Александрийская поэзия

В сборник вошли произведения Феокрита, Мосха, Биона, Каллимаха, Аполлония Родосского, эллинистическая эпиграмма.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

23 оценки

5
35%
4
43%
3
13%
2
9%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 28Хотят прочитать 101

Рецензии

booksmen
28 февраля 2026
Бритая поэзия эллинской эпохи
Беру книгу... В руках моих богатство, ценность которого трудно переоценить. В ней собраны мысли и чувства людей, которых давным-давно нет, и не просто людей, а людей великой эпохи – эпохи античного мира.
Александрийская поэзия... Античная литература условно разделена не по чьей-либо прихоти. Я не имею в виду литературу после рождества Христова. Речь идёт об эллинской литературе или как ещё её называют –Александрийской и предшествующей - литературе классического периода. Почему Александрийская? Потому что Александрия стала примой среди культурных центров того времени. Возвышению способствовали походы Александра Македонского, основание новых городов, расселение греков по ойкумене, и активная деятельность передовых римских умов по пропаганде греческой культуры.
С чего началась классическая литература? С нарциссизма. Читатель готов уже швырнуть в меня тухлым куриным яйцом? – бей, но выслушай!
Однажды семь мудрецов Древней Греции собрались в Дельфийском храме Аполлона, испили винца, помыслили коллективно и,не мудрствуя лукаво, начертали следующее: «ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ». Познание завершилось озарением Нарцисса!
Когда писаный красавец грек увидал своё отражение на водной глади, он понял, что в мире нет ничего красивее человеческого тела! В этой идее заключён краеугольный камень литературы и философии того периода. Человек – это часть природы и боги похожи на него, во всём похожи. Именно поэтому богам свойственны все дурные наклонности человека и положительные свойства человеческой натуры. Все греческие боги были бородатые(дитя Эрот не в счёт!), и греки бороды носили, потому что бриться и вообще как-либо изменять своё тело считалось зазорным, недостойным. Поскольку тело человека совершенно и оное не требует ровно никаких изменений.
Человек пытался познать самого себя, чтобы понять философскую сущность бытия. И познал! Человек велик и величие его в неизменности его облика и в соединении с природой.
Однако столкновение греческой культуры с Востоком, с культурами более древними дали толчок к изменению осознания своего бытия. Новое бытие греков-завоевателей породило и новое бытие. Отсюда изменилась и сущность литературы новой эллинистической эпохи. Греки принялись повсеместно брить бороды! Вам смешно? Напрасно. А в этом соль нового бытия греков. Человек может и должен улучшать свою природу, работать над собой, улучшать своё тело и обогащать свой внутренний мир. Человек, его тело, его мысли – более не идеал, но можно и нужно стремиться к совершенству.
Новое мышление, конечно же, не могло не отразиться в литературе.
Читая книгу «Александрийская поэзия», кажется временами, что авторы мысленно живут и творят в благословенной Элладе... Читаю и вижу, словно наяву:
Вот аргонавты-храбрецы несутся под парусом, презрев саму смерть, навстречу неумолимо-грозным скалам Симплегадам... А вот Фессалия...гора Парнас, где златокудрый Аполлон в венке из красных роз в окружении девяти муз с упоением внимает сладкозвучной арфе...
А что это за очередь? Куда?! На гору Геликон к источнику Ипокрена, что дарит творческое вдохновение пиитам. Ползёт нескончаемая вереница из страждущих вдохновения пиитов...
А это кто ещё?..

