Ваша оценка

3,8

(54)

Кадиш по нерожденному ребенку

В 2002 году Венгрия ликовала: впервые венгерский писатель получил Нобелевскую премию. Имя Имре Кертеса теперь известно всему миру. Имре Кертес - человек, обожженный гитлеровскими лагерями; раны его неисцелимы - время тут не властно. Как жить после того, что пережил узник Освенцима или Бухенвальда? Как смотреть людям в глаза, как им верить, как любить после этого ада, после дыма печей, после этого безумного торжества смерти? Кадиш по-еврейски - это поминальная молитва. `Кадиш…` Кертеса - отчаян...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

54 оценки

5
33%
4
37%
3
11%
2
17%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 60Хотят прочитать 186

Рецензии

rootrude
16 ноября 2012
Зачем читать книгу, если она бьёт тебя наотмашь, словно затевающая пьяненькому мужу скандал жена — истинная причина домашнего насилия и статистической правды о сокращении средней продолжительности жизни мужчины и увеличения числа пустых оболочек с потухшими глазами, которые ходят по одному маршруту каждый день, каждый день, спасаясь только алкоголем и редкими визитами к любовнице (и это в лучшем случае, ведь завести любовницу — это тоже не такая простая задача для посеревшего от налёта жизни — извините уж за такое издевательское обращение с этим словом — существа, которое и человеком-то можно назвать лишь постольку-поскольку, особенно если это существо ещё и еврей), — это как-то донельзя нелогично, это глупо и бесперспективно, словно забавные попытки облитого бензином и подожжённого котёнка сбить огонь, уморительно кувыркающегося по земле и пытающегося убежать от пламени: далеко ли можно убежать, если пламя на тебе, если пламя в тебе, если ты — и есть пламя; зачем, раз за разом, словно по велению волшебной флейты (или каких-то других инструментов — стека и сахарочка?) переворачивать страницы, вчитываясь в нагромождение букв, слов, фраз и предложений, будто ничего другого тебе этой жизнью (извините, у меня опять вырвалось) не предназначено, будто ты — это не ты, а кто-то другой, кто-то, над кем ты весело смеялся, показывая на него пальцем и скаля свои белоснежные (а почему бы и нет?) зубы, ставя себя выше, выше на пару ступеней лестницы — вот только какой лестницы, на этот вопрос ты (я?) ответить не в состоянии; и ты читаешь, читаешь, словно бы от этого зависит твоя жизнь (ну хорошо, пусть будет существование), словно боясь признаться даже себе, что ты (я?) просто пытаешься убежать, скрыться, спрятаться в ворохе букв — чем больше букв, тем меньше шанса быть найденным, — поэтому ты и читаешь, а если не читаешь, то говоришь, а если не говоришь, то слушаешь, пишешь, смотришь — да что угодно, Боже! — лишь бы не оставаться в этой давящей, удушающей и липкой тишине, окутывающей тебя и лишающей сил, лишающей всего, всего, оставляя взамен — учитесь, ростовщики! — ничего, и только слабые отзвуки флейты слышатся в этом ничего, словно напоминание о том, что раньше всё было иначе, что раньше было, и от этого только хуже, Господи... Господи, как же раньше было хорошо, когда был ты, Боже (позволено ли мне обращаться к тому, кого больше нет?), тогда можно было просто сложить с себя ответственность, переложить её на твои плечи, Боже, но тебя больше нет, а есть только эта тишина, которую никак не получается разогнать, развеять — словно чёртова буря ночью, когда кто-то такой же глупый, как и я (ты?) пытается разогнать тьму вспышками молний, не понимая, что это немощные и достойные лишь жалости попытки; попытки, в которых столько же отчаяния, сколько было мужчин в постели шлюхи, которая сейчас оборачивается ничем, на зависть любому "оборотню в погонах"; вот и остаётся (если что-то способно остаться) — говорить, писать, слушать, пить и рефлексировать, чтобы не сойти с ума. Не сойти с ума. Как будто бы это что-то способно изменить. Как будто бы это что-то — способно. Как будто бы это — что-то. Как будто бы... Как?
