Западноевропейская поэзия XX века

В антологию вошли произведения авторов из таких стран как: Австрия (Гуго фон Гофмансталь, Райнер Мария Рильке, Стефан Цвейг, Гуго Гупперт и др.); Англия (Томас Гарди, Джон Мейсфилд, Роберт Грейвз, Дилан Томас и др.); Бельгия (Карел ван де Вустейне, Марсель Тири, Норж, Арман Бернье и др.); Германия (Герхарт Гауптман, Стефан Георге, Ганс Каросса, Георг Гейм, Лион Фейхтвангер, Петер Хухель и др.); ФРГ (Вильгельм Леман, Эрих Кестнер, Гюнтер Айх и др.); Греция (Костис Паламас, Георгос Сеферис, Яннис ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

25 оценок

5
60%
4
24%
3
12%
2
4%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 32Хотят прочитать 74

Рецензии

sovin
28 декабря 2013
Я сорвал этот вереск лиловый
Осень кончилась значит в путь
На земле нам не встретиться снова
Запах времени вереск лиловый
Но я жду тебя Не забудь
Аполлинер. Прощание
Очень непросто представить поэта по единичному стихотворению. Но когда тысячи-тысячи строк созвучны с биением сердца - такое ощущение бесценно.
Давным-давно этот пухлый сборник угодил ко мне в руки. До сих пор я частенько к нему обращаюсь.
Для первичного ознакомления с творчеством отдельного поэта эта антология служит прекрасной взлетной полосой.
Гийом Аполлинер, Жак Превер, Гильвик, Рильке, Назым Хикмет, Морис Карем, Франсис Карко, Пауль Целан и многие другие поэты появились у меня уже потом отдельно благодаря этой книге. Приятно среди них различить и не только поэтов, но писателей - Стефан Цвейг, Лион Фейхтвангер, Джеймс Джойс, Эрих Кёстнер и Томас Дилан.
Это увлекательное путешествие по поэтической карте Европы, где перед нами выступают непреходящие приметы времени.
Множество лиц, явлений, эмоций, картин года и человеческие переживания заправлены целым вихрем разноцветных воспоминаний.
Порой они скомканы и разбиты, иногда окончательно истерзаны неразделенными чувствами и разрушенными мечтаниями.
Многие стихотворения ошеломляют. Баланс на грани между стихом и прозой, верлибром и личной стилизацией. Бушующее море переживаний в разных точках земли.
МОИ ВПЕЧАТЛЕНИЯ и личное путешествие по строкам.
Это поможет "вечный зов - разобрать стихи на слова" и таким образом упорядочить воспоминания.
1. Кляп судьбы намертво затыкает рот, и немые слова становятся лишними.
Между тем, "пока мы сжимали друг друга в объятиях, кони Апокалипсиса уже пустились вскачь". И под их копытами, как орехи, трещат черепа.
Среди этих видений Герман Брох боится пропасть, если прервется молчание.
"Так я нашел тебя, и может быть,
Избрав меня, ты об этом не догадывалась".
2. Про необъятную боль и мертвенный металл в небе своими медленными строками расскажет Георг Тракль.
Страх затопил весь город, церкви, улицы, вокзал объяты тьмой. Голод выпивает из зрачков зеленую воду, и везде пирует убийство.
"Под мостом - ладья Харона.
В простынях - кровавый шквал".
Это посвящение всем молчаливым про невозможность что-либо изменить.
Про все пороки вместе со звоном продажности. Ведь "это золото с его жуткой улыбкой".
3. Вполголоса Йозеф Вайнхебер убеждает, что в душе человека царит только тьма.
В то время как в горький час над парижскими крышами расцветают "пейзажи души" Франсиса Карко.
Его тонкое послание тем, кто умеет слушать тишину возле раскрытого окна.
4. А трапеза Пауля Целана в цианистом свете небес, под которыми
"мы выпили долгую ночь на высоких лесах искушенья,
зубами вспахали порог и посеяли затемно гнев".
Материальность слов и мыслей складывают определенный ход своих поступков. И от внутреннего отношения человека к жизни очень многое зависит.
Очень легко в суетливой темноте перепутать "беспамятство, память и чудо".
Ибо "мы длимся один только миг и, смеясь, презираем его". Главное не пропустить свою хрустальную любовь.
Но это большая редкость, и поэтому она так ценна.
Среди прочих вещей, где "твоя простыня - это полночь. И тьма с тобою легла".
5. Правда Ингеборг Бахман призывает стоять до конца на собственных убеждениях.
"Не три глаза. Ведь истина незрима".
И опять же отпечаток разрушения, незаживающие раны и следы разлуки от пустой немой войны, когда от нас навсегда вереницей уводят любимых и близких.

