Великие о гениальных
Ни о каком другом мыслителе двух прошедших столетий не писали так много, так противоречиво, так настойчиво и страстно как о Ницше. Попытки подхода к расшифровке его творчества не прекращаются, а лишь увеличиваются с каждым днем. Его пытались прочитать сквозь призму мифологического мышления как это сделал Эрнст Бертрам, через сито экзистенциализма по примеру Хайдеггера, с точки зрения перспективизма Делеза или фундаментальной и всеобъемлющей онтологии Вальтера Кауфмана. Каждая из этих попыток достойна упоминания и отдельного разбора. Но экзистенциальный психоанализ Карла Ясперса, все же стоит несколько особняком от прочих исследований. Великий философ, разбирающий творчество другого великого философа - это вообще интереснейшее явление. Тут возможны два основных исхода - либо исследователь подчиняется материалу первоисточника и у них возникает некий высший синтез, еще полнее раскрывающий красоту и богатство оригинала, либо само исследование рано или поздно превращается в противоборство и столкновение сторон, в котором, как ни странно, оба соперника выходят победителями, потому что целью тут является вовсе не безоговорочная победа, а участие и тренировка своей интеллектуальной мускулатуры.
Ясперс, как большой знаток диалектики, пытается усидеть сразу на двух стульях - с одной стороны он аккуратно критикует эксперессивность и фрагментарность Ницше, с другой преклоняется перед силой духа справедливости и могучей "интуитивной честности философа", которая покрывает любые его недостатки. Вообще, для Ясперса прежде всего интересна экзистенция Ницше в историческом и идеологическом плане. Для него все великие и роковые идеи философа оказываются именно ее порождением.
При этом, стоит отметить, что Ясперс - психолог, тяготеющий скорее к материалистическому толкованию психиатрии. Если открыть его книгу "Общая психопатология", то нетрудно заметить его склонность к редуцированию большинства психических заболеваний к телесным недугам как первоисточнику. Поэтому, одна из главных и самых экстравагантных загадок жизни Фридриха Ницше, а именно - впадение в безумную прострацию, длившуюся более десяти лет однозначно отметается им как результат длительного физиологического расстройства. Действительно, в развенчании мифа о "божественном безумии" Ницще автор бескомпромиссен - и это как минимум правильно, а как максимум сразу настраивает на нужный для понимания всего ницшеанства лад.
Одной из главных опасностей, которых всегда избегал великий философ была его идеализация, создание культа личности. Человек, создавший вокруг него культ, априори не может являться учеником, ибо вместо того, чтобы найти себя, он нашел другого, и, что еще хуже, другого выдуманного, непонятого. Поэтому Ясперс, в отличие от многих исследователей, видевших в безумии Ницше какое-то роковое историческое предвестие, осененность истинной мудростью и прочие химеры смело расставлять все точки над i - безумие есть просто неизбежный результат внутренних процессов, а творчество последних лет являлось неким актом экзистценциального сопротивления против физического страдания. Что мог бы или что должен был бы написать Ницше, не сломай его болезнь - вопрос вообще не относящийся к делу.
С другой стороны, Ясперс использует в отношении к философу методику психоаналитического толкования. Через факты биографии он пытается создать цельный образ мыслителя, опять-таки избегая любой идеализации или романтизации личности. Тут нет места каким-то сокровенным эдипальным комплексами или патологическим перверсиям - Ницше предстает как одинокий страдалец, чья личность не всегда соответствует возложенной на него миссии. Прослеживая эпистолярное наследие философа, Ясперс делает однозначный и глубокомысленный вывод - судьба Ницше сознавалась им самим уже в самом юном возрасте. Этот чрезвычайно общительный, искренний, пылкий, возвышенный, романтичный и честный с самим собой человек постепенно, год за годом впадал в самое страшное, холодное и беззвучное одиночество во вселенной - одиночество собственных идей. Для осуществления своего рокового предназначения он постепенно вынужден отказываться от всего - от близкого круга коллег, от абсолютно доверительного общения с друзьями, от любви и, в конце концов, даже от семьи. На этом жестоком пути к абсолютной истине, в конце концов, у него не остается никого, кроме самого себя. Очень интересно, что Ясперс замечает обратную сторону этого глухого одиночества - частую бессознательную готовность Ницше отдать всю свою душу первому встречному, что, конечно, является психической реакцией на внутреннюю экзистенциальную тоску. Сама по себе личность Ницше обрисовывается в книге великолепно точно, сжато и ярко, без каких-то напыщенных и ложных истолкований.
Наконец, особое внимание в книге уделяется конечно же, наиболее интересной части наследия немецкого мыслителя - его идеям. Иделогическая вселенная Ницше, как известно, стоит на трех китах - вечном возвращении, сверхчеловеке и воли к власти. Это части одного универсума, поэтому рассматривать их по отдельности невозможно. Чтобы прийти к их настоящему пониманию, Ясперс пускается в дальнее плавание по всему миру Ницшевской мысли. Собирать информацию ему приходится, что называется с "миру по нитке" из-за фрагментарного, афористического стиля философа. Однако, в конце концов, Ясперс представляет единую картину мышления Ницше и делает это с такой академической основательностью и глубиной, что никакой иной исследователь, насколько можно судить, не сможет его превзойти. С безукоризненной беспристрастностью, профессионализмом и пиететом к первоисточнику, он составляет монументальное здание онтологии Ницше, чей шпиль упирается в невыносимую пустоту. По Ясперсу, именно эта верхушка айсберга (сверхчеловек, воля к власти, вечное возвращение) является, по факту, вынужденным паллиативом к всемирному нигилизму, в то время как фундаментом здания является проникновенное видение философом насквозь всей фальши бытия в вещах и людях.
Действительно, что касается взглядов на человеческую натуру, тут конечно, нельзя не признать безоговорочное превосходство Ницше перед любыми психиатрами прошлого или настоящего. Понимание сложного внутреннего мира существа под именем человек, его противоречивых побуждений, антиномий и загадок в философии Ницше, по факту и породило те две области жизнедеятельности, которые впоследствии изучал Ясперс, а именно - психоанализ и экзистенциализм.
Ведь, именно с этих двух позиций и рассматривается в итоге, вся вселенная ницшеанства. Ситуация сродни той, когда сын старается превзойти отца и критикует его за те или иные поступки. Но, несмотря на то, что психоанализ с экзистенциализмом составили в двадцатом веке вероятно самый мощный философский тандем (побороться с которым мог бы только получивший бешеную популярность фрейдо-марксизм), однако и сам Ясперс понимает недостаточность и неполноценность своего инструментария в исследовании такой глобальной мировой судьбы как Ницше. Он признает, что немецкий философ - это феномен, который не поддается определенности или "явленности" в бытие. Каждый, кто его прочувствовал до конца, никогда и никому (даже себе) не сможет рассказать, что же, собственно, это вообще было. Поэтому, Ясперс посвящает всю третью часть своей книги пропаганде правильного подхода к толкованию Ницше. К сожалению, и до сегодняшнего времени эти советы остаются не поняты.
7 понравилось