Читать далее
86 понравилось
30
1K
DownJ
14 января 2018
Нерождённое.
Человек обязан благодарить за постигшее его зло, как за ниспосланное ему добро.
Талмуд, Брахот 48б
Кадиш по нерожденному ребенку – молитва длинною в 200 страниц. Монолог одинокого человека, рассказывающего о себе, своих жизни, детстве, семье, страхах, сожалениях, о пережитом в Освенциме и о своей смерти. Автор играет с формой, забывая о знаках препинания, паузах, абзацах, но помня, что любой текст – это полотно, сотканное из слов и смыслов с определенным ритмичным рисунком. Некоторые мысли повторяются на протяжении всей повести. И слово «Нет» - ответ жене лирического героя на предложение родить для него ребенка. Но постепенно приходит понимание, что это «Нет» сказано не только жене, но и для самому себе. На все сомнения и надежды ответ «Нет».
Автор переворачивает с ног на голову смысл молитвы. Кадиш – прославляет Бога, поминальный кадиш читается по умершему, а если человек даже не родился? Если ему не дали этой возможности или наоборот уберегли от ужасов и страданий? Продравшись через тернии текста, пытаясь уловить смысл, начинаешь понимать, что кадиш то и не по ребенку вовсе. Герой не смог смириться с тем, что произошло с ним, Бог несправедлив, незряч или ему просто все равно? Для героя рождение – уже самое страшное наказание, а любовь и дети – кандалы, удерживающие человека в его личном концлагере.
Так по кому читает кадиш лирический герой? Он сам умер уже давно. Он лишь ходячее тело, приносящее страдания и само страдающее. Он поминает себя и роет свою могилу. Жена любила его и восхищалась им. Он принес ей освобождение, показал путь и возможность другой жизни, но себя спасти не смог.
Героя настигает догадка, что Освенцим случился не просто так, что он уже давно был. Тирания, рамки, сломленные судьбы. Антисемитизм – это не только снаружи, он и внутри самих евреев. Не зря герой несколько раз поднимает тему того, что он загнан в рамки своей нации, что он обязан любить ее, но выделение и обособленность его только пугают. Но взглянем еще шире, не только еврейский народ, весь мир живет по правилам тирании. Сильные заставляют слабых делать то, что им (сильным) угодно, взрослые учат детей и делают им больно, на благо их же, детей (по мнению взрослых). Есть один лишь выход – это Смерть. Потому герой сам копает себе могилу как может и пока может.
Тяжелая книга в плане чтения, она как морские волны: то тебе кажется, что все кристально понятно, то кажется, то вдруг появляется ощущение, что читаешь какую-то муть, затягивающую в депрессию. Сложно привыкнуть к визуальному ряду такого текста, отсутствию пауз. Перескакивание с темы на тему так же сложно воспринимать, как слушать другого человека, слушать внимательно, пытаясь понять и принять его мировоззрение.
Имре Кертес стал лауреатом Нобелевской премии 2002 г., и когда (или если) мне зададут вопрос: «А что ты думаешь о Кадише Кертеса?», и нужно будет дать быстрый и емкий ответ, то я бы сказала словами комитета Нобелевской премии «...в своем творчестве Имре Кертес ищет ответ на вопрос о том, как сохранить свою индивидуальность в то время, когда общество начинает все активнее подчинять себе личность».

Читать далее
14 понравилось
0
635
skripkina
4 февраля 2013
О, эти сумасшедшие, запутанные, закрученные, невероятные предложения, длиной в несколько страниц каждое! Они приводили меня в экстаз. Книга о человеке, который до сих пор находится в плену у своего детства. Он весь мир воспринимает через призму своего прошлого, которое одновременно является и его настоящим, хотя вроде давно закончилось. Но для героя - не закончилось. О, чудесный язык повествования, он только усугубляет всё несчастье, всю запуганность героя. Так невероятно переплетаются язык и чувства героя... Я такого ещё не читала.
Читать далее
8 понравилось
0
228

