Карпинский

Немногие знают, что первый президент АН СССР А. П. Капринский был фактически последним главой императорской Российской академии наук. Ему было 70 лет, когда грянула революция. Ученый сумел разобраться в бурных событиях века. Под его руководством старая академия была преобразована. Она стала центром советской науки. Книга рассчитана на массового читателя и написана на основе многочисленных архивных материалов, ранее нигде не публиковавшихся.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,4

5 оценок

5
0%
4
40%
3
60%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 15

Рецензии

JohnMalcovich
18 августа 2021
"Вся его жизнь - медленное развертывание свитка, на котором нанесены письмена его гения"
"Чем совершеннее организация вида, тем меньше геологический период его существования" (закон Лейеля)
Первые главы биографии Александра Петровича Карпинского, интересное и подробное, детальное описание его обучения в Горном кадетском корпусе дают читателю надежду, что данная книга будет очень и очень содержательной в плане раскрытия того, как Карпинский стал президентом АН СССР, а главное за что и почему. Но, увы! Ожидания эти не оправдались. Почти как в истории с реформой образования России, когда многие ждали каких-то свобод, получили их и ... обломались! Реформа проходила почти одновременно с крестьянской реформой. Горный корпус был преобразован в институт, офицерский надзор упразднен, правила внутреннего распорядка ликвидированы. Делай, как говорится, что хочешь. Только на лекции не опаздывай. Но, к большому удивлению любителей "свобод" и столовая была закрыта. Вместо казенного питания назначалась стипендия в 25 рублей, на которую уже не купишь той еды и того качества, каким было питание в столовой. Если раньше все поломки в комнатах кадетов исправляли рабочие при корпусе, то после реформы студенты должны были принимать во временное пользование кучу предметов обихода и возвращать их в том же виде, в котором брали и содержать (ремонтировать) за свои средства - то есть за мизерную стипендию. Зато, никто студентов больше не контролировал в плане посещений разных увеселительных заведений и ресторанов! В книге много подобных интересных примеров, расскрывающих жизнь в России сразу после пресловутой отмены крепостного права. Вот только о Карпинском мало говорится. А быть может и нечего о нем сказать? В какой-то степени книга перекликается с книгой о Сатпаеве. Карпинский также занялся гелологией и практически сразу после окончания института получил назначение на должность смотрителя Миасских золотых приисков. Какая высокая должность для юнца!
Интересный факт: именно на Миасских приисках был найден самый большой в России самородок весом в два пуда семь фунтов.
Впрочем, на должности смотрителя Карпинский пробыл недолго - вернулся в институт, где ему предложили заниматься петрографией - то есть изучением вещественного состава пород - при профессоре Барботе де Марни, который, в свою очередь, занимался стратиграфией (наукой о последовательности залегания слоев пород. Вероятно, к Карпинскому просто присматривались, проверяли его на человеческую "вшивость". И, если следовать логике, то проверку он проходит и получает разрешение оформить членство в Императорском минералогическом обществе и Санкт-Петербургском обществе естествоиспытателей. А ведь членами данного общества были разные там князья, герцоги и прочая знать. Карпинскому доверяют исполнять ту часть работы, которую мог бы в две секунды уничтожить на корню своим вопросом герой Арнольда Шварцнегера в фильме "Красная жара". "Какие ваши доказательства?" Александр Петрович отвечает за науку об окаменелостях. Наука заключалась в безудержном полете фантазии: по остаткам растений и животных геолог должен был воссодавать условия и время образования того, или иного пласта. Карпинский (будучи большим фантазером) "достигает изощренного мастерства в этом деле". Он по-быстренькому дает обоснования даты возникновения соляных источников в Харьковской губернии и соляного озера близ Славянска. Все, мол, древнее юрского периода. Хотя какая разница? Главное, чтобы соль по уму добывали, isn't it? Карпинский все делает, как ему говорят. Послушно, как и подобает горному офицеру, просит у начальства разрешение на женитьбу. И, вероятно, послушно становится "сливным бачком" разных открытий на грани фантазии. Например, он смело, как пишет автор книги, провозглашает переходный период слоев земли. Толкует чужие открытия и на основе толкований делает новые открытия. Это геология по-новому. Кабинетная. Не надо никуда ездить. Просто бери и теоризируй...
