Дарвин и Гексли

Прекрасная книга рассказывающая о прекрасных событиях в немного темном, но столь милом, пытливостью своих воззрений, 19 веке. Персонажи книги - видные ученые: Дарвин, Гексли, Гукер, Уоллес, Ляйелл, Оуен и прочие - показаны не с одного бока, а во всей гамме своего жизненного опыта, амбиций, стремлений и разочарований, волнений и невероятной потребности в понимании и освещении вопросов о нашей планете, нашей истории, причине нашего существования, зарождения, жизни в обществе и выживания в эволюционной волне нашей планеты. Величайшее столкновение науки с церковью произошло именно в это время и закончилось рациональным поражением церкви, представлявшей тогда все стороны существования человека и не терпящей никаких возражений против вечности, настаивая на догматической абсолютной правдивости религиозных писаний. Уже тогда не оставалось никаких сомнений в правдивости эволюционной теории и мифилогической направленности религии. Молодые умы того столетия, вероятно, представляли как буквально в ближайшее время человечество уйдет от религиозных догм на прекрасно оснащенных, наукообразующих рельсах в стремительный путь развития и свернет горы перед разгадкой тайн нашего существования. Тем стыднее за наше поколение, когда вопрос об эволюции до сих пор стоит и есть люди, открыто заявляющие о том что был всемирный потоп, о том что наш мир появился за 7 дней и т.д. , в общем и целом можно увидеть все тот же 19 век, лишь ученных, подобных описанным, сейчас нет. Книга полезна для появления четкого понимания происхождения человека, теории эволюции, естественного отбора, истории написания главных работ, а так же личной жизни Дарвина, Гексли: чем они жили, о чем думали, как ладили друг с другом, над чем негодовали и умилялись. Советую.

Показывая жизнь Дарвина, Гексли и сотоварищей, автор подтверждает универсальность открытия Дарвина, его основного труда. Конечно же, не обходится и без тяжелого, долгого пути к просветлению. Роман, он на то и роман, чтобы приукрашать. Жизнь молодого Чарльза показана романтично, к старости, он выглядит мудрым и доброжелательным. Лишь в нескольких местах говорится о тех письмах Дарвина, в которых упоминается о некоей революционной настроенности ученого по отношению к Церкви и религии. Эпоха показана прекрасно: грязь, народная воля, напыщенность, дружелюбие; все атрибуты, т.с.. Книга насыщенна юмором, даже в русском переводе, что особенно удивляет, не смотря на то, что переводы обычно делаются шаблонно.

Нашим предком был зверь, который дышал в воде, имел плавательный пузырь, большой хвост-плавник, неразвитый череп и был, несомненно, гермафродит! Автор книги – Уильям Ирвин, профессор Стенфордского университета, создавший себе имя исследованиями викторианской эпохи. Спор богословов об учении Дарвина он разрешил дипломатично, поставив на одну ступеньку и ангелов, и обезьян и самих викторианцев. Книга в оригинале так и называется «Обезьяны, ангелы и викторианцы». Гексли, тот самый, который считается автором понятия «агностицизма», выступает для Дарвина в том же качестве, в котором реактив-проявитель позволяет проявится изображению на фотографическом рисунке. Дарвин разработал идею, а Гексли ее защищал. Как говорили их современники – Дарвин творил историю, а Гексли двигал ее вперед. Веру в бога Гексли утратил в тринадцать лет, когда попал на сеанс вскрытия в сельской анатомичке. Продолжая ковыряться в человеческих телах, Гексли не только убеждался в отсутствии божественного начала в трупах, но и совершал научные открытия. В девятнадцать лет он сообщает о существовании у корня человеческого волоса оболочки, известной и поныне под названием «слой Гексли». Ему не хватало терпения Дарвина для суммирования и упорядочивания наблюдений. Гексли просто выполнял анатомическую часть исследований, пытаясь понять, как работает механизм и в чем сущность конструкции. Когда Гексли забрали на военную службу, он попадает на исследовательский корабль Королевского общества. Его каюта становится исследовательской лабораторией, в которой он режет все, что удается поймать в океане и на посещаемых землях. Именно на корабле Гексли определяет сходство между строением архетипа медузы и куриного эмбриона. Изучая туземцев на островах, Гексли пытался стать антропологом еще до того, как была по-настоящему создана антропология. Вернувшись на родину, Гексли понимает, что на жизнь невозможно заработать, занимаясь естественными науками. Его знаниям не находится применения. Зато почести сыплются со всех сторон. В 26 лет его избирают членом Королевского общества и вскоре награждают Королевской медалью. Он заводит дружбу с самим Гербертом Спенсером. Как раз в то время, Спенсер пишет статью о популяции, в которой излагалась теория социальной эволюции, основанная на принципах, близких к естественному отбору. В 1858 году Спенсер, чтобы жить поближе к Гексли, переезжает в Сент-Джонс