Все рецензии

Цитаты

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

18+

Ваша оценка

3,8

(54)

Кадиш по нерожденному ребенку

Имре Кертес

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

54 оценки

5
33%
4
37%
3
11%
2
17%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 60Хотят прочитать 186

Рецензии

rootrude
16 ноября 2012
Зачем читать книгу, если она бьёт тебя наотмашь, словно затевающая пьяненькому мужу скандал жена — истинная причина домашнего насилия и статистической правды о сокращении средней продолжительности жизни мужчины и увеличения числа пустых оболочек с потухшими глазами, которые ходят по одному маршруту каждый день, каждый день, спасаясь только алкоголем и редкими визитами к любовнице (и это в лучшем случае, ведь завести любовницу — это тоже не такая простая задача для посеревшего от налёта жизни — извините уж за такое издевательское обращение с этим словом — существа, которое и человеком-то можно назвать лишь постольку-поскольку, особенно если это существо ещё и еврей), — это как-то донельзя нелогично, это глупо и бесперспективно, словно забавные попытки облитого бензином и подожжённого котёнка сбить огонь, уморительно кувыркающегося по земле и пытающегося убежать от пламени: далеко ли можно убежать, если пламя на тебе, если пламя в тебе, если ты — и есть пламя; зачем, раз за разом, словно по велению волшебной флейты (или каких-то других инструментов — стека и сахарочка?) переворачивать страницы, вчитываясь в нагромождение букв, слов, фраз и предложений, будто ничего другого тебе этой жизнью (извините, у меня опять вырвалось) не предназначено, будто ты — это не ты, а кто-то другой, кто-то, над кем ты весело смеялся, показывая на него пальцем и скаля свои белоснежные (а почему бы и нет?) зубы, ставя себя выше, выше на пару ступеней лестницы — вот только какой лестницы, на этот вопрос ты (я?) ответить не в состоянии; и ты читаешь, читаешь, словно бы от этого зависит твоя жизнь (ну хорошо, пусть будет существование), словно боясь признаться даже себе, что ты (я?) просто пытаешься убежать, скрыться, спрятаться в ворохе букв — чем больше букв, тем меньше шанса быть найденным, — поэтому ты и читаешь, а если не читаешь, то говоришь, а если не говоришь, то слушаешь, пишешь, смотришь — да что угодно, Боже! — лишь бы не оставаться в этой давящей, удушающей и липкой тишине, окутывающей тебя и лишающей сил, лишающей всего, всего, оставляя взамен — учитесь, ростовщики! — ничего, и только слабые отзвуки флейты слышатся в этом ничего, словно напоминание о том, что раньше всё было иначе, что раньше было, и от этого только хуже, Господи... Господи, как же раньше было хорошо, когда был ты, Боже (позволено ли мне обращаться к тому, кого больше нет?), тогда можно было просто сложить с себя ответственность, переложить её на твои плечи, Боже, но тебя больше нет, а есть только эта тишина, которую никак не получается разогнать, развеять — словно чёртова буря ночью, когда кто-то такой же глупый, как и я (ты?) пытается разогнать тьму вспышками молний, не понимая, что это немощные и достойные лишь жалости попытки; попытки, в которых столько же отчаяния, сколько было мужчин в постели шлюхи, которая сейчас оборачивается ничем, на зависть любому "оборотню в погонах"; вот и остаётся (если что-то способно остаться) — говорить, писать, слушать, пить и рефлексировать, чтобы не сойти с ума. Не сойти с ума. Как будто бы это что-то способно изменить. Как будто бы это что-то — способно. Как будто бы это — что-то. Как будто бы... Как?
Читать далее
86 понравилось
30
1K
DownJ
14 января 2018
Нерождённое.
Человек обязан благодарить за постигшее его зло, как за ниспосланное ему добро.
Талмуд, Брахот 48б
Кадиш по нерожденному ребенку – молитва длинною в 200 страниц. Монолог одинокого человека, рассказывающего о себе, своих жизни, детстве, семье, страхах, сожалениях, о пережитом в Освенциме и о своей смерти. Автор играет с формой, забывая о знаках препинания, паузах, абзацах, но помня, что любой текст – это полотно, сотканное из слов и смыслов с определенным ритмичным рисунком. Некоторые мысли повторяются на протяжении всей повести. И слово «Нет» - ответ жене лирического героя на предложение родить для него ребенка. Но постепенно приходит понимание, что это «Нет» сказано не только жене, но и для самому себе. На все сомнения и надежды ответ «Нет».
Автор переворачивает с ног на голову смысл молитвы. Кадиш – прославляет Бога, поминальный кадиш читается по умершему, а если человек даже не родился? Если ему не дали этой возможности или наоборот уберегли от ужасов и страданий? Продравшись через тернии текста, пытаясь уловить смысл, начинаешь понимать, что кадиш то и не по ребенку вовсе. Герой не смог смириться с тем, что произошло с ним, Бог несправедлив, незряч или ему просто все равно? Для героя рождение – уже самое страшное наказание, а любовь и дети – кандалы, удерживающие человека в его личном концлагере.
Так по кому читает кадиш лирический герой? Он сам умер уже давно. Он лишь ходячее тело, приносящее страдания и само страдающее. Он поминает себя и роет свою могилу. Жена любила его и восхищалась им. Он принес ей освобождение, показал путь и возможность другой жизни, но себя спасти не смог.
Героя настигает догадка, что Освенцим случился не просто так, что он уже давно был. Тирания, рамки, сломленные судьбы. Антисемитизм – это не только снаружи, он и внутри самих евреев. Не зря герой несколько раз поднимает тему того, что он загнан в рамки своей нации, что он обязан любить ее, но выделение и обособленность его только пугают. Но взглянем еще шире, не только еврейский народ, весь мир живет по правилам тирании. Сильные заставляют слабых делать то, что им (сильным) угодно, взрослые учат детей и делают им больно, на благо их же, детей (по мнению взрослых). Есть один лишь выход – это Смерть. Потому герой сам копает себе могилу как может и пока может.
Тяжелая книга в плане чтения, она как морские волны: то тебе кажется, что все кристально понятно, то кажется, то вдруг появляется ощущение, что читаешь какую-то муть, затягивающую в депрессию. Сложно привыкнуть к визуальному ряду такого текста, отсутствию пауз. Перескакивание с темы на тему так же сложно воспринимать, как слушать другого человека, слушать внимательно, пытаясь понять и принять его мировоззрение.
Имре Кертес стал лауреатом Нобелевской премии 2002 г., и когда (или если) мне зададут вопрос: «А что ты думаешь о Кадише Кертеса?», и нужно будет дать быстрый и емкий ответ, то я бы сказала словами комитета Нобелевской премии «...в своем творчестве Имре Кертес ищет ответ на вопрос о том, как сохранить свою индивидуальность в то время, когда общество начинает все активнее подчинять себе личность».

