Тайная служба Петра I. XVII-XVIII вв.

В книге собраны документальные повести известного русского ученого-историка и журналиста. Все они в той или иной степени затрагивают деятельность Тайной канцелярии - службы политического сыска, которая в годы правления Петра I делала первые шаги.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

4 оценки

5
0%
4
100%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 8

Рецензии

feny
4 мая 2014
Среди исторических лиц есть персоны, вызывающие мой интерес. Прасковья Федоровна, жена, а затем вдова царя Иоанна V, и мать Анны Иоанновны, и пр. – одна из них. Мой запас знаний ограничивался сведениями о ее родственных связях, оказавших не маловажное значение на историю России. Сама же она рисовалась бесцветным существом с мягким и ровным характером, чей круг интересов ограничивался семьей, а прочие обязанности, зависящие от занимаемого положения, выполнялись в силу необходимости.
Михаил Иванович Семевский в своем очерке заметно расширил мои познания – Прасковья Федоровна во многом опровергает мое представление о ней.
Да, она была любящей и заботливой матерью (правда не ко всем дочерям - Анна не входила в этот ряд) и бабушкой. Ее письма к внучке Аннушке (будущей правительнице Анне Леопольдовне) – обычный, но прекрасный образец таких взаимоотношений.
А вот взаимоотношения с людьми, стоящими ниже ее по социальному положению, еще один образец отношений, имевших место быть и вполне укладывающихся в обычные рамки того времени, но не подходящих под эпитет прекрасных и не позволяющих говорить о мягком и ровном нраве. История с подъячим Василием Деревниным – тому пример.
Царица Прасковья – еще тот дипломат! Она сумела выстроить собственную политику дома и семьи таким образом, что всегда была угодна и даже необходима Петру, да и не только ему. Она всегда умела найти подход и сохранить прекрасные взаимоотношения со всеми членами царствующей династии, и, несмотря на то, что отдельные ее представители оказывались в опале и даже более, всегда выходила с достоинством из щекотливого положения.
Наверное и гены не надо сбрасывать со счетов. Прасковья происходила из старинного рода Салтыковых, всегда бывших приближенными многих русских царей. Тем не менее, один из предков боярин Михаил Глебович принимал активное участие в смутах при Лжедмитрии, был главным сподвижником польской партии и уехал с сыновьями в Польшу, где был обласкан королем Сигизмундом. Один из его сыновей принял сан инока с именем Сергия, став самым деятельным распространителем раскола, а другой - Петр был дедом царицы Прасковьи, отец ее вновь принял русское подданство. Несмотря на то, что непосредственные родоначальники Прасковьи, прадед и дед были изменники отечества, Салтыковы сумели вновь войти в фавор и получить благосклонность при русском дворе.
Прасковье Федоровне были свойственны угодливость, лицемерие. Любезная ей старина, уклад допетровских времен, как и богобоязненность, старательное выполнение обрядовой стороны религии - всего лишь набожное ханжество, она всегда была не прочь принять активное участие в потехах Петра. Все это было свойственно и ее родной сестре – Настасье, ставшей женой князя-кесаря Федора Юрьевича Ромодановского.
Безудержные возлияния – это не только отличительная черта увеселительных мероприятий Петра, но и яркое свойство уклада дома и гостеприимства самой царицы Прасковьи. Да и только ли ее? Да и только ли тогда?
Не обладающая большим умом, царица Прасковья поражает большим тактом и уменьем объединять в своем поведении противоречащие друг другу поступки, способностью примиряться и приспосабливаться к обстоятельствам.

Если кто есть полнейшее воспроизведение своего времени, тип петровского общества со всеми его особенностями, так это именно царица Прасковья.
Ее уважение, покорность и послушание авторитету Петра давали ей его расположение, снисхождение к ее слабостям, которые он не прощал другим родственницам.
Занимательным оказалось чтением писем царствующих особ, но не содержанием, зачастую ограничивающимся приветствиями, поклонами и сообщениями о здоровье, а сохранением орфографии.

Катюшка, свет мой, здравствуй – прибуди на табою миласть божия и пресветые Богородицы миласердие… А бальшая мне печаль а тебе… письмы твои Катюшка чту и всегда плачу на их смотря. При сем буть натобою мае и отцово благословение.
Писавый мать ваша царица Прасковья

Но такая безграмотность не удивляет (ведь это 17–18 век), - хорошо, что вообще умели писать и читать в отличие от той же Екатерины Алексеевны. А с другой стороны – что сравнивать? Как ни крути – все-таки Прасковья происходила из древнего боярского рода. И кто, по рождению, рядом с ней Екатерина?
В чем же заключалось образование боярских, да и царских дочерей?
О воспитании царицы Прасковьи:

Много говорить о воспитании царицы Прасковьи нам не приходится; то не было воспитание, а питание: ее выкормили полною, статною, с высокою грудью, открытым лицом и длинною косою; затем выучили довольно плохо русской грамоте (она и впоследствии, как мы увидим, не была мастерица писать); остальное же довершили семейные предания и обычаи. Она выросла в предрассудках и суеверии; верила колдунам, чудесам, вещунам и строго выполняла пустые обряды, не вникая в их сущность и значение.
О воспитании ее дочерей:

