
{ПОЛКА} Русская литература: темы и направления
Kseniya_Ustinova
- 523 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Как это обычно бывает со вторыми частями, вторая часть МЛК оказалась послабже первой, хотя свои плюсаны есть и здесь. Не по детски вставил сбор "команды", например. Образы небесного воинства со своими рыцарями и со своим дерьмом, вакханалия всего-что-только-можно, партизаны, ударная группа сумасшедших магов-интеллигентов (кто же ещё мог быть ими при Советах) под предводительством Бессмертного! Бинокулярное россейское зрение и монокулярное западное... Обилие сверх и над и под образов. Не нагуаль, конечно, но из этих. Но тем не менее, отсутствие Сергея Ануфриева лишило книгу абстракционизма что ли какого-то, стало более системно, более последовательно, но менее "полётно", не так экстравагантно - а в итоге, не так увлекательно, как в первой книге. Обилие запределья никто, конечно, не отменял, но причинно-следственные связи порой плывут, на мой взгляд. И всё же, я считаю, книгу прочитать стоило. Это достаточно яркое и весьма неоднозначное произведение, хотя, мне кажется, школоте (года рождения от 80 и позже) не понять.

Эта часть шла чуток легче, привыкла, что-ли, но все равно, это зря потраченное время. Общий смысл повествования, основная причина того, что страна выстояла в войне, это три матерных слова и их производные. Можно, конечно, и так сказать, но это будет слишком упрощенное восприятие. А вообще символов в ней много, вот только многие так и остались неясными. Из очевидных - обыгрывание коричневого цвета у Гитлера, сила Вечного огня в неизвестности солдат, которому он посвящён.
А вот упоминание партизанского отряда Яснова породила желание почитать о нем. Надеюсь, это реальный факт, и он действительно описан в литературе. Все ж таки реальные факты в книге прослеживаются.
Кстати, почему Карлсон - отрицательный герой. Из-за страны происхождения?

После первого тома, где лыжня чтения была уже примята первыми главами этой книги,и задумка показалась если не интересной, то хотя бы необычной, и прочесть такую книгу для меня, как для человека, который любит выпендриваться своей неординарностью, стало казаться мне долгом, я приступила ко второму тому. Лыжи первого тома пришлось снять, книга превратилась в скалу, монолит, на которую мне обязательно надо было добраться из-за причины изложенной выше и из-за нелюбви к бросаниям книг. На этой дистанцией для меня выступами оказались моменты, куски текста, главы - в которых что-то происходило, но стоило оказаться куску, где шло только модернистское перечисление всего, сначала забавлявшее, и бывшее двигательной силой, но потом вызывавшее отчаяние - глаза скользят, руки чтения не находят опоры. Чтение растянулось так значительно, что в процессе был посмотрен не один сериал. Книга перекочевала к кровати и стала неизменным ритуалом, когда надо было лечь спать пораньше.
Книгу стоит прочитать, только ради того, чтобы прочитав, сказать: "Уууууф, наконец-то"
Мне кажется именно на такой эффект и расчитывали авторы

Ни чаша сока смокв, ни блюдо волчьих ягод
Не смогут взмах руки отяготить,
Когда мечом делю твои угодья,
Их рассекая надвое. Клянусь:
Не для того, чтоб умыкнуть поболе
Дров, ядов, волчьих шуб и меда,
Но чтоб владенья наши ближе к морю
Переместить. Чтоб темной и соленой
Водой наполнилась расщелина меж нами.
И если скажешь: «Смерть», то я отвечу: «Море»
Пускай Персей не голову Медузы
В змеином венчике, с остекленелым взглядом,
Но голову прекрасную Нарцисса
На свежесрезанном стебле — по центру
Щита зеркального умело укрепит.
Самовлюбленность — мать самозабвенья.
И взгляд в себя ушедших, сонных глаз,
Навеки слившихся с речной водой и эхом,
Быстрей и резче будет умерщвлять
Врагов, чем белый лик Медузы,
Что сам себе — вуаль и склонен год от года
Быть все прозрачней, все желеобразней…
Тем более когда прилив. Когда тепло и мутно.
В моря вливаются истерзанные реки —
Так руки вспять спешат к плечам округлым,
Чтоб влиться в них. А пальцы — ручейки,
Источники для остального тела,
Что скромно затерялись в темной чаще
Мхов и лесов далеких. Там и ландыш.
Он не нарцисс. В нем ни любви, ни яда.
Одна лишь свежесть. И она — смертельна.
От Каспия — на север. Волком русским
Бегу по ягоды, чтоб шубу уберечь.
А где-то ангел точит нож кривой.
И грузный бог ручья играет с телом нимфы…
И если скажешь: «Сон», то я отвечу: «Слово».

















