Волшебство и трудолюбие

В книгу известной писательницы и переводчика Натальи Петровны Кончаловской вошли мемуарные повести и рассказы. В своих произведениях она сумела сберечь и сохранить не только образ эпохи, но и благородство, культуру и духовную красоту своих

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

16 оценок

5
44%
4
38%
3
19%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 41

Рецензии

femnew29 ноября 2024 г.
Воспоминания о жизни во Франции, о своём творчестве и своих зарубежных друзьях.
3,5 из 5⭐

Я долго откладывала чтение этой книги, почему-то мне казалось: это будет огромное удовольствие и хотелось ощутить неспешность от открытия личности Натальи Петровны. Но по ходу чтения меня постигло разочарование: много глав было написано либо нудным языком, либо поучительным. Были исключения, слава богу. Но в целом впечатление от книги... так себе, в чём неловко даже признаться. Потому что личность Натальи Петровны меня всегда удивляла и восхищала даже. Судила я по рассказам её сыновей, невесток, из интервью и из фильма Никиты Михалкова "Мама". Потому и ожидания от книги были завышены, наверное.

Сначала я честно и вдумчиво читала страницу за страницей, а потом стала пропускать то, что меня не заинтересовало, листала по диагонали. Не понимала, когда Наталья Петровна описывала кого-нибудь из знакомых и восторгалась им, что её так цепляло в этом человеке. Передать свои чувства через слова ей не удалось. И читать о них было неинтересно и долго память о них не держалась. Странно даже. Вот об отце Наталья Петровна писала замечательно, это увлекало, хотелось именно о семейном укладе читать, а не о французской жизни, которая вызвала какое-то недоумение: ничего толкового, интересного, запоминающегося. Может, я что не так поняла? В целом, будучи на середине книги, хотелось её уже домучить и забыть. Даже глава о книге "Дар бесценный" не смогла меня заинтересовать, хотя книгу "Дар..." о художнике Сурикове, деде Натальи Петровны, я когда-то читала с огромным интересом.

В основном вся книга посвящена жизни за рубежом. Но мне было скучно. Я ценю эрудицию и образование Кончаловской, это видно из содержания книги, но меня это не увлекло. Ни люди, ни рассказы о знаменитых местах и произведениях живописи, музыки, архитектуры и поэзии. Ничего. Мне хотелось читать о семье Натальи Петровны, как она воспитывала сыновей, как они общались с мужем, родными, каким был их быт, но Наталья Петровна намеренно избежала разговора об этом, предпочтя рассказывать о прошлом своего рода, о художниках Сурикове и Кончаловском, о своих друзьях и знакомых. Только на последней сотне страниц она завела разговор о друге своих сыновей Адабашьяне. И то в связи с иллюстрированием поэмы, которую она переводила.

Цитата:

— Какую же нам сделать папку? — в тревоге спрашивал Саша, глядя на рукопись.
Опять думали, гадали, дошли до того, что надо переплести манускрипт в папку, отделанную берестой. Но выход нашелся внезапно. В доме на Николиной Горе лежит на столе скатерть из сурового полотна, на которой расписываются гости, многие из них любили что-нибудь нарисовать. Вот эти автографы я вышивала цветной гладью, и все это пестрое прихотливое узорочье навело меня на мысль вышить папку.
Я взяла кусок полотна, нарисовала двух стилизованных голубков, сидящих на лозах и отвернувших друг от друга головки, за шеи этим голубкам я зацепила большую букву «М», а кругом разбросала замысловатые сказочные русские цветки. Все это я вышила цветными нитками в теплых тонах, голуби переливались оттенками красного, буква была массивной, черной, корешок вышила я барбарисовыми ветками с ягодками, цветки — фантастически пестрыми. Три дня я провела за работой, затем в переплетной мастерской мне изготовили из этого полотна папку, обтянули ее изнутри красным ластиком, просверлили отверстия в рукописи, переложили ее Сашиными рисунками, под каждый был подложен кусок красного тонкого картона, и все это вложенное в папку было крепко связано красным шелковым шнурком.
Манускрипт получился на редкость оригинальным и красивым. Он выглядел средневековой рукописью.
К тому времени в секретариат Союза писателей пришло на мое имя приглашение приехать в Прованс, на церемонию вручения арлезианскому музею Арлатен перевода поэмы Мистраля «Мирей».
И тут снова про Францию:

