Саша Черный. Сочинения в пяти томах. Том 1. Сатиры и лирика

"Хорошо при свете лампы Книжки милые читать, Пересматривать эстампы И по клавишам бренчать" (С. Черный "Ламентации")

Вот так живёшь, думаешь, что не любишь стихи , и тут бац - Саша Чёрный. Всегда считала себя неполноценной в поэтическом плане. Люди радуются, смакуют, учат наизусть, декламируют. О, Бродский! О, Мандельштам! О, Есенин! А я не могу - всё уныло, всё не то. Не цепляет поэтический сплин, хоть убей. Мне бы кратко, ёмко и чтоб поржать. В этом плане детско-ориентированное рифмоплётство куда бодрее: "но тебя, кровожадную гадину, я сейчас изрублю, как говядину. " (К. Чуковский) , "Уронил я в унитаз как-то тут намедни, свой любимый карий глаз. Правый. Предпоследний." (И. Иртеньев) тили-тили, трали-вали и прочие 44 веселых чижа. Здесь я ценитель и поклонник. Поэтому на Сашу Чёрного впервые вышла исподволь, через детские сборники. Ну как можно пройти мимо такого очарования?!

Мальчик Боб своей лошадке Дал кусочек шоколадки, — А она закрыла рот, Шоколадки не берет.

Как тут быть? Подпрыгнул Бобик, Сам себя вдруг хлопнул в лобик И с комода у дверей Тащит ножницы скорей.

Распорол брюшко лошадке, Всунул ломтик шоколадки И запел: «Не хочешь в рот, Положу тебе в живот!»... (С. Чёрный "Бобина лошадка")

Или это легендарное:

Дочурка под кроватью ставит кошке клизму, В наплыве счастья полуоткрывши рот, И кошка, мрачному предавшись пессимизму, Трагичным голосом взволнованно орет. ( "Обстановочка")

Спасибо мил человеку, который невзирая на "на блюдце киснет одинокий рыжик, но водка выпита до капельки вчера." тыцнул этот стих в детскую книжку. Специально искать сборники Саши Черного мне долгое время было лень. Попадётся где-нибудь стишок - порадуюсь. Но давеча вижу:

"...кактус мой, — о чудо из чудес,— Залитый чаем и кофейной гущей, Как новый Лазарь, — взял — да и воскрес И с каждым днем прет из земли все пуще." ("Пробуждение весны")

Весна! Чувствую, и у меня внутри что-то набухает..почки?, не иначе статус : "В активном поиске. Поэт приди и возьми меня!". Годы идут... А я по-прежнему ношусь с бобкиной лошадкой и клизмой и прозябаю в поэтическом невежестве. Пора действовать. Пункт первый - подписаться на рассылку Саши П. Пункт второй - замахнуться на собрание сочинений Саши Ч. 5 томов. Стихотворчество в первых двух. Еще два - проза. Последний - произведения для детей. Галочку "I did it!" получает Том №1. Что мы имеем? Во-первых, вступительное слово Анатолия Иванова - сводко-биографическое, обстоятельное и нудное, размазанное по чуть-чуть на четыре тома . Зато через него я вышла на живые и едкие воспоминания К. И. Чуковского о Саше Чёрном.

Грудь у него была впалая, шея тонкая, лицо без улыбки. Даже своей одеждой он был не похож на товарищей. Аверченко, в преувеличенно модном костюме, с брильянтом в сногсшибательном галстуке, производил впечатление моветонного щеголя. ... А на Саше Черном был вечно один и тот же интеллигентский кургузый пиджак и обвислые, измятые брюки. ... очень чуждался публичности, жил (вместе с седоватой женой) в полутемной петербургской квартирке, как живут в номере дешевой гостиницы, откуда собираются завтра же съехать. Жена его, Мария Ивановна, была доктор философии ... и, признаться, я ее немножко побаивался. Да и он, кажется, тоже. (К. Чуковский "Саша Чёрный")

А потом внезапно:

Саша Черный – поэт микроскопический, худосочный самоедик с лимонным сердцем и лимонной головой, который только и делает, что скулит, хнычет, насквозь прокисливая души читающим его сатиры; его любимым занятием является самооплевывание – как он только ни называет себя: «идиотом», «ослом», «истуканом», «овцой»! (К. Чуковский "Современные ювеналы")

Какой желчный старикан! :) Но и Саша Ч. в карман за словом не лезет, бросает ответную лимонку.

