Книги в мире 2talkgirls
JullsGr
- 6 417 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Чеховская фраза "люди обедают, пьют чай, а в это время рушатся их жизни" как нельзя лучше подходит к описанию того, что происходит в рассказах Филиповича. Собственно, ничего в них не происходит. Быт, быт, быт, куча мелких каждодневных дел, неважно
идёт речь о маленьком мальчике или взрослом дяденьке. Вообще это удивительно, сколь мало отличается мир ребёнка и взрослого у Филиповича. Мир детей у автора столь же ничтожен и скучен, как мир взрослых. Только дети понимают меньше, для них ещё существуют какие-то загадки. Характерно, что загадки эти скорее пугают и озадачивают, чем вызывают реальное любопытство. Дети Филиповича - это какие-то маленькие старички.
Впрочем, даже к Чехову обращаться необязательно. У самого Филиповича легко найти фразу, описывающую всё происходящее: "мир не интересовало, что происходит в нашем доме". Для любителей отстранения лучшей книги не найти. Да и лучшего времени, чем сейчас, для чтения не найдёшь. Конец света, понимаешь. Вот этим настроением - ощущением конца, причём не мобилизующим (хоть последние деньки прожить весело), а парализующим (боже! всё кончается! боже!) вся книга и пронизана.
Спору нет, это вполне качественная литература, в том смысле, что у писателя есть свой мир и он открывает его читателю. Следующий момент - совпадение или несовпадение миров. Известно, что сходство вызывает приязнь (исключение - тот случай, когда ты в другом видишь отражение своих "дурных" сторон), а различие - неприязнь (хотя нередко смешанную с любопытством). Да-да, я честно пыталась быть доброй буддисткой и, если уж книга попала мне в руки, найти в ней что-то привлекательное. Буддистка из меня вышла фиговая. Я готова признать все литературные достоинства книги, но она оставила меня абсолютно равнодушной. Ну, буквально, я казалась себе героем Камю - читаю и не чувствую ни-че-го.
P.S. При этом я допускаю, что это трудности перевода. Скажем, переводы К. Старосельской точны и энергичны. Филиповича вдруг интересно становится читать. Не знаю, в чём тут дело: уважаемая переводчица выбрала у автора лучшее или хорошему переводчику что ни дай, всё выйдет хорошо?

Помню, что когда давно покупал эту книгу, у нее была на Озоне целая куча dislike'ов. Это объясняется достаточно просто - стиль Филиповича очень рискованный: читателю так и хочется вынуть шашку и на скаку одолеть "какие-то там" рассказики. Признаюсь, и я после первого ознакомления чуть было не удалил книжку с полки, но какой-то внутренний голос убедил меня отложить это расставание. На самом деле, немного более ответственного внимания - и вы будете вознаграждены. Это не только зарисовки из жизни; в каждой из них спрятана главная фраза-укол - то самое, что обычно пропускается "с налету". Поэтому замечательный проникновенный польский писатель ждет соответствующего читателя.

Всех польских авторов объединяет одно - сквозящая в их произведениях тоска. Даже если природа этой тоски разная.
В небольших, но трепетно-грустных рассказах Филиповича люди раскрываются через события, с ними происходящие. В этих людях есть отчуждённость, ностальгия, истерзанная нежность и страх. Эти люди не такие, какими мы привыкли воспринимать окружающих. Эти люди будто диковаты. Но при этом по-настоящему добры.
Короткие рассказы мелькают быстро и воспринимаются словно дымку, застилающую обыденность. В каждом из них, несмотря на небольшой их размер, автор помещает целый мир с прошлым и будущим.

Размышления вообще не требуют комфорта. Им можно предаваться везде, даже в самых скверных условиях.

Стремление от чего-то избавиться может быть столь же сильным, как и жажда обладания.

И у этого лица хватало смелости улыбаться! Я перестал улыбаться. Я был отвратителен; то, что я увидел, было глупой ошибкой или обманом. Моя внешность оказалась полной противоположностью моему представлению о себе. Какой же я все-таки? Может, это не я? Я закрыл глаза, чтобы не смотреть, и очень сильно захотел вернуться к самому себе, снова стать тем, кем я себя считаю, то есть тем, кто я на самом деле.












Другие издания