В чем вообще состояло их обучение, мы можем только приблизительно составить понятие из общего состояния первоначального воспитания в тогдашней России. Изучение русского языка заключалось в чтении и письме, и особенно в читании всякого письма рукописей. Далее полагалось чтение Библии и Нового Завета. Хотя грамматики появились в России очень рано, но правила изучались больше практически, как было удобно учителю; в правописании, прежде всего, требовалось как «ять» с «естем» различать и где какие ударения ставить. Сообщались также кое какие сведения из истории и географии, но, конечно, в крайне извращенном и отрывочном виде. Каллиграфия заключалась в копировании писанных прописей, состоявших из кратких двустиший нравственного и религиозного содержания. Мы не в состоянии сказать, преподавалась ли целиком вся эта премудрость царевнам, или только отчасти, за неимением положительных данных. Одно несомненно, что они воспитывались в «страхе», так как строгость и розга считались первейшими педагогическими средствами. Розге писались панегирики чуть ли не во всех азбуковниках XVII иска, и даже стихами.
В заключение хочу добавить, что Семевский в своем очерке о царице Прасковье, с целью создания более полной картинки, не обошел вниманием и ее ближайших родственников: не только дочерей, но и «нежного» и единственного братца Василия Федоровича Салтыкова. Образы выписаны отчетливо, с большим привлечением архивного материала - картинка получилась, что называется, выпуклой.
Кстати, если вам представляется, что название «очерк», употребляемое, прежде всего самим автором, говорит о небольшом объеме, то это не так, - это полное, многостороннее и многостраничное исследование.
Читать далее
31 понравилось
2
423
KontikT
5 мая 2020
Действительно, часто историки обращаются к одним и тем же личностям, а многие просто остаются за кадром. Замечательно, что автор обратился к образу царицы Прасковьи, жены царя Ивана, брата Петра 1, и матери будущей императрицы Анны Иоанновны.
В ее лице он показал многих представителей того времени, как они менялись, приспосабливались к изменившимся условиям, в связи с преобразованиями Петра.
Книга не только о царице, она и о ее окружении и о ее детях, и конечно просто об эпохе.
Царица Прасковья показана с разных сторон. Если по отношению к детям она очень любящая мать и бабушка, то по отношению к царственной чете видно ее приспособленческий и угодливый характер. Она умудрилась остаться с Петром и Екатериной просто в замечательных отношениях, в то время как его сестры подвергались опале.
А вот по отношению в людям подчиненным ей или стоящим ниже по социальной лестнице вела она себя отвратительно. Эпизод с Василием Деревненым просто поражает своей жестокостью. В то время , как все окружающие присутствующие на экзекуции не могут видеть все то , что творится , царица сама отдает приказы к этой экзекуции и такое впечатление , что с наслаждением проводит ее.
Противоречивый образ получился , но правдивый. В то время, как царица посещает монастыри, раздает милостыни, привечает у себя калек и юродивых, она, как и все с удовольствием посещает ассамблеи , на которых потребляет алкоголь наравне с мужчинами, а иногда и просто уходя в запои, , танцует и переодевается, присутствует на казнях также не без удовольствия. В общем ведет себя так, как угодно царю и видимо доставляет удовольствие и ей.
Читать ее письма в конце книги откровенно было неинтересно. Если из писем других участников переписки можно было что-то извлечь, то письма Прасковьи практически не отличаются, такое впечатление, что написаны под копирку- пожелание счастья царю и царице, благодарность за их милости и благодарность за милости ее дочерям.
В общем создалось впечатление, что Прасковья женщина хитрая и умная. За что и была любима Петром.
Написана книга просто , не считая писем, они приведены как есть, а в то время язык конечно отличался, обороты речи были не те , что сейчас.
Читать далее
29 понравилось
0
415
Irina_Tripuzova
11 сентября 2016
Дела давно минувших дней
Эта книга о петровской эпохе была написана во второй половине XIX века на документальной основе. Она состоит из трех частей: "Царица Прасковья", "Слово и дело!", "Царица Екатерина Алексеевна, Анна и Виллим Монс".
"Царица Прасковья" — повесть о невестке Петра I, вдове его брата — царя Ивана. Будучи женщиной мудрой и дальновидной, Прасковья понимала, как нужно вести себя с Петром и потому избежала опалы, в отличие от другой царской родни. Она готова была скрывать свою набожность, носить немецкие платья и напиваться на дурацких маскарадах, лишь бы угодить государю. Судьбу своих дочерей она всецело доверила царю, который сам выбирал для них мужей — по политическим мотивам. Первой замуж выдали Анну — она была нелюбимой дочкой и Прасковья хотела поскорее от нее избавится. Однако судьба благоволила именно к этой царевне — спустя годы она станет русской императрицей Анной Иоанновной.
Довольно подробно описан в книге эпизод о том, как царица Прасковья преследовала и самолично жестоко пытала казначея, укравшего у нее зашифрованное письмо. Другим за такие деяния было бы не сдобровать, а ей сошло с рук...
"Слово и дело!" — это 24 небольших рассказа по мотивам дел Тайной канцелярии Петра. Этим ведомством были учреждены поощрения за доносы, и доносительство расцвело пышным цветом — совсем как во времена Сталина.
Государственной изменой считалось любое неосторожное слово о царе, его указах, его семье и т.п. В тюрьму одновременно сажали и доносчика, и того, на кого он доносил. Если информация подтверждалась, доносчика отпускали и вознаграждали.
А вообще, вырваться из лап Тайной канцелярии было почти невозможно — не за это, так за то, после страшных пыток, отправляли на каторгу, в ссылку или казнили.
Третья часть книги — о личном: о фаворитке Анне Монс и ее брате Виллиме, сделавшем неплохую карьеру при дворе, и о царице Екатерине Алексеевне.
Вкусу Петра в отношении женщин остается только удивляться. Ладно, первая жена, царица Евдокия, не устраивала его темпераментом и своей приверженностью старинному русскому укладу жизни. Но ведь после нее царь мог жениться, наверно, на любой европейской принцессе, с политической выгодой для страны. Так нет, он путался с какими-то немками. Екатерина даже красавицей не была, да еще с такой сомнительной биографией...
Читать далее
3 понравилось
0
147