Кустарит парадокс из парадокса… Холодный пафос недомолвок — гол, А хитрый гнев критического бокса Все рвется в истерический футбол… ("Корней Белинский")

Читайте, люди, предисловия! Это полезно. А еще лучше комментарии. Есть ли они здесь? - В изобилии. Пролистай я книжку до конца, обнаружила бы вовремя. Вот почему бы господам-издателям не начать с главного - по каким принципам они структурировали стихотворения? Я 300 страниц ломала голову, кто группирировал содержимое: Гучкова к Гучкову, закат к волне, вербу к пасхе. Не могла врубиться, отчего хронология совершает неожиданные скачки во времени? Это автор и так надо, и нечего мне обывателю лезть со своим недалёким рылом в критиканы? Или же это старания составителей-перфекционистов и можно побрюзжать? Ответы, господа-читатели, ищите зажатыми между Ноевым ковчегом и комментариями. Знала бы, всенепременно начала с этого проясняющего "ху из ху" послесловия-предкомментария. А вообще, ну их нах, все эти вступления-заключения. "Ближе к телу! - как говорил Мопассан" Что есть тело поэта? - Его стих. Разберем по косточкам?

Умирающий больной. Фиолетовые свиньи. Стая галок над копной. Блюдо раков. Пьяный Ной. Бюст молочницы Аксиньи, И кобыла под сосной. ("На открытии выставки")

Нет! Назначим анализы?

Строят знающие мины, С видом слушающих птиц, Шевелюры клонят ниц И исследуют причины.

Нет! Я буду просто радоваться. Почему? Потому что разговоры о стихах вместо стихов убивают у меня желание остихачиваться.

Потому что я правильно сделала, что надавала себе по рукам и не стала заниматься фигнёй и определять, какой такой сатир Саша Ч - козлоног? "вечером шут, а теперь убийца" ?или лиричный Жура с приветом из детства?

Потому что разжёвывать, кто такой Гучков, то же самое, что объяснять, почему смеяться надо после слова "лопата".

Потому что только синоптики пересказывают, какая у Саши Ч. погода-природа. А мы сами разберемся, в каком месте лирика задувает в штаны

Фонари горят, как бельма, Липкий смрад навис кругом, За рубашку ветер-шельма Лезет острым холодком. ( "Окраина Петербурга")

а где сатира ласкает пятки и пятачки.

Солнышко чмокнуло кустик… Птичка оправила бюстик И, обнимая ромашку, Кушает манную кашку… ("Сиропчик")

Потому что трындеть, переливая из пустого в порожнее, то же самое, что превращаться в папку, который "любит маленьких детей" и старательно распихивает их по папкам с тесемочками.

Потому что мне, как Ною, не хочется причаливать к берегу. Хочется плыть, плыть и плыть, взирая на несовершенство бытия сквозь седые брови, а не навешивать ярлыки на плоть от плоти - Сима, Хама, Иафета. Все мы в одном корыте - погрязли, запаршивели, но если сунем морду в зеркало, глядишь, подраздербаним колтуны.

Потому что Гучков и без нас знает, "что хотел сказать автор". Лучше пейте кумыс! Жуйте хлебушек!

«Вкусно?» Мальчик просиял: «Быдто пряник! Дай ищо!» Я ответил: «Хорошо»...

Никогда не испытывала влечения к поэтам Серебряного века (в отличие от их предшественников). Понимала, что это необъятный пласт, где, наверняка, можно найти что-то по душе, но зарыться глубоко не получалось. Десяток стихотворений, и становилось ясно, что мне неинтересно. Неинтересно вникать в хитроумные метафоры. Неинтересно перечитывать одно и то же снова и снова, чтобы уловить смысл. Неинтересно наблюдать их акме-футуро-имажинистские эксперименты. Они всегда казались мне слишком утомительными. Тем не менее, я пыталась... с Есениным, Маяковским, Блоком, Ахматовой, Цветаевой… Как-то даже прикупила томик Хлебникова. (Повзрослела. Одумалась). Красивый такой. Сиреневенький. Ну, чтобы вот как прочитать все и выучить наизусть, и сразу поумнеть, и окультуриться… Полистала. Почитала. Поняла, что, видимо, еще не время. Почему-то с поэзией так происходит у многих. Оттого ли, что у поэтов-серебряников зачастую за одной короткой фразой стоят километры смысла, и потому, чтобы любить и понимать эту поэзию, недостаточно просто чувствовать, надо знать, ориентироваться в реалиях, уметь с ходу проводить параллели и прекрасно анализировать? Иначе, что даст простое чтение рифмованных (или не очень) строк? Кроме того, чтобы все сложилось, ритм, мелодика, темы и, разумеется, лексические предпочтения, должны быть созвучны твоему внутреннему настрою. Так у меня сложилось с Сашей Чёрным, который предстал невероятно простым и понятным, и многое будто писал с моего окружения - сослуживцев, знакомых, приятелей, да что там, с меня.

