Сто одна поэтесса Серебряного века

Название антологии может показаться несколько полемичным, но пусть читатель не сочтет его надуманным или неоправданным. На обложке первого издания стояла круглая цифра - 100, но по иронии судьбы в содержание вкралась ошибка и на самом деле поэтесс в книге оказалось 101. Сто одна - струна на арфе, поэзия не `орфическая`, а `арфическая`, - мы решили оставить это число.

Рейтинг LiveLib

4,5

8 оценок

5
50%
4
50%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 8Хотят прочитать 17

Рецензии

countymayo
31 мая 2012
Как сто одна струна на арфе, так сто один голос под этой чёрной обложкой с модернистскими серебряными завитками (стиль ар деко?). Рядом богемные полупроститутки, честные жёны и даже одна святая - мать Мария (Кузьмина-Караваева). Рядом Ахматова, Цветаева и бессмертное "Везёт лошадка дровенки..." - кто-нибудь ещё помнит автора, Раису Адамовну Кудашеву? Кстати, "Врагу не сдаётся наш гордый "Варяг"" тоже написала женщина, Е. Студенская. Разные голоса: и профессиональные, и дилетантские, и взрослые, и юношеские, не успевшие развиться, и громкие, и почти беззвучные. Рядом женщины и мужчины. Да-да, в подборку поэтесс затесались поэты-пародисты, или, скорее подражатели: Нелли, она же Валерий Брюсов, Анжелика Сафьянова, она же Лев Никулин, и Нина Воскресенская , она же Эдуард Багрицкий. Из последней/последнего:
Дегенеративные тучи проносятся низко,
От женских губ несет копеечными сигарами,
И месяц повис, как оранжевая сосиска,
Над мостовой, расчесавшей пробор тротуарами...
Силища. Особенно про сосиску. Рецензент посоветовал "Нине" заняться домашним хозяйством. Честно признаться, некоторым пиитическим дамам хочется намекнуть на то же самое:
При догоревших углях каминА
Люблю впивать поэмы КузминА.
(Т. Вечорка)
Настоящий паж из сказки
Никогда не красит яйца...
(Мария Лёвберг)
Того хлеще:
Разойдясь, мы порознь оба мечтаем
О солнце, весне, итальянских днях,
И оба тяжело и упорно знаем,
Что нашим жизням это недоступно сейчас!
(Н. Серпинская)
Так что любители безвкусицы смогут не раз прикоснуться к животворному источнику. Одни псевдонимы чего стоят: Елена Феррари! Любовь Столица! Нимфа Бел-Конь-Любомирская! Неужели Анна Городецкая - не так красиво? Ещё хотела привести верх моветона, подумать только, Паллада Олимпиевна Богданова-Бельская, а это оказалось настоящее имя... Составители сборника отлично понимают, с каким материалом имеют дело, и поминутно оговариваются: "сочиняла совершенно рукодельные, дамские стишки", "запомнилась не дарованием, а очарованием", "робкое подражание", "хрупкий, детски-обиженный голосок", "не выходящий за рамки усреднённой женской лирики"... Но меня-то интересовало то, что за рамками! Есть ли среди 101 поэтесс хотя бы одна, забытая несправедливо?
Ох, есть. И я имею в виду не Елену Гуро, Татьяну Ефименко, Адалис или, допустим, М. Шкапскую, которых мало-помалу начинают издавать, вспоминать, переоценивать. И не Н. Берберову, Анну Радлову или Тэффи, чьим главным трудом и главной славой оставалась всё же не поэзия. А те, о ком ни я, ни, разумею, подавляющее большинство ливлибовцев не слыхало ни разу, и тем не менее...
Екатерина Волчанецкая. Неоклассическая мистика с рифмами типа "пощусь-кощунство" и - нежданно - зябкое, неуютное и могучее воспоминание о детстве. Елена Данько. Фарфоровые затеи (автор действительно художница-прикладник) на тему смерти, театра и революции, что приблизительно одно и то же. Александра Ильина, гениально нарекшая единственный сборник "Земляная литургия", ибо таковы её стихотворения и есть. В. Малахиева-Мирович. Блистательная коллекция монастырских монологов, перекликающаяся с XXI веком, с «Трудами и днями Лавинии» Елены Шварц. София Федорченко. Суровая, дремучая архаика, с трудом верится, что это кем-то могло быть сочинено. Ада Чумаченко Волшебные сказки на новый лад, без волшебства. Завершить хочется трёхстрочием Мальвины Марьяновой (тоже не псевдоним).
Женщина в длинных одеждах. Лицо её
закрыто.
Поднимаю покрывало. Вижу своё лицо.
Читать далее
83 понравилось
9
406
Contrary_Mary
27 ноября 2013
Воодушевляющий сборник, что и говорить! Полистаешь - и сразу появляется чувство, что сама напишешь не хуже многих в нем представленных. Кого тут только нет: богатые жены, издающие на собственные средства толстые книжки стихов с пышными названиями, провинциальные Wundermädchen, манерные модницы, примыкающие к скандальным авангардистским кружкам, просто второ- и третьестепенные поэтессы... С другой стороны, среди бессчетных подражаний Ахматовой, нескладных попыток изобразить "авангардизм" и до приторности поэтичных вздохов о розах, слезах и грезах попадаются подлинные бриллианты. Гениальная гинекологическая, по выражению остряков начала века - а я бы добавила: гинеколого-библейская, - поэзия Марии Шкапской. Александра Ильина со своей "Земляной литургией" видится прототипом Ксении Некрасовой - тот же головокружительно-острый детский восторг перед природой, выраженный менее "наивно", но не менее страстно и искренне. София Федорченко впечатывает в землю ядерной архаикой своей "Ветровой матери". Бесконечно трогательны хрупкие, слегка социофобские стихи Ады Владимировой - кстати: не удивительно ли, что виднейшие женские фигуры русского футуризма, Владимирова и Гуро, были настолько - нехарактерно для футуризма - женственны в самом традиционном смысле слова? Другие поначалу цепляют взгляд только в качестве этаких oddities: с некоторым фрондерством воспевавшая курение гашиша Наталья Грушко, скандальная футуристка Нина Хабиас, не раз попадавшая в полицию за "непристойность" своих стихов, Елизавета Стырская со своим наивно-претенциозным эротизмом и "ноздрями, дрожащими от близости мужчин" - но эти самые "ноздри" появляются в странно впечатляющем стихотворении о зарождении жизни и пробуждении сексуальности, и вообще - не так уж они просты, эти полузабытые второстепенные поэтессы! Были и, так сказать, разочарования - я, например, до этого не была знакома с поэзией Тэффи и, если все ее стихи подобны здесь представленным, мне, пожалуй, стоит держаться от них подальше. Но вообще - даже самые вторичные, шаблонные, нескладные стихотворения в этой книге по-своему любопытны: документы эпохи, как-никак, больше того - эпохи, когда женский голос в русской поэзии едва ли не впервые зазвучал в полную силу. И, если честно, трудно не умилиться, например, неуклюжим строчкам Нины Серпинской, посвященным ее роману с партийным начальником: "Строчки Маркса падают на кровать из карманов/Большие идеи, равенство всех людей.../Мои ласки их на момент унесут, одурманя/Чтоб после им всплыть еще ясней!" Большие поэты и наивные виршеплеты, голоса громкие и едва слышные, славные и забытые - целая панорама. Ценная вещь.
Читать далее
11 понравилось
0
573