Безусый робкий вьюнош,
испивший воду из кастальского ключа
в надежде стать пиитом,
и в благодарность за чудесный дар
решивший тут же Аполлону
продекламировать торжественно стихи...
А в этот знойный час
совсем неподалёку под платаном
вкушали плод оливы дикой и любви
сатир и нимфа...
Александрийская поэзия подхватывает меня и уносит в самую верхнюю часть неба – эмпирей... Здесь, среди чистого огня и яркого света я испытываю невыразимое блаженство... Это ли не счастье? Но оное было бы неполным, кабы не откупорил я бутылочку любимого грузинского вина... Божественный нектар разлился во мне и в возвышенном состоянии моей души помог прочувствовать симфонию небесной гармонии... Но пьянило не столько вино, сколько радость перворождённого от соприкосновения с неведомым доселе...
Картины фантастические сменились на реальную действительность. И более того, иной раз пиит лишь намекал, обозначив нечто, а воображение читателя уж разыгрывалось в волюшку да не на шутку...
Я вижу храм великой богини Востока Изиды в Саисе, где начертано сие: «Я ТО, ЧТО БЫЛО, ЕСТЬ И БУДЕТ: НИКТО ИЗ СМЕРТНЫХ НЕ ПРИПОДЫМАЛ МОЕГО ПОКРЫВАЛА.» Величественная статуя богини видела тысячи тысяч преклонённых пред ней, смиренно склонённых голов и согбенных спин, но...не видела ещё философа-киника пьяного до невозможности. Набравшийся философ прочёл грозную надпись, ощерился довольно, и, фривольно подмигнув статуе, попытался приподнять изваянное покрывало и заглянуть под него... Я не знаю, что он пил, но храмовые слуги, уверен, непременно дознаются...
Сладкозвучный ветер пиитов зефир несёт меня дальше... Кому внимает возбуждённая толпа? Кто сей красноречивый оратор? Приезжий философ из Аттики, жители коей издавна отличались красноречием. Недаром знаменитый римский оратор Цицерон говорил, что «они были посыпаны солью остроумия».
От дуновений Зефира звенят-позванивают серебряные колокольчики, их мелодичный переклик подчёркивает страстные чувства александрийских пиитов...
А это кто в кустах? – Пускает слюни
И вожделеет юноша в хитоне,
За девами нагими наблюдает.
Забыл, предерзкий, что карают боги
За нарушенье тайн – немилосердно!
А впереди весёлый гам – шумливая разноголосица! Что это: очередной лукуллов пир, устроенный каким-то меценатом для бедных пиитов и художников? Нет, это званый вечер у модной Александрийской гетеры. Ручьями здесь льётся её любимое хиосское вино, играют кифаристы, состязаются пииты... То и дело произносятся здравицы в честь хозяйки дома, в честь Аполлона и девяти муз...
И вот заспорили два охмелевших мужа!
Один пиит безмерно хвалит Гименея,
он ратует за брак – обряд законом подтверждённый,
религией навечно освящённый;
его соперник, юноша не зрелый
за Эрота стоит, не сдвинешь с места,
любовь свободную возносит до небес...
Готовы оба за идею насмерть биться!
Гетера их увещевала, а сама тишком
за слугами рабыню отослала, –
глупцы да не испортят праздник ей.

Покинул я сей дом гостеприимный
и дальше углядел другой раздрай!..

Фракийцы пьяные заспорили о старом,
к какому роду-племени Геракл принадлежал!
Известно всем и каждому - фракийцем он рождён,
но из какого рода-племени фракийцев?!
Из гедов? Мисов? Астов? Агарян?..
А может быть из бесов? Бисаитов?..
А может македонец вовсе он?!
Фракийцев семеро - по одури дубьём
Вовсю дубасили с проклятьями друг друга,
ливанским кедром с кровью добиваясь
родства с божественным Гераклом...

На свару глядя, плачу и смеюсь:
о боже, как же с вами мы похожи!..

А вот Геракла вижу на распутье:
из мрамора он, римский Геркулес.
Застыл в раздумьях... Выбрать что ему:
изнеженную жизнь, где вдосталь удовольствий,
и роскоши в избытке, иль Добродетель –
к славе тяжкий путь?! А рядом двое:
зрелый муж, сединами изрядно убелённый,
и юный отрок. В разности они
глядят на мраморную нерешимость!
У юноши в очах восторг, он выбор сделал без раздумий.
А зрелый, мрамора белей, стоит, слезами умываясь...

А музыка небесных сфер - притихла, стала поспокойней...
И ветерок отнёс меня на место вечного покоя.
Жизнь человека коротка, а жизнь искусства долговечна!
Средь каменных безмолвных эпитафий
ты это понимаешь очень быстро.

Вот пиитесса местная - Носсида,
С восторгом переявши дар Сапфо,
Дарила страсть и жар души народу,
Пока огонь сердечный не угас.

Как много говорят иные надписи могил:
Моряк... Рыбак... Дитя трёх лет...
В сраженье павшие герои...
Вот пьяница, что чашами большими пил, вино совсем не разбавляя...
Опять моряк... Пастух... Арфист... И честная ткачиха...
И снова пьяница, старуха в этот раз...

«Прах Марониды здесь, любившей выпивать
Старухи прах зарыт. И на гробу её
Лежит знакомый всем бокал аттический;
Тоскует и в земле старуха; ей не жаль
Ни мужа, ни детей, в нужде оставленных,
А грустно оттого, что винный кубок пуст.»

Годами, чаю, грешная старушка
на пиршествах винцо вовсю лакала!..
Но...тише! Как сказал мудрец Хилон:
Об умерших живым не след злословить.

«УМЕР ВЕЛИКИЙ ПАН!» - слова сии звучат как символ заката великой эллинской культуры. Но до тех пор, пока существуют книги,мы, читатели, будем читать и перечитывать оные, в том числе и «Александрийскую поэзию», всем существом своим стараясь постичь волшебную гармонию небесных сфер.
Читать далее
5 понравилось
44