Александр Михайлович Гликберг (как звали поэта по паспорту) был человеком непростой судьбы, но он не сокрушался, а шел вперед и невзгоды, закаляя его, обратились благом, выковав едкого острослова, который нещадно сметал всё потоком своей сатиры. Известность он получил еще при жизни, но “отсвечивать” не любил, не искал дружбы людей знаменитых, хотя был ко многим вхож. Он просто жил сам по себе, наблюдал, подмечал и дерзко стебал всех и вся. Такой обычны парень, который и сегодня свой в доску. Как сказал Венедикт Ерофеев: "здесь приятельское отношение, вместо дистанционного пиетета и обожания. Вместо влюбленности - закадычность. И "близость и полное совпадение взглядов", как пишут в коммюнике". Чёрного знают, любят, цитируют, перекладывают на музыку.

Если говорить о секрете успеха - я вижу его в неизменной простоте и искренности. Говорил, так говорил! От души, понятными словами. Рубил правду-матку дерзко и громко. Так тонко и до колик смешно подмечал все несуразности людской природы и людских слабостей. При этом как-то без злобы и не обидно. Поэтому сто лет спустя мы все еще смеемся, узнавая себя.

В первый том его работ вошли стихотворения, написанные с 1905 по 1914 годы. Это, прежде всего, два больших сборника со всеми дополнениями - “Сатиры”, “Сатиры и лирика”; стихотворения, не включавшиеся в книги ранее и небольшая поэма “Ной”. Сборники, в свою очередь, разбиты на циклы, каждый из которых что-то добавляет в общую тему, раскрывая ее с новой стороны. “Сатиры”, например, объединены идеей опостылевшего быта и жизненного тупика. Здесь в мельчайших деталях предстает повседневность и существование в этой повседневности простого обывателя. Именно он полюбился мне больше всего. Меткий. Искрометный. До слез смешной. “Сатиры и лирика” же задумывались, как противопоставление, как вечная борьба, где человек всегда непрерывно решает, на темной он стороне или на светлой. (Что поделаешь? Жизнь - боль, поэтому хорошо иметь чувство юмора в качестве анальгетика). И здесь нет готовых решений. Саша Чёрный, конечно, вроде показывает, что, по его мнению, хорошо, а что плохо, но тут же уравновешивает сказанное, бросая на другую чашу что-нибудь противоположное и еденькое.

Это было удивительное чтение. Саше Черному подвластно все: любой размер, любая стилистика, любая тема. Он удивительно легко сравнивает женщину как с леди Годивой, так и с грузным баркасом, при этом в обоих случаях все звучит гармонично и контекст остается сатирическим. Его стихи невозможно пересказать, но в каждом ты будто проживаешь маленькую историю со своей завязкой, развитием и финалом. Наверное их можно охарактеризовать поговоркой - что вижу, то пою. Но как же чертовски талантливы эти песни! Как невероятно прекрасны! Как просты, но емки и глубоки! Как непреходяще то, что в них воспето!

Жаль, что он ушел так рано, ведь мог совершить еще немало, но тем ценнее нам то, что он оставил. Хочется завершить словами Александра Куприна: “Умирает только тело человека, подобно тому как умирают листья на дереве. Человеческий же дух не умирает никогда. Потому-то и твой Саша Чёрный жив и переживет всех нас, и наших внуков, и правнуков и будет жить еще много сотен лет, ибо сделанное им сделано навеки и обвеяно чистым юмором, который – лучшая гарантия для бессмертия”.