Читать далее
14 понравилось
0
635
skripkina
4 февраля 2013
О, эти сумасшедшие, запутанные, закрученные, невероятные предложения, длиной в несколько страниц каждое! Они приводили меня в экстаз. Книга о человеке, который до сих пор находится в плену у своего детства. Он весь мир воспринимает через призму своего прошлого, которое одновременно является и его настоящим, хотя вроде давно закончилось. Но для героя - не закончилось. О, чудесный язык повествования, он только усугубляет всё несчастье, всю запуганность героя. Так невероятно переплетаются язык и чувства героя... Я такого ещё не читала.
Читать далее
8 понравилось
0
228

Все рецензии

Цитаты

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

18+

Ваша оценка

3,8

(54)

Кадиш по нерожденному ребенку

Имре Кертес

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

54 оценки

5
33%
4
37%
3
11%
2
17%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 60Хотят прочитать 186

Рецензии

rootrude
16 ноября 2012
Зачем читать книгу, если она бьёт тебя наотмашь, словно затевающая пьяненькому мужу скандал жена — истинная причина домашнего насилия и статистической правды о сокращении средней продолжительности жизни мужчины и увеличения числа пустых оболочек с потухшими глазами, которые ходят по одному маршруту каждый день, каждый день, спасаясь только алкоголем и редкими визитами к любовнице (и это в лучшем случае, ведь завести любовницу — это тоже не такая простая задача для посеревшего от налёта жизни — извините уж за такое издевательское обращение с этим словом — существа, которое и человеком-то можно назвать лишь постольку-поскольку, особенно если это существо ещё и еврей), — это как-то донельзя нелогично, это глупо и бесперспективно, словно забавные попытки облитого бензином и подожжённого котёнка сбить огонь, уморительно кувыркающегося по земле и пытающегося убежать от пламени: далеко ли можно убежать, если пламя на тебе, если пламя в тебе, если ты — и есть пламя; зачем, раз за разом, словно по велению волшебной флейты (или каких-то других инструментов — стека и сахарочка?) переворачивать страницы, вчитываясь в нагромождение букв, слов, фраз и предложений, будто ничего другого тебе этой жизнью (извините, у меня опять вырвалось) не предназначено, будто ты — это не ты, а кто-то другой, кто-то, над кем ты весело смеялся, показывая на него пальцем и скаля свои белоснежные (а почему бы и нет?) зубы, ставя себя выше, выше на пару ступеней лестницы — вот только какой лестницы, на этот вопрос ты (я?) ответить не в состоянии; и ты читаешь, читаешь, словно бы от этого зависит твоя жизнь (ну хорошо, пусть будет существование), словно боясь признаться даже себе, что ты (я?) просто пытаешься убежать, скрыться, спрятаться в ворохе букв — чем больше букв, тем меньше шанса быть найденным, — поэтому ты и читаешь, а если не читаешь, то говоришь, а если не говоришь, то слушаешь, пишешь, смотришь — да что угодно, Боже! — лишь бы не оставаться в этой давящей, удушающей и липкой тишине, окутывающей тебя и лишающей сил, лишающей всего, всего, оставляя взамен — учитесь, ростовщики! — ничего, и только слабые отзвуки флейты слышатся в этом ничего, словно напоминание о том, что раньше всё было иначе, что раньше было, и от этого только хуже, Господи... Господи, как же раньше было хорошо, когда был ты, Боже (позволено ли мне обращаться к тому, кого больше нет?), тогда можно было просто сложить с себя ответственность, переложить её на твои плечи, Боже, но тебя больше нет, а есть только эта тишина, которую никак не получается разогнать, развеять — словно чёртова буря ночью, когда кто-то такой же глупый, как и я (ты?) пытается разогнать тьму вспышками молний, не понимая, что это немощные и достойные лишь жалости попытки; попытки, в которых столько же отчаяния, сколько было мужчин в постели шлюхи, которая сейчас оборачивается ничем, на зависть любому "оборотню в погонах"; вот и остаётся (если что-то способно остаться) — говорить, писать, слушать, пить и рефлексировать, чтобы не сойти с ума. Не сойти с ума. Как будто бы это что-то способно изменить. Как будто бы это что-то — способно. Как будто бы это — что-то. Как будто бы... Как?
