То, как чувствовали и мыслили наши ближние и дальние предки, то, как и чем они жили и дышали, - продолжается в нас, продолжается и развивается - в том числе и путём отрицания или видимого отрицания.
Владимир Леви
Потрясающая книга. Просто невероятная. Вот да - начну отзыв именно с этих слов. Безжалостная - и по отношению к героям, и по отношению к читателю, и по отношению к предмету обвинения (не отрицания!) - советской власти (читайте - большевикам). Жестокая книга. Предельно честная, что естественным образом делает её спорной (нормальный такой парадокс). И пусть это одна из самых страшных и наждачных книг, что я читала. Пусть в конце её я просто сидела и ревмя ревела, хотя была уверена, что смогу сдержать слёзы. Какое там... Пусть рубцы мои снова заныли, будто всё еще раны (фантомные боли - что-то вроде: то, что было не со мной, помню). Ведь и моя семья прошла через Отрицание. И кто-то сгинул, оставив после себя лишь имя и обрывок судьбы, а кто-то вернулся и более того - сумел победить Отрицание, заставив большевиков признать то, что они отрицали (спасибо, дедушка, для меня именно это делает тебя героем).
Я боялась и желала читать эту книгу. Боялась не зря - хотя роман буквально проглотился за пару дней, душевных сил он у меня повысасывал, как за неделю. И желала не зря - впечатления буквально крышесносные, чувство, будто меня вывернули наизнанку - и вновь нутро оказалось снаружи. Не самое приятное ощущение... Но оно того стоило. Наконец-то я прочитала книгу о революции и её последствиях, в которой готова подписаться под каждым словом. У меня очень чёткие установки на этот счёт, давно сложившиеся система знаний и историческое мировоззрение, поэтому угодить мне не так легко. Но в романе Бориса Львовича нет ни одной фальшивой ноты. Всё насквозь. Всё навылет. И всё, как я это знаю.
Итак, вот перед нами прекрасная картинка - дворянское семейство Вересковские - отец (генерал, историк), мать (душа и совесть семьи), старший сын Александр (офицер и этим всё сказано), младший сын Павлик (ох, не зря он любил стрелять по птичкам, ох, не зря), старшая дочь Татьяна (с жизнью "до" и "после"), средняя дочь Наташа (мечтавшая об обычном девичьем счастье) и младшая Настенька (любимица). А вот картина кошмарная - усадьба, объятая огнём. Отрицание дома. Некуда больше вернуться. Они и не возвращались. Никто из них. Но не пытайтесь представить чересполосицу их страшных судеб. Всех, каждого настигло Отрицание, всех пожрало, но читатель (в моём лице), предположив развитие сюжета, был крайне удивлён, когда судьбы начали ломаться под такими углами, каких мне вовек не придумать. Ничто не получилось так, как ожидалось. И если для читателя - это прекрасно (увлекательно и держит в напряжении), то для героев ужасно.
Кровавая такая Санта-Барбара семейная сага получилась. Что не удивительно. От революции до тридцатых. Самые страшные годы. Самое жестокое отрицание. Впрочем, и до войны добрались. Отрицание продолжало работать. Отрицание работает до сих пор. В умеренном режиме, но куда же оно денется... Его-то никто не отрицал.
По деталям: почему-то задел бронепоезд. Гражданская война - по железным дорогам туда-сюда мотаются бронепоезда самого разного назначения (тьфу, оно-то одно - разбой, но лозунги разные от "Смерть империализму!" до "Смерть большевикам!"). У меня теперь безумный вихрь Гражданской всё время с бронепоездами ассоциироваться будет...
Отрицание ходило по городам, бродило по сёлам, топтало дороги России, - и выкашивало людей. Вот была деревня - а в кулаки их всех. Вот была семья - мужика на расстрел без суда и следствия, остальные пусть выживают/помирают как хотят. Отрицание всего человеческого. Отрицание жизни. Отрицание права на жизнь. Сколько стоит человек? Если б ни гроша. Просто нисколько. Бац - и ты ничто - труп с простреленной головой, извивающееся умирающее тело с перебитым хребтом, лагерная пыль, - ничто. И никто никогда ничего не узнает. Отрицание - это десять лет без права переписки. Теперь-то мы знаем, что именно скрывалось за этим словосочетанием. А тогда - люди верили и ждали родных. Искали. И выпадали в Отрицание вслед за ними. Отрицание - вещь заразная. А тут вся страна инфицирована вирусом самоуничтожения.
И теперь бы самое время признать ошибки прошлого. Но нет. Всё замалчивается. А что не замалчивается - еще и оправдывается. Те, кто знают - обычно молчат. Кто не знает - живёт спокойно))). Отдельные личности <запикано> в угоду любимому (с чего бы это?) вождю и строю доказывают, что никакого мальчика не было! Тема закрыта! Закрыта тема! преступления и не преступления вовсе, а государственная необходимость. Палачи живут среди жертв, но горечь и боль достаётся только вторым, палачам - им-то всегда хорошо. Знай себе - отрицают. Признавать остаётся жертвам. Но никакие раскрытые/разрытые архивы не сделают тему более гласной, а отношение к чудовищным преступлениям однозначным. В России признание не работает. Значит, остаётся второй антоним-антипод Отрицания - Жизнь. Вот мы и живём. И, сказать по правде, вполне хорошо живём. Пожинаем червивые плоды, выросшие на почве гнилых, гноящихся ран, которые никто лечить и не пытается, только замазывают чёрт знает чем. Но живём. И это главное.
Когда-нибудь Россия вернётся к себе. И Отрицание уйдёт восвояси - туда, откуда не возвращаются. А пока я хотела бы сказать огромное читательское да просто человеческое спасибо Борису Львовичу за эту книгу. Само её существование делает больной безумный мир вокруг меня чуть менее больным и безумным. И Отрицание отступает перед Признанием. Спасибо. Тысячу раз спасибо.
И закончить свой отзыв мне хотелось на горько-грустной ноте. Простите, иначе с этой книгой не получается:
Мы выпали в отрицание. Выпали. А ведь рецепта возвращения к самим себе не существует.
Борис Васильев
63 понравилось