"Неважно, что воочию ни одного из перечисленных объектов он не видел, это не мешает ему, освоив литературу, поспорить с английскими коллегами и попытаться доказать, что некие отложения в Индии, близ Пенджаба, тоже следует считать переходными".
Из книги выходит, что Александр Петрович именно таким образом открыл двери своей славы. С этого момента он начинает свой карьерный взлет (благодаря разглагольствованиям). И с этого момента начнут буквально вымирать вокруг него другие геологи, исследователи и толковые ученые-практики. Вот такой вот детектив получается.
Интересный факт: за свою жизнь Карпинский составит более трехсот некрологов о своих учителях, сверстниках, коллегах и учениках...
Удивительно, что до Карпинского никто не решался делать разные открытия "на коленке". А ведь сама наука геология, которую называли планетарной и которая должна была бы строиться на общении геологов разных стран друг с другом, не имела своего общего языка. Геологи разных стран пользовались разными знаками для обозначения одних и тех же отложений. Быть может это делалось для того, чтобы нельзя было соотнести и увязать между собой карты и стратиграфические колонки (чертежи напластований в их временной последовательности)? И тут снова Карпинский оказывается в буквальном смысле впереди планеты всей и именно его проект озвучивается на международном конгрессе геологов в Болонье и кладется в основу сводной таблицы номенклатур и геологических обозначений. В этот же момент начинают таинственным образом буквально один за одним умирать другие геологи Геологического комитета России. Например, Валериан Александрович Домгер, который три года исследовал девонские отложения. Ему было всего слегка за 30 лет. "Еще 8 января 1885 года совершенно здоровый, веселый и бодрый занимался до позднего вечера и был доволен успешным ходом работы, но подкравшаяся ночью мучительная болезнь не пощадила этого полного сил и надежд 33-летнего человека, и в 7 часов утра Валериана Александровича не стало..."
Совпадение? Вряд-ли. Эта смерть открывает возможность делать перестановки в Геолкоме и поставить на должность директора именно Карпинского. Он начинает активно работать. Первым делом создается "Русская геологическая библиотека". Название громкое, но под видом книг печатаются рефераты и выдержки из научных обзоров. Это была как бы сводка всех публикаций на геологическую тему. Но, внимание, выпускалась она всего лишь одним человеком, "к тому же загруженным главной проблемой - составлением карты Европейской части и он по полгода проводил в экспедициях... Вот вам и "эффективный" менеджер-управленец Карпинский. А составления карт Европейской части России так ждали западные стаи "товарищей-ученых". Вы только представьте себе, какие возможности имел в своих руках Карпинский. Можно было в нужную сторону либо "ошибиться" с золотоносным участком, либо наоборот - не заметить его и выдать за неплодоносный.Это было время "великих открытий". На основании всего лишь одной монетки (быть может подброшенной) можно было датировать тот, или иной курган каким угодно периодом, или веком. Карпинский так преуспевает в этом, что получает чин действительного статского советника. Он учит геологов по-новому смотреть на природные явления. У него хорошо получается словоблудить и теорезировать. Но еще лучше ему удается работать с кадрами! Не понятно как и какими ухищрениями Карпинский сумел удерживать в Геолкоме самого Ефграфа Степановича Федорова, одаренного математика. Федоров совершил настоящий, а не теоретический переворот в кристаллографии. Федоров создал новое учение о симметрии, которое расскрыло внутренний мир кристаллов. Федоров изучал в экспедициях Северный Урал. Так вот: этого человека Карпинский десять лет держал в Комитете временно исполняющим должность консерватора и делопроизводителя. Буквы "в.и.