Читать далее
86 понравилось
30
1K
DownJ
14 января 2018
Нерождённое.
Человек обязан благодарить за постигшее его зло, как за ниспосланное ему добро.
Талмуд, Брахот 48б
Кадиш по нерожденному ребенку – молитва длинною в 200 страниц. Монолог одинокого человека, рассказывающего о себе, своих жизни, детстве, семье, страхах, сожалениях, о пережитом в Освенциме и о своей смерти. Автор играет с формой, забывая о знаках препинания, паузах, абзацах, но помня, что любой текст – это полотно, сотканное из слов и смыслов с определенным ритмичным рисунком. Некоторые мысли повторяются на протяжении всей повести. И слово «Нет» - ответ жене лирического героя на предложение родить для него ребенка. Но постепенно приходит понимание, что это «Нет» сказано не только жене, но и для самому себе. На все сомнения и надежды ответ «Нет».
Автор переворачивает с ног на голову смысл молитвы. Кадиш – прославляет Бога, поминальный кадиш читается по умершему, а если человек даже не родился? Если ему не дали этой возможности или наоборот уберегли от ужасов и страданий? Продравшись через тернии текста, пытаясь уловить смысл, начинаешь понимать, что кадиш то и не по ребенку вовсе. Герой не смог смириться с тем, что произошло с ним, Бог несправедлив, незряч или ему просто все равно? Для героя рождение – уже самое страшное наказание, а любовь и дети – кандалы, удерживающие человека в его личном концлагере.
Так по кому читает кадиш лирический герой? Он сам умер уже давно. Он лишь ходячее тело, приносящее страдания и само страдающее. Он поминает себя и роет свою могилу. Жена любила его и восхищалась им. Он принес ей освобождение, показал путь и возможность другой жизни, но себя спасти не смог.
Героя настигает догадка, что Освенцим случился не просто так, что он уже давно был. Тирания, рамки, сломленные судьбы. Антисемитизм – это не только снаружи, он и внутри самих евреев. Не зря герой несколько раз поднимает тему того, что он загнан в рамки своей нации, что он обязан любить ее, но выделение и обособленность его только пугают. Но взглянем еще шире, не только еврейский народ, весь мир живет по правилам тирании. Сильные заставляют слабых делать то, что им (сильным) угодно, взрослые учат детей и делают им больно, на благо их же, детей (по мнению взрослых). Есть один лишь выход – это Смерть. Потому герой сам копает себе могилу как может и пока может.
Тяжелая книга в плане чтения, она как морские волны: то тебе кажется, что все кристально понятно, то кажется, то вдруг появляется ощущение, что читаешь какую-то муть, затягивающую в депрессию. Сложно привыкнуть к визуальному ряду такого текста, отсутствию пауз. Перескакивание с темы на тему так же сложно воспринимать, как слушать другого человека, слушать внимательно, пытаясь понять и принять его мировоззрение.
Имре Кертес стал лауреатом Нобелевской премии 2002 г., и когда (или если) мне зададут вопрос: «А что ты думаешь о Кадише Кертеса?», и нужно будет дать быстрый и емкий ответ, то я бы сказала словами комитета Нобелевской премии «...в своем творчестве Имре Кертес ищет ответ на вопрос о том, как сохранить свою индивидуальность в то время, когда общество начинает все активнее подчинять себе личность».

