
Великая война и февральская революция
Александр Иванович Спиридович
4,6
(7)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень заметно, что мемуары жандармского полковника (впоследствии - генерал-майора) Александра Спиридовича, начальника царской дворцовой охраны, скомпонованы из трех составляющих. Первая - это описание поездок венценосного объекта по стране, в буквальном смысле травелог, подробный и довольно скучный: куда ездили, когда ездили, кто встречал, кто ура кричал, здесь делегация крестьян, там дворян, здесь рабочих, там купцов, в одном городе преподнесли сотню тыщ, в другом - полмиллиона (из-за повсеместного сования царю огромных сумм его поездки больше напоминают полюдье князя Игоря).
Вторая составляющая - это сводки с фронта, которые Спиридович, естественно, как и любой в окружении императора, получал в полном объеме и вовремя, особенно после смещения великого князя Николая Николаевича с поста главковерха; поскольку данные тома воспоминаний жандармского офицера касаются Первой мировой, то и долю военные реляции с комментариями образуют немалую, хоть ничего нового по большей части мемуарист не пишет.
И, наконец, третья, и самая оригинальная, составляющая - это слухи. По месту работы Спиридович имел доступ как к тайнам двора, а по должности - к файлам Охранного отделения, так что скандалы-интриги-расследования представлены в полном объеме, и с весьма подробным и объективным анализом: дело Мясоедова, дело Хвостова-Ржевского, скандалы вокруг Распутина, подоплека министерской чехарды, "заговор великих князей", комиссия Батюшкова. К сожалению, именно эта часть - единственная, в которой виден автор; обычно он напоминает свадебного фотографа: вроде в гуще событий, а на фотографиях его нет. Спиридович крайне мало пишет о том, как он организовывал охрану, с какими трудностями приходилось сталкиваться, как обстояли дела с параллельными охранными структурами, какие сложности создавали левые, а какие - правые. Местоимение "я" появляется только с лета 1916, когда автора переводят на должность ялтинского градоначальника: здесь Спиридович позволяет себе расслабиться и с видимым удовольствием рассказывает, как боролся с "хвостами", антисемитизмом, вмешательством великих князей, нехваткой продовольствия, инфляцией и недоразвитостью инфраструктуры.
В принципе, это даже не совсем мемуары - скорее, подробное изображение событий от инсайдера. С самого начала войны Спиридович тщательно отслеживает малейшие проявления будущих революционных событий (понятно, что задним числом, это ведь не дневник): нарастающее недовольство вмешательством императрицы в дела госуправления, дискредитация династии Распутиным, активность левых и либеральных депутатов ГосДумы, усиливающееся влияние Земского Союза, саботаж со стороны Военно-Промышленных Комитетов, правительственная чехарда, наконец, убийство "Нашего Друга" - и перефразируя одного известного адвоката, постепенно множество малозаметных штрихов складываются в слово РЕВОЛЮЦИЯ.
Мемуарист видит как отсутствие необходимых реформ, моральная деградация общества, стремление буржуазии к власти, военные неудачи и совершенно невероятных размеров паралич власти привели к неизбежной катастрофе, но выступает как беспомощный наблюдатель, ибо сделать он ничего не может - никто при дворе и в правительстве не может и не хочет брать на себя ответственность и прислушаться к идущим отовсюду предупреждениям. Уже давно на стене горят слова МЕНЕ ТЕКЕЛ ФАРЕС, но всем проще думать, что это такая праздничная иллюминация.

Александр Иванович Спиридович
4,6
(7)

Царский двор, Петербург, Ставка, крымские дворцы - глазами начальника охраны царской семьи, который не впадал в фанатичное распутинопоклонничество и из-за этого был отдален от двора и переведен на пост ялтинского градоначальника. Очень печально. Спиридович был профессионалом своего дела, умным и трезвомыслящим человеком, преданным царской семье, он мог бы оказаться полезным, к нему нужно было прислушиваться в некоторых вопросах, но он не входил в круг друзей Распутина и безумной Вырубовой, потому был сослан с глаз долой. Как же была самонадеянна в своем упрямстве наша несчастная царица и с каким чудовищным постоянством она отталкивала от себя всех, кто пытался до нее достучаться...
В мемуарах - интересные эпизоды из жизни императорской семьи, аристократии, придворных, фронтовые подробности, интриги в тылу.

Александр Иванович Спиридович
4,6
(7)

У всех была безусловная твердая вера в успех на фронте. Но все боялись за тыл.

1-го декабря, в Царском Селе, в государевом дворце скончалась фрейлина княжна Софья Ивановна Орбельяни. Несколько лет она была прикована к постели параличем и медленно угасала. Ее очень любила вся Царская Семья. Когда-то княжна была очень близка к Государыне. Дружба Царицы с Вырубовой и болезнь княжны оттеснили княжну. С княжной как бы отходили в вечность последние воспоминания о тех годах, когда молодая, веселая, здоровая Царица Александра Федоровна ездила с княжной верхом, в Крыму, была свободна от «темных влияний».

Такой молодежи, какую выпускали наши кадетские корпуса, не имела ни одна из европейских армий. Вероятно, с ней могла соперничать только германская, но у нашей было заложено больше добра и сердца.


















Другие издания