Вуд. Логику Гексли ставит превыше всего, но опровергает доктрину Кювье, которая при помощи логики доказывает, что можно восстановить целый скелет по одной косточке. Тем временем, Чарльз Дарвин проявляет интерес к ботанике и даже не подозревает о том, что с его именем будет связана своеобразная революция в церковных догматах. По странному совпадению, Дарвина, как и Гексли направляют естествоиспытателем на корабль - на бриг «Бигль», отправляющийся в плавание на пять лет для обследования берегов Южной Америки. На бриге Дарвин открывает новую геологию. Он начинает видеть природу логичной и внутренне обусловленной. Когда он находит окаменелые кости гигантского мегатерия, то обнаруживает, что кости тождественны тем, которые существуют ныне. Также он замечает, что растительность по западную и по восточную часть Анд существенно несхожа, хотя почва и климат одинаковы. Зачем-то создатель сделал это! По возвращении в Англию, Дарвин публикует свои наблюдения. Его принимают в Королевское общество. Его мучает непонятная болезнь. Слабость и головные боли, бессонница и тошнота стали его спутниками. При этом, из-за его цветущего вида все думали, что он притворяется. Вдобавок, кое-кто советовал ему бросить занятия геологией и зоологией и заняться оккультными науками. Зато ему повезло с женитьбой. Как сказали его родственники – «идеальная сестра милосердия вышла замуж за идеального больного». В своем дневнике путешествий, Дарвин даже не обмолвился об эволюции и своих мыслях по этому поводу. Он все еще был приверженцем креационизма. Его занятием становится постоянная резка рачков под микроскопом. Эти рачки были отчасти подготовкой к изучению темы эволюции, отчасти способом уйти от нее. Теорию эволюции, по признанию многих, Дарвин вряд ли сумел бы изложить. Он медленно читал, не умел рисовать. В экспериментах он был небрежен и беспомощен. Он был поражен, когда его собственные дети доказали, что один из его микрометров отличается от другого. Вдобавок, он боялся показываться на людях. Однако, свою немощь, Дарвин сумел обращать себе на пользу. Он просил о помощи друзей провести те или иные исследования, ссылаясь на свою слабость, и те не могли отказать ему. Подходя к своей теории, Дарвин накапливал факты. Впервые об эволюции он задумался, когда обнаружил, что вымершие виды приходятся родичами существующим. Вымирание, следовательно, может означать процесс усовершенствования или превращения видов. Природа осуществляет отбор. Осталось понять, как она его осуществляет. До Дарвина многие уже занимались подобными исследованиями. Интересно, почему Дарвин был выбран в качестве первооткрывателя такой темы? Ведь некто Мальтус написал целое исследование «Принципы народонаселения». В своей работе он изобразил сдерживание роста населения природой при помощи негативных факторов: голод, болезни, война. Дарвин же предпочел позитивную точку зрения (якобы позитивную). Он показал, что природа отбирает лучших и удачливых. Дарвин украл у Мальтуса идею и применил теорию конкуренции к новой области – области эволюции. Когда он думает о том, как применить данную теорию удачливости к своим одиннадцати детям, то начинает грустить… Сперва Дарвин даже не думал публиковать свой труд при жизни. Он даже попросил жену подыскать, после его смерти, редактора для рукописи. Вообще-то говоря, эволюцию открыли греки. Еще Гераклит указывал, что виды изменчивы. А Аристотель вывел ступени в развитии органических форм. Дарвин заостряет внимание на том, что следует считать видом. Если виды есть результат актов творения, то это не имеет никакого значения. А если виды – лишь ярко выраженные разновидности, а разновидности лишь зачатки видов - тогда это значит, что в процессе эволюции разветвляются виды крупные и процветающие. Дарвин пытается показать, но не доказывает, что выживает в природе лишь сильнейший. Он также не может пояснить, что порождает изменения, если именно изменения порождают эволюцию. Вездесущий принцип креационизма можно найти в чем угодно, была бы вера. Дарвин же предпочитает везде приводить пример одомашненной утки, которая не может летать, а ее новорожденные птенцы – могут. Если требуется толковать наследственность, то Дарвин не брезгует использовать заимствования из Бюффона и Лемарка. В крайнем случае, он может просто признать свою некомпетентность. Дарвин не брезгует и самыми притянутыми за уши пояснениями. На вопрос о том, как естественный отбор смог привести к появлению из плотоядного обитателя суши морского кита, Дарвин приводит пример о буром медведе, который «часами плавает с раскрытой пастью и не хуже кита ловит в воде насекомых». Подобными полушутливыми, полу-издевательскими примерами Дарвин «доказательно» поясняет свою теорию. Чего стоит эволюция больших яиц американской кукушки к маленьким яйцам европейской кукушки. Смысл природы сводится к «ешь сам, а тебя съест другой!» Мягкотелый Дарвин был избран