Кому труууупы? Гнилые вонючие трууууупы! Подходим, выбираем, покупаем! Кишочки скользкие, аппетитные! Опаааарыши! Толстенькие, жирненькие опарыши!... Женщина, не проходим мимо! Выбирайте, свежеснятая кожа младенцев, половая труба из сшитых влагалищ проституток... а вот, смотрите – ожерелье из тухлых сифилисных носов. Вашим деткам обязательно понравится!
Литературный процесс двадцатого столетия ознаменовался прежде всего революционным стремлением поднимать прежде табуированные, “постыдные” темы. Каждое новое поколение писателей открывало все новые горизонты тем и образов, идя наперекор господствующим в обществе моральным устоям. С начала шепотом, нервно оглядываясь “как бы чего не вышло”, а потом все громче и смелее начали говорить о сексе, насилии и психических отклонениях. Чем дальше в лес, тем откровеннее писали о СПИДе, садизме, изнасилованиях, абортах, издевательствах над детьми и животными. И вот уже армия уэлшов-палаников-сорокиных увлеченно соревнуются, кто вывалит на наши головы больше фекалий и вызовет сильнейший рвотный рефлекс. Таким образом, благое, по сути здоровое желание показать жизнь без прикрас, и быть честным с читателем, который какает отнюдь не бабочками, превратилось в бессмысленный цирк уродов.
Вершиной этого процесса можно назвать творчество Джеймса Хэвока, где бесконечная череда мрачных, отвратных, извращенных образов не ставит своей целью ничто иное, кроме как шокировать неискушенного читателя. Феерический концентрат мерзости, психоделика смерти в чистом виде, окончательная победа формы над содержанием, последняя точка, после которой уже ничто не может быть страшным или противным. “Мясная лавка в раю” - гениальное творение, знаменующее собой окончание эпохи “чернухи”, потому как хуже уже некуда.
Подобная трактовка напрашивается сама собой. Но есть одно маленькое, очень важное обстоятельство. Которое ставит все с ног на голову.
Для начала стоит обратиться непосредственно к текстам, и заглянуть в первую и, по сути, самую знаковую новеллу Хэвока под названием “Рэизм”. Теоретически (очень теоретически) сие творение посвящено Жилю де Рэ – генералу армии Жанны Д’Арк, средневековому алхимику и гедонисту, который, согласно легенде, в стремлении достичь магического и сексуального совершенства изнасиловал и задушил сотни похищенных детей. Не смотря на весь ужас представленной личности, если бы писатель действительно изложил историю об этом человеке, это было бы благом. По сравнению с тем, что получилось.
Итак, открываем на любой странице и читаем:
Я взбираюсь на нее, моя морда тисками сжимает ее лицо, трубчатые резцы глубоко входят в плоть и сосут сладкий жир ее щек, коренные зубы хрустят носовым хрящем. Я стреляю вовнутрь столбнячной спермой, калечу булькающие останки. Цветные дожди вскипают звериными криками, моя растянутая грудная клетка вибрирует от какофонической подкожной перкуссии, все чувства поруганы красной рапсодией, что парализует, ротовое отверстие маски оргазма мелькает там, где тройная шестерка сосет шебуршение ангельских крыльев бархатной аннигиляции над каровыми озерами цвета диссонирующей кожи, полыхающие тюльпаны выстреливают из куколки кошки, как пластинка, крутятся привидения, ослепленные фейерверком брюшных штормовых жуков, кателептическая колыбель сзывает фуксиновые фобии, бродяги мокротных шпилей буйствуют в медленно истекающих кровью широтах драконов, горгоний грабеж в аляповатых видеокоридорах, опаловые скарабеи пляшут тарантеллу на улитке джиннова головокруженья, титанические газовые гравюры заряжают опийное равноденствие проклятым гиацинтом, все зловеще сползается в тень студенистой долины.
Осилили? На самом деле можно начинать чтение с любого момента (а лучше вовсе не начинать) и везде будет одно и то же. Бессвязный поток сознания без сюжета, персонажей и композиции. Справедливости ради стоит признать, что тексты подобного вида (но не тематики) встречаются у многих постмодернистов. Вспомнить хотя бы “Превращение” Перека или “Другой город” Айваза, где количество бреда на квадратный сантиметр страницы зашкаливает.
Ответ на вопрос: “что это за хрень?” можно найти в предисловии Джеймса Уиллямсона, постоянного издателя Хэвока. Это тот редкий случай, когда с вступительным словом не только можно, но и просто необходимо ознакомиться, чтобы понять, с кем и чем имеешь дело. Вот несколько весьма искрометных выдержек, рекомендую:
Дьявол Едет Прогуляться, интервью с Хэвоком, относящееся примерно к этому периоду и опубликованное журналом Divinity, дает достаточно хорошее представление о том, как у автора тогда было плохо с головой.
В Черту Черноты, дань Сиду Вишесу, была безвозвратно разрушена, когда Хэвок нажал не ту клавишу на своем компьютере, находясь в состоянии алкогольного психоза. Только несколько недель спустя, когда я стал давить на него, заставляя вспомнить местонахождение черновиков, он вспомнил о том, что вообще их писал.
Какое-то время он планировал новую, четвертую «песню» саги, под названием Опарышева Кожа, но, к счастью, дальше заголовка не продвинулся. (В сюжет должно было войти описание попыток Сатаны обрести свой беглый эпидермис).
Хэвок грозился описать свои приключения в ходе тура известной группы лэйбла Сreation, что обещало быть чарующим, и, возможно, смешным, но определенно непригодным для публикации с точки зрения закона (и морали).