... этот Париж заманивал меня с утра в дальние кварталы Марэ или на горки Монмартра, или же я шагала, минуя многочисленные мосты, по набережным от Эйфелевой башни до собора Парижской Богоматери.
Я ходила пешком, вбирая впечатления, наслаждаясь тем, что никто меня не ждал и не звал, можно было забрести в кафе и, сев на виду у прохожих, прожевать наскоро длинный хрустящий бутерброд с ломтем свежей ветчины и выпить чашку кофе, а потом, отдохнув, пойти в Лувр, чтобы посмотреть с детства знакомые шедевры, выйти к арке Карузель, и усесться среди дивных статуй Майоля, и смотреть, как по гравию дорожек прыгают стайкой воробьи, вспархивая при приближении чьих-то человеческих ног…
В общем, интересным для меня было только начало книги.

Например, очень понравились главы о том, как работал Петр Петрович Кончаловский, глава о том, как они собирали грибы- по ней прям научиться можно этому:) Даже рецепт, как мариновать грибы, есть:) А дальше... А дальше всё про Европу, больше даже про Францию и французов. И ожидания мои не оправдались, хотя я опиралась на предисловие, написанное сыном автора, Андреем Кончаловским:

"В книге, которую сейчас держит в руках читатель, собраны произведения, отражающие разные стороны творчества Натальи Петровны Кончаловской. Все они — свидетельство ее огромной культуры, огромного таланта, огромного терпения".
Хорошо, что не стала покупать бумажную книгу, а читала электронную. Перечитывать не стану. Скучно. А жаль. Личность Кончаловской интересная. Но лучше об этом узнать из других источников.
Читать далее
Волшебство и трудолюбие
Наталья Кончаловская
4,2
(16)
7 понравилось
225
ViktoriyaBradulova3 декабря 2024 г.
Кладовая памяти
В книге собраны кусочки жизни, отражающие разные стороны творчества Петра Петровича Кончаловского и его дочери Натальи Петровны. Свидетельства огромной культуры, таланта, терпения, чувств, мыслей, прошлого, которые значительно ближе настоящего.
Волшебство и трудолюбие
Наталья Кончаловская
4,2
(16)
2 понравилось
81