в качестве «отца» теории, которая должна была оправдать любое зло, и в первую очередь – войны. Эволюция жизни определяется как борьбой на просторах внешнего мира, так и внутреннего. Вот только идея о том, что войны уносят слабейших, а выживают в них сильнейшие очень сильно похожа на пример с медведем, который плавает с раскрытой пастью. Имя Дарвина используется просто как ссылка на якобы научно доказанный факт. Даже Спенсер говорил ему, что ни одна теория не может удовлетворительно объяснить все явления. А Дарвин ведь не мог объяснить даже причину изменчивости видов. И в то же время, он не хотел привносить в книгу хотя бы капельку «божественного промысла». Словно заказ общества был именно на агностическую книгу. Великий математик Джон Гершель, ознакомившись с популярным трудом Дарвина, был изумлен не только крикливой безбожностью, но и неряшливостью, которую Дарвин приписал природе. «Не закон, а сплошное вкривь да вкось», - сказал он. Но газетчикам закон понравился. Он подтверждал право сильного, а значит – Наполеон был прав. Прогресс целиком зависит от конкуренции – такие выводы делали сплошь и рядом. Когда возникают ожесточенные споры о том, что является причиной человека – божественность, или обезьяна – появляются ученые, обнаружившие в человеческом черепе большие участки костного покрова, не существующие у других животных. Гексли пояснял, что человек получает, в соответствии с этой теорией, ровно столько, сколько заслужил. Чтобы доказать, где находится место человека в природе, Гексли препарирует приматов, замеряет черепа и заседает в комиссиях, доказывая правоту Дарвина. Ведь эволюция означала низменность происхождения человека. Но несмотря на все усилия подогнать желаемое под действительность, в 1847 году Буше де Перт находит в Абвилле доказательство того, что человек существовал еще в ледниковый период. Дарвина били его же оружием – фантазией. Любую находку, даже череп, найденный в долине Неандерталь в Германии, можно было трактовать, как угодно. Противники Дарвина трактовали эти находки, как доказательства существования человека, а не обезьяны. Гексли начинает очередной и бесконечный цикл лекций «О положении человека в ряду органических существ». Он «божится» своей жене, что заставит слушателей проникнуться осознанием того, что они – обезьяны! К чести Гексли следует сказать, что он первым использовал данные эмбриологии, палеонтологии и сравнительной анатомии для того, чтобы установить происхождение человека от человекообразных обезьян. С выходом книги «Происхождение видов», на Дарвина обрушивается поток писем от тех, кто сделал подобное открытие намного раньше. Просто темой теории был не человек и его происхождение, а лес, цветы и так далее. Но смысл был аналогичен. Дарвин в ответ пишет труд про орхидеи, про цветы, которые считались примером искусства ради искусства. Они не имели ни малейшего отношения ни к целесообразности, ни к естественному отбору. В 1864 году Королевское общество, уступив требованию шумихи и общества, награждает Дарвина Королевской медалью. Во время награждения было специально отмечено, что награда скорее за труд по орхидеям… «Происхождение видов» сбросило с вопроса о конкуренции паутину нравственных законов и показала на примере растительного и животного миров тот простой факт, что борьба способствует эволюционному развитию. Следовательно, в царстве человека должны действовать такие же законы. Когда Дарвину указывали, что войны, обычно, уносят жизни самых сильных и отважных, то он просто отмалчивался. Переводы работы Дарвина делались в разных странах и содержание трактовалось в нужную заказчику сторону. В этих переводах можно встретить и такую фразу: «цивилизация возникает от того, что начало цивилизации – это военное превосходство». «Происхождение видов» Дарвина и сейчас рекламируется, и пользуется популярностью. В отличие от, например, книги «Mein Kampf», которая суть тоже самое, но, якобы запрещена повсюду. А ведь многие знаменитые ученые – современники Дарвина – говорили, что «стоит кому-нибудь из действительно крупных естествоиспытателей выступить с критикой – и с дарвинизмом будет покончено». Однако, не выступили. Или, если и выступали, то это замалчивалось. Значит, уже в девятнадцатом веке кому-то было нужно появление такого труда, который бы стал ступенькой для красочного представителя эволюционировавшего вида (под именем Адольф) в веке двадцатом. Под обложкой книги о борьбе за выживание растений, животных и людей, скрывалась другая книжная обложка – «Моя борьба». А слова «моя борьба» каждый может трактовать по- своему. Дарвин, видимо, это хорошо понимал. Поэтому, находясь ближе к краю могилы, он часто пояснял, что «просто изложил теорию Эпикура», убрав из нее слово «атеизм»… А когда Дарвин умер, то многие духовные отцы по всей стране объявили всем о том, что у покойного никаких существенных разногласий с богом нет. Аминь.