
Философское наследие
YuBo
- 138 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Чем эта книга интересна, кроме обстоятельного русского языка XIX века и проблем той ушедшей эпохи?
А вот чем. Ткачев считал, что революцию делает меньшинство передовой интеллигенции. Это меньшинство должно взять власть и возглавить страну, помочь ее развитию.
Никто из революционеров 1870-х годов не согласился с Ткачевым! Народники возмущались его "генеральством", идеализируя "мудрый народ". Анархисты превозносили общинное самоуправление. Социал-демократы говорили, что освобождение рабочих дело рук самих рабочих. Никто Ткачева не слушал.
Но когда в 1917-м дошло до дела, до взятия власти в условиях острого кризиса, войны, разрухи - все по прогнозу Ткачева и произошло. Горстка большевиков, профессиональных революционеров из интеллигенции, взяла власть в крестьянской отсталой стране. И она столкнулась именно с тем, о чем Ткачев предупреждал: народ вовсе не революционен, он консервативен. Народ впитал за столетия средневековые предрассудки, суеверия, домострой, боязнь чужого и нового, холопство, веру в царя, религиозность, невежество, общинную обезличку. Чтобы это переломить, с этим покончить, привить народу рационализм, материализм, представление о ценности личности, о ценности новых знаний и прав - после переворота понадобятся десятилетия. Ликбезы, смена аграрного общества городским, религии наукой, обычая разумом. Темный и консервативный народ нельзя допускать к управлению сразу - он просто вернет привычные средневековые формы жизни.
Чтобы народ развивать, страну двигать вперед - знающий передовой авангард вынужден подавлять отсталые, консервативные стремления народа. Уничтожать родимые пятна прошлого. Невзирая на нытье о гибели старой культуры, храмов, уклада, и т.д. Потому большевики и производили иногда впечатление каких-то "оккупантов", "инопланетян", вторгшихся в Россию, что их культурная политика разрушала насильственно весь традиционный уклад, всю привычную заскорузлую архаику. Ломали старье, вошедшее в культуру и быт, но мешавшее индустриальному городскому развитию. До большевиков подобное делал Кромвель в Англии, Робеспьер во Франции - и Ткачев отзывается об этих деятелях с похвалой.
Культ просвещенных вождей у Ткачева очень отличается от ницшеанского презрения к народу как "быдлу". Ткачев считает, что темный народ можно и нужно подтянуть до уровня развитых личностей, сделать способным к самоуправлению. Но на это нужно время, и заниматься этим должен передовой авангард. Диктатура вождей тут временна. Сверхчеловек здесь не попирает ногами слабого, а развивает его, помогает ему, поднимает его до сильного, умного, развитого. Просвещает и освобождает.
Привлекателен также космополитизм Ткачева - он против всякого скрещивания национализма с социализмом. Он считает национал-социализм такой же глупостью, как попытки создать "национальную" математику или физику. Да, способы достижения социализма зависят от местных условий, эти условия надо учитывать, но конечный результат и формула социализма везде одинаковы.
В общем, Ткачев предвосхитил идеи интернационального атеистического революционного большевизма. Этим и интересен.