"В ночь святой пятницы седьмого дня месяца раби ас-сани в год хиджры… когда Зухра…"
Еремей Парнов лепил своего Улугбека Гурагона с себя. Оба - просвещённые философы, достигшие того рубежа жизни, с которого отчетливо видится невосполнимость навек утраченного и щемит сердце от надвигающегося неотвратимого, а в оглушающей обреченности перед человеком маячит извечный вопрос "Зачем я был?". И если автор не мог поставить себя на место Улугбека правителя и ученого, то на место Улугбека-философа и мыслителя он встал весьма убедительно. Конечно, повествование не обошло вниманием удивительные достижения правителя Самарканда и внука Тимура, но история сосредоточена на внутреннем мире этого великого мыслителя средневековья,
который за два века до Галилея невооруженным глазом установил координаты всех известных в то время звезд, с удивительной точностью определил наклон экватора к плоскости эклиптики и продолжительность солнечного года. Его звездный атлас "Зидж Гурагони" не знал себе равных. "Все, что наблюдение и опыт узнали о движении планет, сдано на хранение в этой книге", - писал сам Улугбек.
Последний год жизни Улугбека. И он, предчувствуя грядущий конец, жадно стремится насытиться тем, что ему дорого - ночными трудами в созданной им обсерватории, философскими пирами с друзьями - поэтами и учеными в тенистых садах, последней тайной и горькой любовью. Бросает оценивающий взгляд на любимый Самарканд, в который за годы правления вложил много сил и любви, обустраивая его и украшая. Вспоминает, как мальчишкой сопровождал в походах неукротимого Тимура - своего деда, ныне равнодушно возлёгшего на последнее своё ложе в мавзолее "Гур Эмир" в его Самарканде. Проплывают перед его взором семейные предания и верные друзья, дерзкие мечты молодости и бессонные ночи, проведенные в наблюдении за звездами, многолетнее противостояние с шиитским духовенством. Прекрасный слог автора, прочувствовавшего тоску мирзы Улугбека, заливает сознание щемящей грустью, так схожей с чувствами любимого автором и Улугбеком Омара Хайяма (автор недаром проводит между ними параллели)
Но мятежный порыв, но чувство почти животного стремления к свободе все же разбудили запрятанные в голове слова Хайяма: …Ведь купол звездный - Он тоже рухнет. Не забудь о том. С мстительной радостью повторил Улугбек в душе эти кощунственные, бунтарные слова. И как волшебный талисман, как кольцо Сулеймана, открыли они стареющему мирзе тайну жизни, тайну тайн, которую искали и вечно будут искать поэты и звездочеты. И необъятное ночное небо с неисчислимыми глазами далеких звезд вдруг стало как бы равным городищу, забытому среди степей. Оно не вечно. Его устои рухнут когда-нибудь, как эти стены, которые осыпались и стали пылью, неразличимой, первозданной пылью, из которой неведомый гончар налепит новых кирпичей. И даже знать не будет о том, что глина в его руках когда-то жила иной, теперь забытой жизнью. Не это ли извечный и единственный притом закон природы?
Всё было в этот год у мирзы Улугбека: и печаль и любовь, и горькое предательство и покоряющая своим мужеством верность, битвы и бегство, надежда и смерть. На смену им пришло Бессмертие.
Все приходит и уходит, исчезают царства, и религии рассеиваются, как туман. Вечен лишь круговорот природы. И может быть, вечны поиски истины.
28 понравилось
