуляет ветер пустоты, способный занести и вынести в обе стороны любые мысли. Ощущение,словно читаешь чистый поток сознания, без начала и конца, в режиме онлайн. Практически безописательно событийное, бесконечное.
Книга, включающая одноименную повесть и несколько миниатюрных зарисовок, написана в 1997 году. К этому времени писатель уже десять лет как переехал из столицы Польши в провинцию и поселился в маленьком селе, состоящем из тринадцати домов. Возможно, этот факт его биографии в совокупности с тем, что Стасюка тянет путешествовать на периферию цивилизации (эти поездки служат ему источником вдохновения для творчества) и сделали «Дуклю» таким убедительный литературным пространством для философских размышлений о сущности быти. Временами у меня создавалось впечатление, что все остальные маленькие рассказы-зарисовки, составляющие книгу, тоже существуют в рамках этого же пространства. Возможно, так оно и есть - ничего конкретно указывающего на что-либо в книге вообще нет.
Очень витиеватый слог и перегруженная образность первое время сильно затрудняли восприятие. Потом мой разум отключился, и чтение, теперь больше интуитивное, пошло лучше. Книга напоминает картины Леонида Афремова, только в монохромном исполнении: размытые пятна краски создают расфокусированное изображение, на котором никак не сосредоточиться, но впечатление оставляет сильное.
«Неподвижнось», «застывшее», «свет» - самые часто встречающиеся слова в книге-размышлении о свете и тьме, материи и её распаде, метаморфозах пространства и времени. Стасюк играет словом со временем, меняя скорость его течения от медленного до практически застывающего. Время и пространство, материя и жизнь - изменяющиеся субстанции-антагонисты в философии писателя. Свет - некая объединяющая константа. И все эти понятия, похоже, являются главными персонажами книги.
Раз за разом всё возвращается к Дукле, но не развиваясь по спирали, а обнуляясь. Развитие сюжетов напоминает мне музыкальное развитие у Брукнера: тщетные попытки подобраться к сути с разных сторон, попутно описывая все, что попадается на пути. И вроде бы каждое возвращение - это разные временные периоды (хотя понятие времени в книге какое-то бесконечное и нескончаемое, неизмеримое и необозначаемое), от детства автора до практически современности, но ощущение застывшего безвременья не покидает ни на секунду.
«Дукля» - это путешествие среди названий в растворе чистой идеи. Анджей Стасюк в своей книге спицами из букв выплетает тонкое кружево застывшего бытия, филигранного, прекрасного; словно мороз вырисовывает свои узоры на замерзшем окне. Хорошо, когда смотришь на завораживающее действо из теплой избы. Читая «Дуклю», мне казалось, что я наблюдаю это, стоя по пояс в снегу.
Читать далее
8
187
bukvoedka14 февраля 2016 г.
В романе "Девять" Стасюк описывает Варшаву как ад: мрачный город, населенный грешниками.
В повести "Дукля" другие краски: главным становится свет, овеществленный в предметах и событиях. Автор отказывается от рассказывания историй. Он описывает то, что видит в маленькой польском городке, и исследует механизмы памяти и времени. Является время "продуктом одноразового употребления" или оно непрерывно?
"Железо, дерево, прокопченные печи, гниющий гонт, дым, спертый дух, полумрак пасмурных дней, сырость, низкий бревенчатый потолок, мыши, стены, пропитанные запахами, и двери, множество дверей и дверок в очередные палаты, каморки, сени, шкафы, буфеты, кладовые, тайники, где пыль, паутина и стоячий воздух отданы были воздействию времени, его однообразному течению, оставляющему осадок на поверхности предметов. Все это так сильно напоминает память с ее непросчитываемой структурой и несчетным количеством пунктов, в которых все в очередной раз может начаться с самого начала, как в каком-нибудь безумном инвентарном списке, реестре вещей и возможностей, до самых глубин, но дна-то все равно не будет, потому что сразу же открывается что-то еще и еще, ведь и самое маленькое мгновение делится на что-то еще меньшее и разбрызгивается, точно фейерверк, сотнями звезд, и у каждой из них иной цвет, вкус и форма, и так по кругу, покуда сознание само не взорвется, и это — единственная бесконечность, которая у нас есть, а все остальное лишь ее крупицы, возведенные в квадрат и зафиксированные, а стало быть, мертвые".
Читать далее
8
87

Все рецензии

Цитаты

bukvoedka10 февраля 2016 г.
На пригорках, на ровных полосках земли вдоль шоссе, на опушках ольховых рощ стояли местные жители и смотрели, как их мир отрывается, словно кусок суши или льдина, и дрейфует назад, хотя с виду и пребывает на своем месте. Железные бороны на телегах, вилы, упряжи, резиновые сапоги на босу ногу, симбиоз запахов конюшни и дома, извечное и крепкое сплетение человечьей и животной экзистенции, простокваша, яйца, картошка, сало, и никаких тебе дальних походов за трофеями, никаких чудес и легенд за кромкой сытости и спокойной смерти. Так вот и стояли, опершись о деревянные рукояти инструментов, вросшие в землю, которая вскорости должна была стряхнуть их с себя, точно собака, стряхивающая воду. Дрожащая пестрая линия шоссе бежала по дну долины. В сущности, это была тектоническая трещина, теологический сдвиг на границе эпох. А они стояли и смотрели. По крайней мере, должны были это делать. В действительности, однако, они были заняты своими делами, без тени заинтересованности, без страха, всецело захваченные материальностью мира, его тяжестью, благодаря которой могли ощущать свое существование как нечто реальное.
Читать далее
4
99
antonrai9 июля 2017 г.
Это надо умудриться - хотеть быть русским...
3
136
bukvoedka10 февраля 2016 г.
В минуты идеального покоя никогда не видно будущего, чтобы вообразить его, необходимо усилие воли. Только минувшее приходит непроизвольно, потому что старые события кажутся прозрачными и уже не могут ранить тела. Они берегут его от внезапного падения в будущее.
3
68