Собрание сочинений в четырех томах. Том 2

Какой яркий, горячий рассказ. Фадеев пишет хлестко, жгуче, образы сыпятся на читателя, обволакивая его тайгой, Дальним Востоком и авторской юностью, вплавленной в фантазию.

Меня впечатлила, кроме такого упоительного языка, компоновка. Герой просыпается на опушке сказочного леса и несется к цели через страх, воспоминания, воображение и препятствия. Сюжет напоминает что-то фольклорное или фэнтезийное, революция, вероятно, делает все вокруг таким же нематериальным.

Литература создавала мир вокруг себя, и Фадеев рисовал себя в герое, который он и, конечно же, не совсем он. Тут и ранняя седина, и воля, и целеустремленность. Сколько здесь анализа, а сколько придания себе желаемых черт? Черт его знает, но и это по-своему увлекательно.

Ключевым показался мне эпизод выхода из тайги и встреча со смолокуром. Это осторожное прощупывание – кто перед ним, насколько свой? Мне это почему-то отчетливо напомнило, как похожий сюжетный поворот решал Полевой в «Повести о настоящем человеке», где Мересьев тоже пережил похожую адаптацию обратно в мир людей. Но Старик Фадеева куда более Соколиный глаз, чем раненый герой Полевого, он несколько вальяжен и строг, хотя открывающаяся долина и его поражает – вот они, люди, народ. Хотя и японцы, и казаки по-прежнему рядом.

Есть тут и специфически дальневосточное, и очевидное общечеловеческое. Этот рассказ как влитой вошел бы в антологию с соответствующей прозой Хемингуэя и Фолкнера и, например, "Донскими рассказами" Шолохова. Какой потенциал был в Александре Александровиче! При всей его любви к Толстому и Куперу, жизнь диктовала совсем другой слог и ритм, и ритм этот рвался наружу, кипел, клокотал и выплескивался "Разгромом" и такими рассказами.

Дебютная проза Фадеева, которой он потом немного стеснялся. Но стеснялся зря – она хоть и юношеская, но очень много обещает, обещает языком, синтаксисом, экзотикой, композицией и отсылками. Очень горяча и фабула, но это общее качество эпохи, этим никого не удивишь, а вот личные особенности Фадеева так тут видны, так выпуклы, что я был покорен.

Прелесть в том, что автор играет с дальневосточной экзотикой, но точно знает меру, не забывая, что это фон, а не лейтмотив. Главное – люди и революция. Борис Колоницкий, рассказывая об октябре 1917-го, говорил, что кое-где он наступил уже в сентябре, имея в виду, что власть на местах перешла к большевикам раньше, чем в столице. По Фадееву в глухих местах Приморья Октябрь наступил еще в июле.

Густой, густой бульон в супе Фадеева. Тут все похоже на все, и все индивидуально. Мерещится и «Цемент», и «Донские рассказы», и «Поднятая целина», и «Люди на болоте». Сама завязка – коммунист во главе сельской администрации или просто глава сельской администрации в революционные времена – любопытна и воспроизводима. Еще один поджанр вестерна/истерна, прослеживаемый, пожалуй, до, например, фильма «Никто не хотел умирать». Но толика дальневосточной специфики делает варево иным, с каменным гольдом Тун-Ло, раскосыми глазами Кани и удивительным количеством плотского, чувственного. Сколько здесь физической любви и борьбы полов! Те самые советские ревущие двадцатые.

Интересно, чего больше в довольно частом переносе американских реалий на наш Дальний Восток? Реального сходства или имперского воображения? Но и Арсеньев рисует Дерсу Чингачгуком, и Фадеев делает свою долину местом борьбы русских поселенцев и гольдов-индейцев, почти пироги и мокасины, перенося на эту землю другие социальные отношения. Другие ли отношения? Но революция обещает гольдам один закон для всех людей, и Тун-Ло рад. Будут ли также рады переселенцы?

Мне показалось интересным, что Фадеев не уподобляет революцию разливу, который охватывает его долину. Читатель ждет уж рифму розы, ан нет, это сюжетообразующий момент, но не метафоричный. Красота.

Славная, славная повесть. С атмосферой Февраля, с войной и бегущими с фронта солдатами, с экспроприацией и остатками имперских проектов в тайге, с любовью, инородцами и смешением рас. И ясным, четким голосом автора, который гнет свою линию, ангажирован и целеустремлен, но не прямолинеен. Ставьте маркировку 18+ и смело в массы.

Так удивительно совпало, что одновременно я читала две книги, время и место действия которых пришлось на 20-е года прошлого века в Приморье– эту и «Пароль не нужен» Юлиана Семенова. Роман посвящен битве Страны Советов за Дальний Восток. Желающих оторвать свой кусок было много как всегда - японцы, американцы, французы, чехи, канадцы, китайцы- казалось, весь мир ополчился против молодой советской республики. Роман, к сожалению, не закончен, но масштаб задумки писателя впечатляет – большевистское подполье, крестьянские восстания, вылившиеся в партизанское движение, японская оккупация и американские уши, торчащие отовсюду, зверства белогвардейцев – все это описано очень подробно, хоть и несколько суховато. В романе много героев, они все очень разные, но следить за судьбой каждого очень интересно, настолько живыми их изображает писатель. Лена Костенецкая, воспитанница владельца рудников Гриммера, ее брат Сережа, примкнувший к красным, революционер Петр Сурков – человек непростой судьбы, впрочем, только таких и принимала революция. И, конечно, Сарл –представитель коренного народа удэгэ, о жизни, обычаях, легендах которого нам расскажет писатель. Очень рада, что появилась возможность прочитать эту книгу, я ее даже купила себе в библиотеку – советское издание 1982 года, с ценой 2р. 80 коп. Эти страницы нашей истории мне совсем не были известны. Честно, мне очень неловко, но я считала, что советская власть пришла сразу и везде, а оказывается, что рождение новой страны было исключительно тяжелым. История ходит по кругу опять и опять – как и тогда враги только и ждут, когда Россия даст слабину, чтобы начать рвать ее на части. Но, как и тогда это у них это не получится.