Читать далее
14 понравилось
0
635
skripkina
4 февраля 2013
О, эти сумасшедшие, запутанные, закрученные, невероятные предложения, длиной в несколько страниц каждое! Они приводили меня в экстаз. Книга о человеке, который до сих пор находится в плену у своего детства. Он весь мир воспринимает через призму своего прошлого, которое одновременно является и его настоящим, хотя вроде давно закончилось. Но для героя - не закончилось. О, чудесный язык повествования, он только усугубляет всё несчастье, всю запуганность героя. Так невероятно переплетаются язык и чувства героя... Я такого ещё не читала.
Читать далее
8 понравилось
0
228

Все рецензии

Цитаты

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

Кадиш по нерожденному ребенку

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Нерождённое.

Цитаты

Подборки с этой книгой

Концлагеря

Вторая мировая война в книгах зарубежных писателей

Серия «КВАДРАТ»

Книги О и ДЛЯ чайлдфри

Чернуха

Кадиш по нерожденному ребенку

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Нерождённое.

Цитаты

Подборки с этой книгой

Концлагеря

Вторая мировая война в книгах зарубежных писателей

Серия «КВАДРАТ»

Книги О и ДЛЯ чайлдфри

Чернуха

Кадиш по нерожденному ребенку

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Нерождённое.

Цитаты

Подборки с этой книгой

Концлагеря

Вторая мировая война в книгах зарубежных писателей

Серия «КВАДРАТ»

Книги О и ДЛЯ чайлдфри

Чернуха