Все рецензии

Цитаты

ViktoriyaBradulova3 декабря 2024 г.
И все зависит только от одного - от таланта. Это и есть волшебство…
Японский бактериолог Ногуччи, пожертвовал собственной жизнью при испытании вакцины против желтой лихорадки.
Гений - это терпение. Флобер
Русский педиатр Георгий Нестерович Сперанский, корифей советской педиатрии, создал школу педиатров, основал первый в России Дом грудного ребенка, написал множество работ о воспитании и кормлении детей начиная со знаменитой «Азбуки матери». В 90 лет обладал феноменальной памятью. Не мог примириться со своей старостью. Это был человек блестящего ума, сложного, даже «трудного» характера и неистового темперамента. Он всегда «кипел» и в своём деле, которому отдавал жизнь, бесконечно любя своих грудных пациентов, и в часы отдыха, лазая по горам, бегая на лыжах, катаясь на коньках. А дома он занимался ручным трудом: плел корзины, стругал и вытачивал что-то на станке, постоянно куда-то спешил. Он быстро читал, быстро писал, быстро двигался. Он не переносил бездействия, и когда пришла старость, силы начали покидать его и врачи запретили заниматься физ трудом, он почувствовал себя лишним, никому не нужным. Это был гениальный учёный, с оригинальным мышлением человек, не примирявшийся с обыденностью. Вот поэтому он и ушёл из жизни, не приняв законов природы.
Зубовская площадь и Сухарева башня связаны меж собою именами двух исторических лиц петровского времени. Эти двое - полковники Зубов и Сухарев - были первыми начальниками стрелецких войск, перешедшими от царевны Софьи к царевичу Петру, устроившему с преображенцами засаду в Троицко-Сергиевой лавре. Пётр, заняв престол, пожаловал из слободами - Зубовской и Сухаревской, где была выстроена трехъярусная Сухарева башня, в которой при Петре была основана школа математических и навигационных наук. А в верхнем ярусе помешалась первая астрономическая лаборатория.
В начале Зубовского бульвара стоял дом, в котором в 1880 году Суриков написал картину «Утро стрелецкой казни», имеющую прямое отношение к историческому перевороту на Руси, в котором участвовал полковник Зубов.
Из окна своей квартиры Василий Иванович Суриков нарисовал акварелью зимний пейзаж Зубовского бульвара, хранящийся ныне в Третьяковской галерее.
Марк Алексеевич чрезвычайно корректный и степенный человек с черной бородкой, в картузе и фартуке. Был он большим искусником в разведении цветников. Такой цветник остался жить в пейзаже Аполлинария Васнецова - «Аллея в Абрамцевском парке».
Братья Васнецовы - Виктор и Аполлинарий - лучшие творческие годы свои провели в Абрамцеве. Там задумывались и создавались «Русские богатыри», «Аленушка», «Баян».
Лиза (дочь Александра Дмитриевича Самарина- прокурор Святейшего Синода и предводитель дворянства) и Наталья Кончаловская обе умели готовить, топить русскую печь, сами выпекать хлеб. У Лизы ещё была корова. Лиза сама ухаживала за ней, доила, целила молоко, отстаивала сливки на сметану, готовила творог. Мы, две девчонки, не готовившиеся стать ни стряпухами, ни коровницами, ни прачками, девчонки, которые по вечерам читали Альфонса Додэ и Гюго по-французски или играли в четыре руки Третью симфонию Моцарта… Видимо, в этом была культура подлинной русской интеллигенции, переходившая из поколения в поколение.
Мать, Ольга Васильевна, держала весь наш обиход в своих умных руках и умела жить нашей жизнью - другой у неё не было.
В Италии были по много раз и отлично знали все сокровища итальянских музеев, по которым ещё до революции таскали нас маленькими, и мы с младенчества привыкли шаркать по каменным плитам соборов и резным паркетам знаменитых галерей, и многое из того, что мы видели, вживалось в память навсегда…Все это падает на дно рюкзака моей памяти, чтобы потом стать моим собственным багажом. О благословенные часы принудительного общения с тайнами творчества великих!
Когда б вернуть хотя бы час
Из дней, упущенных напрасно,
Чтоб наверстать все то, что нас
Теперь бы грело ежечасно,
Я расквиталась бы с судьбою,
А впрочем, странные дела -
Была б тогда я не собою,
И старше я б теперь была.
Мария Игнатьевна, урожденная Закревская, она была потомком графа Закревского, незаконного сына императрицы Елизаветы Петровны от фаворита Разумовского.
Горького восхищал его зеленщик, привозивший в арбе, запряженной ослом, овощи на виллу Горького. У этого зеленьщика была потребность проявляться поэтически и музыкально, и он постоянно пел свои мысли вслух.
Вези, вези, осел ленивый,
Вези салат, капусту, лук…
Монастырь Антоний Римлянин, белый и строгий, с круглыми башнями под зелеными куполами, на которых сидят голуби. У стены монастыря в нише стоит за решеткой камень. По преданию, на нем «приплыл» сюда на Ильмень-озеро и на Волхов святой Антоний Римлянин, в честь которого и был основан монастырь.
Кто такой был Верцингеторикс? Галльский полководец середины первого века до н э. Он хотел остановить вторжение римлян в Галлию. Но он проиграл Юлию Цезарю сражение в Алезии.