Мы видели мёртвые очи.
И не забудем их.
...Любимые не узнавали
Самых любимых своих.
6. Сесил Дей-Льюис в понятии смерти обнаружил одну лишь свободу. Надежда растаяла. И всё ушло под призрачные приливы невозмутимой глади океана жизни.
Наружу проступают пороки и поражения под видом ржавого якоря, песка и битого стекла. Не даром в конце всё осыпается.
"Вот море высохло. И бедность обнажилась".
7. Томас Дилан создает образ любимой на взморье под перекличку птичьих голосов.
Октябрьский ветер запускает ему в волосы свою пятерню, а солнце - крабом на берегу, и земля в огне заката.
Тем самым струятся непрерывные размышления вслух
"я создаю тебя в канун зимы".
Неважно место, главное понять ощущение и не отпускать его.

я создаю из бессердечных слов
Тебя - сердечных сердцу не хватило.
Химическая кровь мне полнит жилы.
Нерастворимая горечь наступившего грязного времени войны будоражит воспоминаниями. Это зарезанное солнце, повешенные вверх тормашками мысли.
Это бессильное молчание, когда невидимая рука отправляет в ад тысячи невиновных людей, сеет ужас и злость, стирает имена, не проливает слёз.
Ощущение страха во рту как первый глоток наркоза. Сквозь полусонные сумерки мольба шёпотом: "Не уходи без слов во мрак ночной"...
8. И конечно же единение Города и Природы. Воспевание сил стихии в противовес ритмам "каменного мешка".
Природа - нетронутый простор, небесное торжество, глухое раздолье. Это быть вдали от тревог и забот.
Наблюдать, как тяжек мёд последней груши в осенних картинах дня.
Тут же благоуханные ручейки весны, где можно спать на ложе голубых небес.
Это роса на одежде, спелая рожь, голоса пастухов в наступающих летних сумерках.
Это чувственный голос ночи в картинах лета, шум леса, зреющих хлебов и гроздья ягод.
Привкус позднего угасающего дня, ясный воздух, запах воды и розовых кустов.
Астры цветут предсмертным хрупким светом у Карлоса ван де Вустейна.
Тед Хьюз видит ноябрь как месяц утопшего пса. Его взгляд наслаждается жухлой листвой и спокойствием полей, дождинками на сучьях, лесом, где
на ледяном ветру притулился бродяга.
Только по общепринятым правилам и социальным законам в этой песне бытия ты навсегда останешься картонным зайцем на игровом поле.
"А жизнью владели собаки".
9. Лирический герой Мориса Карема "хотел ходить - ему связали ноги". И на вопрос, как жить дальше,
"распятый бог не разомкнул уста". Но вера в облака, достаточно сильная, как у садовника в розу, дарит силы на продолжение.
Иначе людской поток сожрет тебя. Произойдет очередная трагедия, когда
"Однажды он тень свою потерял.
Но мир об этом даже не знал".
10. Пирамиду небес норвежского диалекта, так называемого нюнорска, выстраивает в своих наблюдениях Улав Аукруст.
Заметный образ голой ветки в наши среди соблазнов и сомнений.
Выбор между белым и чёрным суетливый, обманчивый и не всегда очевидный.

Возьми и эту, что цветет,
И с ягодами тоже.
Немного времени пройдет -
узнаешь, что дороже.
11. Вот пышный венец осени и неостывшее лето. Дымку осенней тревоги и тишины, где дремлет уснувшее сердце весны видит Анри де Ренье.
От осенних щедрот до весенних хлопот раскинулись безмятежные тени ночи. И живуч сентябрь в преддверии рассвета, когда всё принимаешь за чудо.
Но вот перед нами уверенным шагом выступает Город в образе старого сводника. Ледяной, холодный, под вечный напев нищеты.
Дино Кампана среди города стёкол и удушливых летних вечеров отправляется врачевать негасимые алые раны сердца к причалу.
Там паруса, с которыми играет ветер, напоминают хлопушки. И под успокаивающий плеск волн приходит умиротворенность.
12. Город. Шаги расставания в листве на аллее. Это отражение взглядов, домов, кирпичных стен. Ксилофон гулких шагов по анфиладе улиц, по которым проносится упрямый ветер.
Марк Брат уверяет, что "расстаться - это заново начать жить". Но как это возможно, если любовь вырвала сердце. По рецепту Марка Брата это несложно.
Нужно просто "осознать пространство и время". Появился напев тишины, до этого мы не ценили её отсутствия.
И прежде, чем кануть во мрак, нужно успеть унести с собой бесценную тайну.
13. Обычную городскую зарисовку показывает Эрнст Штадлер. Семь часов - время закрытия магазинов.
Оглушенные, почти незрячие продавщицы покидают своё заточение у прилавков. Выходят из полутемных помещений на улицу и идут домой.
Идут над безразличьем, серостью, однообразностью таких же прохожих. Это краткий миг облегчения.
Ведь завтра всё повторится вновь. Всего-то через несколько часов всё опять начнётся по-старому.
14. Голодное утро Жака Превера, когда наблюдаешь за неравенством положений, за сытостью, безразличием и богатством - и медленно умираешь возле вкусной витрины. Метаморфозы "кофе со сливками" и "кофе с ромом" обернутся "убитыми сливками" и "кофе с кровью". От бессильного голода происходит убийство.
Превер показывает, как любовь теряет магию и силу под гнетом быта, проблем и банальной неразделенной любви.