А ведь это пишет не просто критик, а, можно сказать, соратник писателя, человек, который в меру своих сил и здравого смысла старался продвигать творчество Хэвока и хорошо знал его лично.
Можно, конечно, списать содержание текстов, как и состояние самого автора, на чрезмерное увлечение алкоголем, экстази и крэком. Но есть еще один красноречивый эпизод его биографии, который свидетельствует об изначальных особенностях психики, которые лишь усугублялись приемом разнообразных веществ.
Его любимый фильм, Техасская Резня Бензопилой, стал постоянным источником вдохновения для еженощных психодрам в исполнении самого Хэвока, облаченного в мясницкий фартук и размахивавшего своей (спасибо, что незаправленной) заказной бензопилой. Одна юная девушка поддалась на предложение принять ЛСД, после чего была заманена в квартиру автора, которую нашла в буквальном смысле слова задрапированной свежим мясом.
Таким образом, можно смело утверждать, что мы имеем дело с настоящими записками сумасшедшего. В самом прямом смысле. Есть социально адекватные писатели, которые сознательно идут на эпатированние публики, а в свободное от писанины время выгуливают свою собаку и готовят сырные запеканки. Но Хэвок был натуральным психом. Он совершенно серьезно воспринимал свое творчество и с параноидальной упертостью стемился донести его до читателя. Другими словами: он действительно так думал и этим жил. Можно лишь ужаснуться тому, каково существовать с преисподней в собственной голове.
К стати говоря, болезненное восприятие реальности отражается не только и не столько в тематике произведений, сколько в самих текстах. Образности и метафоричности его речи, а также огромному словарному запасу позавидуют многие современные писатели. Но не нужно иметь медицинское образование, чтобы выявить в тексте явные признаки психической болезни.
Самое интересное, что в условиях “кислотной” культуры Нью-Йорка конца 80-х - 90-х Хэвок оказался, хоть и по понятным причинам в полной нищете, но, можно сказать, на своем месте. Он общался с участниками рок-групп, встречался с женщинами (определенного типа, само собой), снял свой мини-фильм, и даже нашел соратника в виде художника Майка Филбина, который сделал комикс из его “Рэизма” и вамп-порно рассказа “Бабочка третьего глаза”. Иллюстрации получились едва ли не более шизоидными, чем сами тексты.
В данный сборник также включены циклы коротких рассказов “Сатанокожа” и зарисовки “Эфемеры”, многие из которых носят порнографический характер. Необходимости приводить цитаты совершенно не вижу, потому как смысла в них не больше, чем в “Рэизме”. Стоит лишь подчеркнуть, что в произведениях Хэвока совершенно отсутствует всякий психологизм, и, следовательно, даже при обилии упоминаний половых органов, сосков и сфинктеров, отсутствует и чувственное начало. Есть жестокая, откровенно похабная картинка, но сексуальности (в понятном для психически здоровых людей смысле) там нет.
Ещё Хэвок пытался писать детскую (!) книгу, дабы искупить богохульства ранее написанных произведений. Этот шедевр должен был носить название “Рыжемир” и рассказывать о жизни и приключениях лорда по имени Рыжерож. Сказочки выглядели примерно так:
Однажды Рыжерож проснулся ржанним утром и с прискорбьем открыл, что, пока он храпел, Каргажо Пойваду подло сперла его рыжерылую рожу. Он не смог посмотреться в зеркало, ибо сраная ведьма сперла и рыжие бельма, но дрожащие рыжие пальцы сказали ему, что вместо лица у него теперь — просто ровный лоскут рыжей кожи. Рыжерож хотел кликнуть Щелкунчика, но не смог завизжать — Каргажо Пойваду сперла и рыжий рот. Он услышал лишь только, как что-то рыгнуло в его рыжей глотке, будто пернула рыба в воде. И, поскольку шершавая шлюха сперла и рыжее рыло, Рыжерож не унюхал, какую рвотную вонь источал скисший сливовый сок, каковым Каргажо Пойваду наблевала на лордову наволочку.
К счастью, экстази не только породило эти уродские фантазии, но и не позволило им развиться в полноценное произведение. Хотя, я думаю, что Хэвок, учитывая все обстоятельства, всерьез полагал, что эти сказки заботливые мамочки станут читать своим деткам на ночь.
Еще одна попытка писателя создать по его собственным словам “нормальную вещь” - это новелла “Белый череп”. И, хотя здесь тоже в больших количествах присутствуют “поносные корки, глазировавшие костлявые ляжки” и "свечи из жира младенцев". Зато как минимум прослеживается некое подобие сюжета, и ясно, что кто-то куда-то плывет на корабле и попутно убивает всех, кого встретит. А это для Хэвока уже немало.
Чисто художественная ценность творчества этого писателя, конечно, нулевая. Но в культурном плане она огромна. Во-первых, “Мясная лавка в раю” - практически единственная книга, написанная человеком, место которого без всяких преувеличений - в лечебном заведении закрытого типа. Во-вторых, она наглядно показывает, в какие глубины безумия и мрака может прийти литература в своем стремлении описывать мерзости, позволяя при этом творить любому, кто согласен эти мерзости брать в руки.
Конечно же, читать это и воспринимать, как полноценные произведения, невозможно. Но и с умным видом плеваться в автора означало бы также проявить глупость. Повторюсь, что это был больной человек, и нам с вами очень повезло, что подобный ужас не живет в нашем сознании. А вот ознакомиться и проанализировать эти тексты очень нужно. Хотя бы для того, чтобы Хэвок (который в 1999 году после одиннадцатидневного запоя пропал без вести) никогда не повторился. Хватит с нас и одного.
132 понравилось
