
Библиотерапия / Лечение книгами
lakony
- 103 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
В дневниках Шварца много живья. Не книжности. Другого вещества. Короткие датированные словесные обрисовки. Шварц выложил жизнь при царе, при блокаде, при советской власти людьми. Сделал из них телефонную книжку и описал ими же себя. В его кругах, которые он примерял к себе годами, прежде чем решился стать писателем и драматургом, было ругательным слово «литературно». В этих дневниках вокруг автора сплошь люди искусства, и читая, становится не понятно, откуда взялись в Ростове, Петрограде, Москве, «человеки другого вида» не критики, не писатели, не режиссёры, не актёры, не поэты, ведь по Шварцу жизнь состояла в 1910-1955 только из перечисленных и нет другого фона, густая смесь искусства и людей искусства в непрестанной борьбе.
Зарисовки персонажей в дневниках отличные:
Мне хотелось вчитаться и увидеть за лабиринтами людей самого Шварца, но, не смотря на объёмы дневников, он плохо угадывался до самого конца. Так и не воплотился. Скрывался за своими страхами «не могу писать, не могу писать честно, не могу писать глубоко, не могу писать достоверно, не могу писать не переиначивая..и т.п.» - хотя то, что быть ему писателем, он решил в самом детстве, в 6 лет и был им.
Самокритичность в дневниках безграничная и всё он себе там приписал, что я не выношу ни в смертных, ни в писателях: безвылазную меланхолию, лень, неприспособленность…В юности его, по всему прочитанному, можно охарактеризовать словами «невыносимый и изнеженный». Но что-то ведь потом происходило, варилось, колдовалось и сделало его волшебным.. Рассказать об этом в дневниках он не смог. Так только..проблески странности, тепла:
В книгах-дневниках мне хочется найти историческую персонифицированную достоверность. Что чувствовал и видел, в каких настроениях пребывал человек, наблюдая одну смену государственного строя за другой, о чём думал он на заседаниях худ. советов, когда глумили его произведения или его друзей, как он ощущал реальность, дежуря на чердаках во время обстрелов Ленинграда и забрасывая землёй снаряды, чтобы они не разорвались..Как он разговаривал со своей дочкой, в разные её дачные периоды..
Всё это позволяет увидеть историю, которой нет в учебниках и нет даже в фильмах, всё это его прямой взгляд на идущую вокруг жизнь, для него она прошла, но я вижу её через него. И Шварц своими короткими и не очень заметками сделал тысячи окон в прошлое и я посмотрела во все.
Тепла в дневниках много, Шварц его прошивает между строк, воздаёт всем, даже самым острым и вредоносным персонажам своего бытия. Возможно его волшебство где-то там, в чутких настройках. Раскрашивать реальность и людей до сказочности он умел не потому, что дорисовывал то, чего нет, а, судя по дневникам, скорее действительно видел всё именно так – чудесно, печально и мудро.

Это не просто книга. Это - целый диалог с кем-то бесконечно мудрым и интеллигентным. Диалог буквально обо всём, но в первую очередь об искусстве и литературе. И о жизни. О простой жизни простого, но одновременно и бесконечно сложного человека.
Читать - одно удовольствие! И плевать на объём. Это было практически живое общение, где человек делится с тобой чем-то сокровенным, наболевшим, или просто делится тем, что сейчас творится в его голове, что беспокоит: бытовые дела, поступки людей, события из жизни. Но лично для меня самым ценным стали записи о писательстве - вся правда без всяких украшательств: и про кризисы, и про самобичевание, и про выход из стагнации, и про взлёты и падения... А ты сидишь себе, мотаешь на ус, и понимаешь, как в случае чего вести себя. Бесконечно ценное произведение.

Я никогда не любил самую форму, я находил ее, если было что рассказывать.