Алезия, столица племени мандубиев, что по-древнегалльски означало «коноводы». Влез я приняла на себя всю трагедию поражения галлов. Верцингеторикс, знатный юноша из племени арвернов (теперь это Овернь), хотел объединить все эти племена - андов, туронов, пиктонов, лемовиков, арвернов, парисиев- с их столицей Лютецией (теперь это Париж) для того, чтобы противостоять нашествию римлян. Верцингеторикс взял присягу с общин помогать друг другу. А Цезарь в это время подходил к Алезии, где засело в крепости 170 тысяч человек. Верцингеторикс подошел к лагерю с тыла. И тут на холмах Алезии произошла битва. Алезия сдалась.
По описанию Плутарха, Верцингеторикс сошел с коня, сложил своё оружие и сел на землю у ног Цезаря, опустив голову на колени.
Жоэль де Галль, специалист по романской эпохи писал, что Цезарь отправил Верцингеторикса в Рим, где его заточили в тюрьму на 6 лет, пока Галлия не была полностью покорена. В Риме в честь победы была выстроена Триумфальная арка.
В 1865 г по решению Наполона 3 были начаты раскопки в Алезии, а на холме Монт-Оксуа возведен памятник Веруингеториксу работы скульптора Эме Милле.
Я так долго ждала свидания с древним овернцем, что принимаю все. Его панцирь с бляхами был сделан по образцу доспехов, найденных в раскопках.
История в человеке какие-то глубинные чувства вскрывает…Для меня она все время движется в двух направлениях - и вперёд, и назад. И чем дольше изучают ее люди, тем все больше нового узнают. Поэтому она неисчерпаема.
Ронсево- место сражения с басками в Пиренеях, проигранного Карлом Великим в 8 веке.
Юдин Сергей Сергеевич, хирург, в его суховатом лице было нечто магнетически приковывающее внимание, какой-то «сверхинтеллект» присутствовал в каждом его выражении. За легкой иронией, сквозившей в приспущенных веках и вежливой улыбке, всегда таился живой темперамент, горела неугасимая жажда познания и совершенствования. Своей значительностью и благородством лицо профессора напоминало какого-то старинного европейского вельможу.
Дед Натальи Петровны П. П. Кончаловский спас Врубеля от голодной смерти, пригласив делать иллюстрации к «Демону».
Трущобы учат нас многому, и прежде всего тому, что трущоб не существовало бы, если бы не было дворцов. Брассанс
Брассанс, сын каменщика, обладающий мускульной силой и не имеющий отношения к чахоточным поэтам 1830-х гг, он растягивает шесть шнуров эспандера 30 раз подряд, не переставая при этом курить трубку или дискуссировать.
Брассанс не был бы Брассансом, если б в сущности своей постоянно не поднимался за пределы обывательских понятий о благе. Быть может, он и живет поэтому анахоретом.
Филрсофски я рассматриваю деньги как нечто не совсем приличное. Мне достаточно того, что может удовлетворить мои потребности и тех людей, что меня окружают.
Отчужденность Брассанса от людей мира искусства и от общих принципов этого мира и является притягивающей к нему силой для той среды, которая его боготворит, то есть для народа.
Вот здесь в руины превращаются
Все чудеса, что кухней созидаются!
Художник Ларионов всегда говорил: какая прелесть эта пыль, мягкая и теплая по тону…
Жюльетта Форштрем (фрау Кюниссе) про подруг: но с ними трудновато, а ведь приходится все-таки их принимать. И вот я покупаю пирожных, ветчинки, паштета, угощу рюмкой водки, они развеселятсч и давай щебетать всякие дурацкие сплетни. А я сижу и думаю: «Господи, когда же это кончится? Вот дуры-то. Мне же надо бежать на Елисейские поля…». Духовная сила ее намного выше потребностей человека нашего времени. И во всех превратностях быта она видит только положительную сторону. Потому рядом с ней людям жить легче, хотя никакой реальной помощи она оказать не может. Ибо сама живет, как птица, одним днём, без расчета на будущее. Они ничего не создала, никого ничему не научила, никаких ценностей не припасла, но она настоящий человек. У неё есть талант, богатейший талант - всегда оставаться человеком, личностью. Жюльетта считает, что когда человек умирает, то все плохое уходит с ним, а хорошее, то, что пошло людям на пользу, останется.
Мост Сюлли перекинут через остров Святого Людовига. Их два острова посреди Парижа, второй - остров Ситэ. Когда-то на этих островах умещался весь город, и носил он тогда красивое название-Лютеция. А жило на островах кельтское племя язычников паризиев, от них и произошло название Paris.
Камело - искусные рассказчики необходимы прогорающим фирмам или несолидным предприятиям, не сумевшим сбыть остатки товара. И поэтому эта специальность имеет большой спрос. Для «камело» устраиваются даже конкурсы.