д." будут соседствовать с фамилией Федорова все десять лет его службы под начальством Карпинского. Быть может за это и произвели Карпинского в экстраординарные академики? Принцип симметрии Федорова Карпинский, вероятно, украл при составлении карт, выдвинув идею о равновесии в распределении горных кряжей и глубинных, сокрытых масс. На заседаниях Карпинский всегда сажает возле себя Федорова, который должен был оформлять протоколы и каждый раз напротив фамилии Карпинского ставить рядом с титулом "директор" слово "академик", а рядом с собственной фамилией ставить "и.д". Когда Федоров сконструировал двухкружный ганиометр и особую приставку к поляризационному микроскопу, впоследствии получившую название "федоровский столик" он пригласил Карпинского в гости на демонстрацию нового прибора. После демонстрации все сели за стол. Федоров надеялся услышать реакцию Карпинского на прибор. Но Карпинский словом не обмолвился об открытии Федорова. Только смеялся и слушал анекдоты своего приятеля, которого привел с собой. Более того: когда Федоров баллотируется на соискание научной премии, его кандидатуру отвергают и премию получает другой человек. Он хочет занять кафедру геологии в Лесном институте, но ее отдают другому. Академики Чебышев, Бекетов и Ковалевский рекомендуют Федорова к избранию в академию, но его не берут! Наконец-то Федоров, устав от ожиданий и унижений, уезжает из Петербурга. В пути его догоняет уведомление об избрании членом Баварской академии наук. Федоров оказывается на рудниках в Богословске, а это - вот же издевка судьбы - родина Карпинского. Богословцы гордятся своим земляком и бывший дом Карпинских почти как музей. Мимо этого дома Федоров каждый день будет ходить на службу... Сам Карпинский же, словно мавр, избавившись от Федорова, сам уходит с поста директора Геолкома. Ему присваивают звание почетного директора. Федорову же, спустя время, по ходатайству Мушкетова, предложили занять скромную кафедру в сельхозакадемии. Евграф Степанович наконец-то получает жилье и может спокойно работать над кристаллографией. Но Карпинский снова не дает ему покоя. Он, внезапно, соглашается на утверждение Федорова на должности в академии по минералогии. Федоров может стать академиком. Но для этого ему нужно снова все бросить и ехать опять в Петербург. Он отказывается. Ведь недавно он обзавелся домом. Тогда Карпинский постановляет позволить Федорову жить в Москве, но числиться в академии в Петербурге. и даже получать содержание. Федоров письменно отказывается и обвиняет автора проекта в попытке запятнать его имя. И подает прошение об оставке... Лишь в 1910 году Федоров получит кафедру кристаллографии в Горном институте и вернется в Петербург. А действительным членом Академии наук Федорова изберут лишь в 1919 году, уже при большевиках. Умрет он от голодного истощения. А Карпинский переживет его на много, много лет. Он и дальше будет успешно баллансировать на академических должностях, организовывать экскурсионные поездки иностранцев на Урал, в места строительства ж\д трас, где попутно проводились исследования горных пород. Таких людей как Федоров на его пути будет не мало (держим в уме более 300 некрологов). Для примера можно привести имя Николая Погребова. Который занял место Федорова и тоже получил приставку "и.д". "И носил ее новый обладатель не десять лет, как Евграф Степанович, а двадцать три года". В 1918 году, когда определялась госграница между СССР и Финляндией, жена Погребова была как раз на территории Финляндии. Она не знала, что пропустила дату последнего перехода границы и не могла вернуться к мужу. Больше они не виделись. А вот Карпинский, благодаря революции, был избран президентом Академии. Как раз после безвременной кончины В.В. Никитина, который "неожиданно заболел в воскресение, а сегодня умер!" Никитин был вице-президентом Академии. На его место быстренько выбрали Карпинского. И уже в 1918 году Карпинский с другими, продавшимися большевикам академиками, решает "насущную" проблему тех лет: составляет диалектологические карты русского языка! Ну свербило большевикам заложить будущие расколы в народ. Попутно он создал комиссию по изданию "Академической библиотеки русских писателей". А потом он, сидя за столом, на основании разных заметок и писем продолжал теоретизировать о разных органических останках растений и геликоприонах. Изо всех сил ставя частокол теорий вокруг практических исследований, уводя науку в нужную, а точнее сказать, в ненужную сторону. Судя по восторженным некрологам в большевистских газетах, Александр Петрович Карпинский в этом изрядно преуспел. Аминь!
Читать далее
2 понравилось
128