Я так много мечтал о тебе.
Я так много ходил, говорил,
Я так сильно любил твою тень,
Что теперь у меня ничего от тебя не осталось.
15. А вот под взглядом понимания любви у Поля Элюара двое влюбленных наоборот взялись за руки покрепче.

Нам кажется, что мы повсюду дома.
В рассеянных глазах людской толпы,
Бок о бок с мудрецами и глупцами.
Таинственного нет у нас в любви.
Мы очевидны сами по себе.
Источник веры для других влюблённых.
16. Город зажигает свечи для влюбленных, ибо ночи нищают, когда кто-то один далеко. Расстояние и отсутствие ранят.
И Жак Руссело верит в то, что доживет до старости, где пространство и время друг друга не знают.
Сравнение с четой глухих стариков, чудом проживших вместе всю жизнь. И они
"едят из одной миски,
из одной памяти,
из одной беспамятности".
И слышится его призыв не одеваться в надежду. Уж слишком она маркая.
17. Затерявшиеся слова Эужения де Андраде о том, что "в настоящем нужна любовь".
Для этого нужно разрушить несколько слов: "одиночество", "ненависть", "зло".
Тогда всё будет прекрасно. А еще "выдумать радость, умножить приветы, первооткрыть водопады, колосья, цветы и рассветы".
Его инструкция по выживанию - вера в любовь, ее необходимость здесь и сейчас, в сегодняшнем дне.
"В настоящем любовь нужна.
Нужно выстоять в настоящем".
18. Оскар Лёрке тоже рассуждает на тему любви и одиночества.
"Лежу один средь темноты.
А где-то лампу погасила ты".
Проскальзывает формула разобранной любви из-за жизненных ситуаций, неустроенности и непреодолимых обстоятельств.
И сходится в итоге:
"И ты, и я - песчинки на ветру".
19. Смерть - это время года, воздух, небо. Любовь к жизни Альфонсо Гатто перевешивает чашу весов, на которую становится смерть.
И ей больше не нужно верить.
Трогательная беседа Армана Бернье с голубями и оленями еще раз укрепляет эту веру.
Затронуты вопросы любви, жизни и смерти. Голуби и олени знают про свежий вкус воды и прозрачный свет, и что любовь для них - полёт и бег.
Слово "умирать" для них непонятно, "на слух оно полно блаженной лени".
Вот и людям многое непонятно в окружающей их действительности.
И эти вопросы можно повторять до бесконечности, но вряд ли можно получить на них какой-нибудь положительный ответ.
20. Ничто не проходит бесследно. Но у каждого человека должна быть своя пристань.
Пронзительный крик об утекающем времени, о "цвете дождя и железа" вырывается у Сальваторе Квазимодо. Его строки - настоящие зарницы боли.
Молчание, смерть, одиночество и безымянные потоки слов смывают промежуточные слова безмолвия.
21. Понимание бытия Жана Фоллена заключилось в резком противостоянии желаемого и действительного.
Вот "родился ребенок, окруженный безбрежным пейзажем".
Но война разбила иллюзии, поселив нерушимое предсмертное воспоминание: шорох катящихся по земле яблок.
И шорох этот смешивается со звуком мира, "где пели беззаботные птицы".
22. Зато Пьер Сагерс знает, что уж с миром в общем понимании абсолютно ничего не случится. Только с чувствами и душой.

Как мир поживает?
А что с ним случится.
История тянет его колесницу.
А как же любовь?
От частых дождей

Пути к ней размыты,
Покончено с ней.
23. Эжену Гильвику хотелось всегда "обогнать торопливое время" и не утратить вечности.
У него это хорошо получилось, ибо "вечность - мы сами".
На ветке зимой и дрозду бывает холодно. А "без песни пространство бесстрастно".
Если для чаек вселенная - голод и время, которое они неотступно преследуют. То им остается проклинать море за то, что оно не хочет обуздать ни пространства, ни голода.
24. Рене Шар прощается с ветром и создаёт "Листки гипноса" - стихи в прозе, маленькие зарисовки.
Как "Яблоко слепо. Видит лишь яблоня".
25. И Андре Френо поведает тайну о том, что
"жизнь сочинит мимоходом ливень весенний и в путь".
Жизнь - это "ветер в сто невыполнимых обещаний", и бесконечное движение. Здесь всё зависит от тебя.
Ведь "жизнь такая ласковая, если захочешь".
Он знает, что многое прощается и может измениться "в конце года", когда девушки красивы, а яблоки спелы, руки задумчивы, а "старая кожа становится новой".

