Дорогой наш капитан. Книга о Викторе Конецком

Книга воспоминаний о Викторе Конецком, составленная вдовой писателя Татьяной Акуловой. Виктор Конецкий, которому в 2004 г. исполнилось бы 75 лет, был известен в двух ипостасях - как замечательный писатель, продолжатель традиций Бунина и

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

3 оценки

5
67%
4
33%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 21

Рецензии

Clickosoftsky21 мая 2014 г.
Книги Конецкого в 70-80-е годы выхватывались из рук, воровались с книжных полок доверчивых хозяев, тихо «зачитывались» в библиотеках и поздней ночью привозились ослабевшим духом друзьям как дефицитные пол-литра. В тюрьмах, больницах, студенческих общежитиях и в квартирах интеллигенции томик Конецкого хранился, как пайка хлеба, как упаковка заветного лекарства, как полный комплект шпаргалок старшего курса, как связка семейных документов, приготовленных к выносу на случай пожара. Уровень блата в глазах советского интеллигента определялся возможностью достать книги Конецкого.
Дмитрий Каралис
В приведённой цитате нет ни грана преувеличения, «ради красного словца» и загробного «aut bene, aut nihil» — одна чистая правда. Могу свидетельствовать как коренной житель 70-80-х годов.
Виктор Викторович Конецкий — из числа любимейших мною отечественных авторов. Книг его в доме немного, но читаны-перечитаны и много раз даны почитать проверенным друзьям. В произведениях В.В. прекрасно, на уровне симбиоза, сосуществуют романтика и рутина «морской» жизни, репортажность и красоты слога, юмор и горечь, непреодолимая любовь к людям и здоровый цинизм, помогающий жить.
Книга «Дорогой наш Капитан» собрана, подвижнически и самоотверженно создана вдовой Конецкого — Татьяной Акуловой. Триста шестьдесят страниц убористого шрифта, шестьдесят две «записи» разных людей: здесь и очерки, и полновесные рассказы, и коротенькие воспоминания, и даже стихи. Не следует думать, что в них — сплошные славословия и «знаете, каким он парнем был», потому что Вик-Вик не из тех, кого можно было бы назвать белым и пушистым («Характер скверный, ленинградский», — просится шутка). «Ох, и язва ты, Викторыч!» — могли бы сказать многие, поёживаясь. И дурных привычек у писателя хватало, и особняком он держался везде, где только мог, и в выражениях не стеснялся, и обидеть мог так, что отношения оказывались перечёркнуты крест-накрест… Но почему же говорили о нём с нежностью, с восхищением, с завистью, почему по нему поверяли своё творчество?
Виктору Конецкому был присущ дар обжигающей правды. Существовать рядом с нею сложно, а без неё — совсем нельзя: чувствуешь, что болото начинает засасывать, а ведь душа просит океанской волны.
Трудно, очень трудно приходилось писателю-моряку, особенно в те годы, которые повелось называть «застойными». Существовала и вольготно себя чувствовала цензура (что бы там ни воображали отдельные молодые, нынешних времён читатели). Шаг влево, шаг вправо… Нет, не расстрел — но могли не дать печататься, могли не выпустить больше в море. Как тогда жить, Виктор Викторович? Можно — по принципу «как бы чего не вышло» (что и делали многие советские — ныне забытые — писатели). Конецкий так не мог. Рубил сплеча: что в личных разговорах, что с высокой трибуны (некоторые его выступления вошли в легенду), что на страницах своих книг. Он писал «от самого первого лица» (выражение Александра Житинского). И его книги становились спасательным кругом для отчаявшихся.
Авторы воспоминаний, собранных в томике «Дорогой наш Капитан» — очень разные люди. Среди них есть и маститые писатели, и критики-редакторы, и однокашники Виктора Конецкого, и моряки-соплаватели (к каждому материалу дана корректная справка об авторе). Совершенно прекрасны записки Геннадия Крылова «Неутонувшая скала», Анатолия Домашёва «Человек из морского пейзажа», Натальи Ильиной «Встреча в Сокольниках», Ивана Подшивалова «Кортик», Дмитрия Каралиса «Герой нашего времени» и другие. К глубокому моему сожалению (и к чести составительницы сборника Татьяны Акуловой), есть и другие, где авторы, «пользуясь случаем», в три раза больше рассказывают о себе, чем о Вик-Вике. А одна писательская вдова вообще сконцентрировалась на превознесении своего великого мужа и его влиянии на всю русскую литературу — Конецкий же слегка сбоку припёку остался.
Совершенно чудесной для меня оказалась заметка Евгения Мельникова, капитана учебного теплохода «Саратовец». Ни разу не писатель, он рассказывает о чтении книг Конецкого всем экипажем: «В нарушение требований всех уставных положений коллективная читка продолжалась, отвлекая вахту от исполнения прямых обязанностей. Судно несколько раз выходило за пределы судового хода. Недалеко было до беды, пришлось встать на якорь…». Жизненно-юмористичен эпизод узнавания персонажа: на «Саратовце» как раз в это время присутствовала женщина-врач, послужившая В.В. прототипом для одной из героинь читаемой в этот момент книги. Как говорится, нарочно не придумаешь. Растрогали слова Мельникова: «К концу рейса… весь экипаж преобразился, все как-то подобрались, стали друг к другу относиться уважительнее, добрее. Особенно поразило изменение отношения к кораблю, к железу…». Он отмечает огромный воспитательный эффект книг В.В., приводит свидетельства коллег и резюмирует: «Флот просто обязан назвать именем «Виктор Конецкий» один из своих кораблей». Это было написано в декабре 2003 года. А в 2006 году вступил в строй танкер, несущий на борту имя писателя.
Воспоминания разных людей дополняют друг друга, пересекаясь в неожиданных точках, помогают понять, что и откуда, высвечивают дотоле неизвестные связи. И рассказывать об этом можно долго (я вот перед написанием рецензии целую страницу заметок понаделала, а использовала из них дай бог одну четверть). Конечно, интересны они будут в первую очередь поклонникам творчества Виктора Викторовича. Тем же, кто впервые слышит о таком писателе грустная улыбка могу посоветовать: читайте книги Конецкого. Они прошли проверку временем.
Читать далее
50
204

Все рецензии

Цитаты

Clickosoftsky21 мая 2014 г.
Дмитрий Каралис:
Книги Конецкого в 70-80-е годы выхватывались из рук, воровались с книжных полок доверчивых хозяев, тихо «зачитывались» в библиотеках и поздней ночью привозились ослабевшим духом друзьям как дефицитные пол-литра. В тюрьмах, больницах, студенческих общежитиях и в квартирах интеллигенции томик Конецкого хранился, как пайка хлеба, как упаковка заветного лекарства, как полный комплект шпаргалок старшего курса, как связка семейных документов, приготовленных к выносу на случай пожара. Уровень блата в глазах советского интеллигента определялся возможностью достать книги Конецкого.
Читать далее
4
82
Clickosoftsky21 мая 2014 г.
Анатолий Домашёв:
…В.В. прочитал нам несколько страниц из новой рукописи, над которой работал. Потом закурил, задумчиво потрогал пальцем клавиши на машинке:
— Вот буква «я» сносилась. Наверное, от первого лица много пишу…
4
66
Clickosoftsky21 мая 2014 г.
Виктор Конецкий:
Впервые я понял, что огромная страна, которой я всегда объясняюсь в любви, страна, которую я хочу знать, — вот эта страна хочет и ждёт от меня только одного — будь с ней. Не уходи.
4
50