
Год за два
Михаил Жванецкий
4,4
(32)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
До недавнего времени в моей голове бытовало мнение, что Жванецкий - явно один из пассажиров парохода "Аншлаг". Такой уж стереотип сложился у меня в детстве. Эта книга в корне изменила мое мнение об авторе. Бодрая половина книги - где-то сатирическая, где-то юмористическая реакция на советскую реальность. Читать эту половину просто интересно по причине ловкого и лаконичного стиля. Хотя, наверное, будь я лет на 20 постарше, читать было бы еще интереснее. А вот вторая, добрая половина книги - пропитана удивительным лиризмом, которого я никогда не подозревал в Жванецком. Я был приятно ошарашен и очень быстро прочитал ея (в общем-то она не такая и большая). Очень рад, что познакомился с творчеством этого человека, который, как выяснилось, выглядит круглым только внешне.

Михаил Жванецкий
4,4
(32)


Михаил Жванецкий
4,4
(32)

Жванецкому я всегда так радуюсь, что даже сердце сжимается.)))
Хотя слушать его гораздо увлекательнее, чем читать. )))

Михаил Жванецкий
4,4
(32)

Сидишь дома, кажется, что все по домам сидят.
Выходишь на улицу, кажется, что все вышли.
Попадаешь на вокзал, думаешь, что все едут.
В больницу - впечатление, все болеют.
На кладбище - все умирают.
Много нас, много.
Не забыть бы кого окончательно.

Нет сегодня молодых и старых. Есть те, кто ничего не понял, и те, кто ничего не сумел.

Наши мамы
Что же это за поколение такое? Родилось в 1908-17-м. Пишут с ошибками, говорят с искажениями. Пережили голод двадцатых, дикий труд тридцатых, войну сороковых, нехватки пятидесятых, болезни, похоронки, смерти самых близких. По инерции страшно скупы, экономят на трамвае, гасят свет, выходя на секунду, хранят сахар для внуков. Уже три года не едят сладкого, соленого, вкусного, не могут выбросить старые ботинки, встают по-прежнему в семь, и все работают, работают, работают не покладая рук и не отдыхая, дома и в архиве, приходя в срок и уходя позже, выполняя обещанное, выполняя сказанное, выполняя оброненное, выполняя все просьбы по малым возможностям своим.
Пешком при таких ногах. Не забывая при такой памяти. Не имея силы, но обязательно написать, поздравить, напомнить, послать в другой город то, что там есть, но тут дешевле. Внимание оказать. Тащиться из конца в конец, чтоб предупредить, хотя там догадались. И не прилечь! Не прилечь под насмешливым взглядом с дивана: «Мама! Ну кто это будет есть? Не надо, там догадаются. Нет смысла, мама, ну, во-первых...»
Молодые – стервы. Две старухи тянут из лужи грязное тело: может, он и не пьян. А даже если пьян... Молодые – стервы. «Нет смысла, мама...»
Кричат старухи, визжат у гроба. Потому что умер. Эти стесняются. Сдержанные вроде. Мужественные как бы... Некому учить. И книг нет. А умрут, на кого смотреть с дивана? Пока еще ходят, запомним, как воют от горя, кричат от боли, что брать на могилы, как их мыть, как поднимать больного, как кормить гостя, даже если он на минуту, как говорить только то, что знаешь, любить другого ради него, выслушивать его ради него, и думать о нем, и предупредить его.
Давно родились, много помнят и все работают, работают, работают, работают. Наше старое солнце.
















Другие издания