А сейчас старая американка и ее молодой муж фотографировал ее на фоне громадного полотна Мейсонье «Отступление Наполеона»: она шла перед серой лошадью императора. Потом она участвовала в «Снятии с креста» Тициана, потом на свадебном мире в «Кане Галилейской» Веронезе, и, наконец, американка решила поспорить в красоте с самой Джокондой. Я поражалась их бесцеремонности и примитивности их культурных потребностей. Их ничто не интересовало, кроме фотографий. Потом они ушли сниматься с Венерой Милосской или египетскими мумиями.
На площади Денфер Рошро Бельфорский лев, скульптор А. Бартольди. Этот скульптор был создателем статуи Свободы.
«Прохожий», по словам Родена, «никогда не останавливается перед тем, что просто. Он думает, что искусство- это вещь сложная и непонятная. Он останавливается только перед тем, что неучтиво зацепляет его любопытство. И совершенно ясно, что самое изумительное в Майоле- это чистота и прозрачность его мастерства и его мысли. Вот почему ни одно из его произведений никогда не привлечет любопытство прохожего». Майоль любил жить один, в его собственной, одному ему понятной атмосфере. Он любил думать, наблюдать, мечтать и наслаждаться тем, что всем остальным людям казалось будничным. У него был свой «университет», и он постоянно искал атмосферы высокого духа анахорета. Этот 83-й артист, преодолевал по 15 км, отыскивая дикие места. Там, где-нибудь на верхушке холма, он раскладывал костер из сухих виноградных сучьев и жарил на углях мясо, приправляя его пряными травами. Во фляге у него было вино, и ничего лучше не было для него, как завтракать на природе, сидя на камушке и глядя на синий Львиный залив.
Нет легких путей к искусству. Каждый путь как большого, так и малого таланта всегда труден. Легкие пути не ведут к подлинному искусству. Майоль
К великим произведениям искусства нужно относиться как к высоким особам. Это дерзость, если сами первыми заговаривают с ними, а нужно почтительно стоять и ждать, пока они сами удостоят разговора.
Мой отец Пётр Петрович Кончаловский никогда не любил и не верил немцам. Знал - английский, французский, итальянский, испанский- и никогда не учился немецкому языку. Он считал немцев высокомерными, тупыми, безвкусными. Не любил музыку Вагнера и у себя на даче в Буграх озорно назвал свинку Изольдой, а поросенка Тристаном. На что наш сторож, молодой Лешка, страшно обиделся: «Да за что же вы его, Пётр Петрович, такого чистенького боровочка, и вдруг Дристаном окрестили?».
Ним, город во Франции, был одним из великих городов Римской империи. Здесь есть античные развалины, средневековые монументы, археологические музеи.
Тараскон, прославившейся легендой о чудище - Тараске, усмиренной Святой Мартой
Крохотная крепость Эг-Морт. Этот городок, разместившийся на площади длиной 500 м, а шириной в 300, был построен королём Людовика Святым, отсюда он послал первых крестоносцев восьмого века в поход на Египет и Тунис, чтобы они именем Господним убивали и завоевывали.
Сказочный городок Ле-Бо, с домами, высеченными прямо в скале над долиной Кро.
Побывали мы и в Сент-Мари-де-ля-Мер, где интересна статуя египтянки Сары - служанки двух святых Марий, принесших в Прованс христианство в 30-х гг н.э. Этих двух Мариц, из которых одна была матерью апостола Иакова, а другая - тетка Иисуса Христа, язычники бросили в лодку без парусов и весел, и бурей их прибило к берегу, с ними была служанка Сара, ставшая впоследствии покровительницей всех цыган Европы.
Вильгельм Левик, у него было драгоценное качество - это кристальная чистота помыслов, намерений, суждений. Редкая чистота и бескорыстие.
Судьба молодого Сурикова беспокоила красноярского губернатора, и он обратился к купцам с предложением помочь молодому художнику. А Кузнецов Пётр Иванович был богат. Сам сибиряк, владел приисками. Пётр Иванович отклонил предложение в складчину, чуя - «именитые» ещё не доросли до потребности в изобразительном искусстве, - и предложил взять на себя все расходы. А вдруг и в самом деле из этого малого выйдет незаурядный живописец, который прославит Сибирь!
Внучка Кузнецова передала всю коллекцию Кузнецова Красноярскому музею. В этом собрании были две картины Сурикова. Одну небольшую картину - «Исаакиевский собор ночью» - Кузнецов купил у Василия Ивановича. Это была первая серьезная работа, и Пётр Иванович, решив поддержать земляка скорее морально, чем материально, приобрел эту вещь за сто рублей золотом, что было по тем временам огромной суммой. Второе полотно - «Милосердный самаритянин» - Василий Иванович сам подарил Кузнецову.
Авиньон. Папский дворец. Те, кто создавал этот дворец, никогда не преследовали никакой цели, кроме личной наживы. А началась все с того, что французский король Филипп Красивый решил не отдавать церковных сборов Ватикану, а оставлять во Франции и, взяв в плен римских пап, перевел папскую резиденцию из Рима в Авиньон.
Гардианы - знаменитые провансальские ковбои, скотоводы.
Поговорка о Провансе: Парламент, мистраль и Дюранса - вот эти три бедствия Прованса.
Простота и удивительный, осенний, какой-то пуссеновский пейзаж- все располагало к душевному отдыху и некоторой деревенской лени и бездумью.