В конце года звенят стаканы.
В конце года забыты невзгоды,
забыт иней, за столом праздник,
звенят стаканы в честь Нового года.
Таким образом все эти строки слились в единое созвучие бесконечного заклинания.
ХРОНИКИ ХАРОНА.
Жестокая закономерность проскальзывает в биографиях многих поэтов.
Этот временной промежуток отмечен огромной волной самоубийств и насильственных смертей. Трагедии, наложенные временем. Вот всего лишь их часть.
Георг Тракль (Австрия, 1887-1914) - в возрасте 27 лет умер при невыясненных обстоятельствах. Возможный суицид от передозировки кокаина.
Йозеф Вайнхебер (Австрия, 1892-1945) - самоубийство.
Пауль Целан (Австрия, 1920-1970) - прыгнул в Сену с моста Мирабо. Причина: продолжительная травля со стороны коллег-литераторов.
Ингеборг Бахман (Австрия, 1926-1973) - погибла в Риме, несчастный случай.
Томас Дилан (Англия, 1914-1953) - большие проблемы со здоровьем, умер в таверне на Манхэттене со словами: «И это всё, что я сделал в 39 лет»
Гийом Аполлинер (Франция, 1880-1918) - умер от гриппа в 38 лет, и вся его судьба была довольно трагична.
Роберт Деснос (Франция, 1900-1945) - скончался от тифа в концлагере Терезин в Чехословакии ровно через месяц после освобождения.
Жан Тардьё (Франция, 1903-1995) - дожил до старости, но уже в 17 лет пережил нервный срыв и мировоззренческий кризис.
Дино Кампана (Италия, 1885-1932) - умер в психиатрической лечебнице. Сидел в тюрьме за бродяжничество, и в 1904 году нелегально пробрался в Россию и даже жил в цыганском таборе под Одессой. В клинике, незадолго до смерти, Дино говорил психиатру: «Я дал итальянской поэзии такую мелодичность и такое чувство цвета, каких у нее прежде не было».
Костас Кариотакис (Греция, 1896 - 1928) - самоубийство. 20 июля 1928 года приехал в Монолити, где пытался утопиться в течение десяти часов, однако так и не смог довести дело до конца, поскольку был прекрасным пловцом. Свою неудачу он изложил в предсмертной записке. В ту же ночь он вернулся домой, затем отправился покупать револьвер. Много часов подряд курил в небольшом кафе Ouranios Kipos ( Райский сад). Потом отправился на побережье Agios Spyridon и там под кроной большого эвкалипта покончил с собой выстрелом в сердце.
Эрнст Толлер (Германия, 1893-1939) - драматург немецкого пролетариата, яростный участник антифашисткого движения покончил жизнь самоубийством.
Гертруда Кольмар (Германия, 1894-1943) - погибла в гитлеровском лагере смерти.
Рикарда Гух (Германия, 1864-1947) - подвергалась жутким репрессиям в годы "третьего рейха".
Фернанду Песоа (Португалия, 1888-1935) - в 47 лет умер под написанные им странные слова: "Я не знаю, что принесет завтрашний день..."
Читать далее
17 понравилось
367
lutra-lo
10 мая 2023
Кто возьмется за лунный серп?
Стоит отметить, что Катри Вала тоже писала стихи в свободном стиле - верлибром. И в этом коротком, отрывистом произведении эта рваная форма проявляет себя во всей красе. Автор выделяет интонацией слово "кто", и это сразу рождает ассоциацию с фонарем Диогена - ищу человека, ищу личность. Поиски ли это высшей силы, или призыв откликнуться к родственной душе? Здездное небо обыгрывается как овсяное поле, и я раньше не встречала такой удачной метафоры. А собрать этот овес можно только с помощью месяца. Может быть, в этом вызов другим поэтам?
Читать далее
8 понравилось
211
lutra-lo
10 мая 2023
Ты был бы чуточку польщен
И еще одно доброе и светлое стихотворение, но и наполненное щемящим чувством. Здесь автор тоскует о рае, о прекрасном месте, полном добра, "когда Бог был еще молод". В воображении встает видение лирической героини, перенесшейся в наивный идиллический мир, где цветы и бабочки были созданы благодаря щедрому творчеству. Стихотворные строки искрятся золотом и невинной энергией.
И трогательно, как этот мир от нас недоступен, как стара наша вселенная, и как этот прекрасный мир никогда не существовал.
7 понравилось
51