Ночная песня погонщика Ёсаку из Тамба. Японская классическая драма XIV–XV и XVIII веков

Прочитал я эту книгу, и подумалось мне: а насколько вероятно, что европейский театр позаимствовал многие идеи у японского средневекового театра? Думается, вероятность велика. Вот что я подчерпнул из несколько косноязычного, но чрезвычайно полезного и информативного вступления Веры Марковой.

...У театра Но есть два основополагающих принципа: мономанэ (правда, слияние с маской) и югэн (сокровенное и темное, катарсис, сверхкрасота и эстетика) - через тьму и страх, ужас и уродства к красоте, своеобразная "возгонка" жизни. Высокая драма не может показывать "правду" - это право комедии и фарса, место которым есть практически в любой пьесе японского театра, но их место и продолжительность строго ограничены (потому допускается импровизация) и носит характер интерлюдии.

Самая почетная - маска старцев. Вообще же, маска в японском театре Но играет идеальнее лица, хотя она неподвижна и в сущности неизменна. Этот хитрый парадокс маски Но описан у Кобо Абэ в романе "Чужое лицо", используются ширмы (ср. с театром Жана Жене), актеры не уходят со сцены, но "просыпаются" в нужный момент - они как пустые куклы, СОВЕРШЕННО отрешенные от мира, которые всецело подчиняются ритму и замыслу актера-драматурга.

У действия есть строгий "регламент": замысел и ритм не терпят импровизаций, от них же предостерегают обильные ремарки. Таким образом, театр Но - это театр-ритуал (ср. - крюотический театр). Используются искусственные тембры голоса, особая хореография: например, в танце войнов допускаются резкие прыжки (они и голоса - ср. - Роман Виктюк), эклектика элементов - синкретизм и цитатность.

Понять и проникнуться прелестью самих пьес, честно говоря, довольно тяжело, как и уследить за всеми вкраплениями-цитатами: перевод на русский "убивает" поэтичную двойственность японского, и местами превращается в пустой и напыщенный, и потому смешной, пафос ("пора вам спать, маманя"). Возможно, поэтому мне не очень пришлись по вкусу лирические драмы (суть - экзистенциалистские трагедии) Каннами Киёцугу ("Гробница Комати" - но она мне понравилась, там очень обаятельные персонажи), Дзэами Мотокиё ("Такасаго" - история любви двух сосен, "Горная ведьма" - инфернальный рассказ о несчастной жизни ведьмы, "Киёцунэ" - про самурая и его жену, "Таданори") и Кандзэ Кодзиро Нобумицу ("Фуна-бэнкэй"). Впечатление такое, что актеры всегда смотрят в одну сторону - Неназванного.

Фарсы театра Но представляются более интересными - юмор их интернационален, о чем говорят названия пьес - "Удар в нос", "Гусь и даймё", "Женщина, вымазавшаяся тушью", "Подаяния не дали", "Моление об исцелении поясницы", "Трое калек" и т.д. - и их сюжеты, которые представляют собой типовые и знакомые ситуации. Поэтому никаких "культурных" барьеров тут не возникает - в конце концов, шедевральный навозный жук из комедии Аристофана смешит очень эффективно, а вот античные трагедии как-то менее действенны - видимо, их возраст все же сказывается.

Самое крутое в этом сборнике - драматические поэмы театра дзёрури - они более эпичны, у них богатая фактура (сочетание трагедии, неожиданной развязки и обязательный фарс, комизм, присутствие и локализация которого не декларируется) + есть рассказчик. Сюжеты очень хитры, остры, психологичны. Рок, карма и далее по тексту. Они представлены творчеством Тикамацу Мондзаэмона ("Ночная песня погонщика Ёсаку из Тамба" - сложная семейная ситуация и блуждания в преддверии ада перед двойным харакири, которого, к счастью, не случается, "Самоубийство влюбленных на острове Небесных Сетей" - трагичная и красивая история любви, "Масляный ад" - о балбесе Ёхэе, который натурально запутался и заблудился). Надо сказать, что мы застаем ситуацию в тот момент, когда роковой узел уже затянут, и нам лишь остается ждать развязки.

В общем, не зря Рюноскэ Акутагава распекает в одной из своих новелл Стриндберга, кажется, который ругал манеру рвать платочек за спиной. Японская театральная традиция слишком мнообразна и глубока, чтобы можно было от нее каким-либо образом отмахнуться.