Читать далее
2 понравилось
366
femnew29 ноября 2024 г.
В первый раз за все мои поездки в Париж мне захотелось «ничего не делать». Париж с бронзовой листвой на фоне серого камня, с интимными набережными, меж которых колышутся на темной воде отраженья кучерявых облаков, Париж с его удивительными тихими, узкими улочками, вдруг выбегающими на шумный, суетливый проспект, с его бистро, где в любое время дня и ночи тут же, прямо на улице, сидят за столиками какие-то лениво поглядывающие на вас люди и тянут из рюмок аперитив, этот Париж заманивал меня с утра в дальние кварталы Марэ или на горки Монмартра, или же я шагала, минуя многочисленные мосты, по набережным от Эйфелевой башни до собора Парижской Богоматери.

Я ходила пешком, вбирая впечатления, наслаждаясь тем, что никто меня не ждал и не звал, можно было забрести в кафе и, сев на виду у прохожих, прожевать наскоро длинный хрустящий бутерброд с ломтем свежей ветчины и выпить чашку кофе, а потом, отдохнув, пойти в Лувр, чтобы посмотреть с детства знакомые шедевры, выйти к арке Карузель, и усесться среди дивных статуй Майоля, и смотреть, как по гравию дорожек прыгают стайкой воробьи, вспархивая при приближении чьих-то человеческих ног…

Вечерами мы с Жюльеттой ходили в кино. В этот сезон хороших фильмов было мало, кроме «Рима» Феллини да «Механического апельсина» англичанина Кубрика, нечем было восхититься. С громадных реклам на вас устремлялись револьверные дула, падали простреленные жертвы, переворачивались вверх колесами автомобили, или же вам улыбались голые девушки, исступленно переплетались обнаженные тела, — секс и преступления владели искусством кинематографа. И часто, не досмотрев фильма, мы уходили с Жюльеттой бродить по вечернему Парижу.

Не лучше обстояло дело и с театром. Только одна пьеса заинтересовала меня — «Директор оперы» Ануйя. Я с удовольствием посмотрела этот спектакль в Театре комедии Елисейских Полей. Пьеса эта, острая, о конфликтах, происходящих в современной французской семье, была разыграна хорошими актерами, и в исполнителе главного персонажа — директора — я узнала Поля Мерисса, старого актера, когда-то игравшего с Эдит Пиаф в пьесе Кокто «Равнодушный красавец».
Читать далее
2 понравилось
210
femnew29 ноября 2024 г.
— Какую же нам сделать папку? — в тревоге спрашивал Саша, глядя на рукопись.

Опять думали, гадали, дошли до того, что надо переплести манускрипт в папку, отделанную берестой. Но выход нашелся внезапно. В доме на Николиной Горе лежит на столе скатерть из сурового полотна, на которой расписываются гости, многие из них любили что-нибудь нарисовать. Вот эти автографы я вышивала цветной гладью, и все это пестрое прихотливое узорочье навело меня на мысль вышить папку.

Я взяла кусок полотна, нарисовала двух стилизованных голубков, сидящих на лозах и отвернувших друг от друга головки, за шеи этим голубкам я зацепила большую букву «М», а кругом разбросала замысловатые сказочные русские цветки.

Все это я вышила цветными нитками в теплых тонах, голуби переливались оттенками красного, буква была массивной, черной, корешок вышила я барбарисовыми ветками с ягодками, цветки — фантастически пестрыми. Три дня я провела за работой, затем в переплетной мастерской мне изготовили из этого полотна папку, обтянули ее изнутри красным ластиком, просверлили отверстия в рукописи, переложили ее Сашиными рисунками, под каждый был подложен кусок красного тонкого картона, и все это вложенное в папку было крепко связано красным шелковым шнурком.
Манускрипт получился на редкость оригинальным и красивым. Он выглядел средневековой рукописью.

К тому времени в секретариат Союза писателей пришло на мое имя приглашение приехать в Прованс, на церемонию вручения арлезианскому музею Арлатен перевода поэмы Мистраля «Мирей».
Читать далее
2 понравилось
73