Упадок и гибель
Идут века, шумит война, Встает мятеж, горят деревни, А ты всё та ж, моя страна, В красе заплаканной и древней.
А. Блок, «Коршун», 1916
Итак, после прочтения первого тома я взял паузу, чтобы освежить в голове состояние дебатов об античной экономике. На этом фоне читать второй том было интереснее, хотя довольно быстро стало понятно, что разбивка на тома искусственная, сделанная для удобства издания – повествование просто продолжилось вместе с нумерацией глав.
Ростовцев, как уже говорилось, представитель той струи мысли XIX века, что модернизировала римскую экономику, населяя пейзаж буржуазией, пролетариатом и классовой борьбой как таковой. Принимать все этой стоит с большими оговорками, чем больше времени проходит, тем больше оговорки, однако такая интерпретация при всей ее прямолинейности и отсутствии любви к полутонам кажется ближе к истине, чем размазывание соплей с ценностями в духе Финли .
Книга не доходит до окончательной катастрофы (как думал я, некритично почитав отзывы о ней), останавливаясь подробно на Кризисе III века и едва намечая контуры паллиативного решения Диоклетиана и Константина.
На русский книга переведена с немецкого, на который переведена с английского. Поэтому в немецком издании Ростовцев уже имеет возможность отбрыкиваться от первых критиков. Они стали указывать ему, по крайней мере так излагает сам Ростовцев, что его интерпретация кризиса, череды гражданских войн, солдатских императоров, битв, нищеты, голода и эпидемий подозрительно напоминает популярный образ революции и Гражданской войны в России. Любопытно здесь то, что Ростовцев и спорить не стал – да, говорит, напоминает, и что с того?
Тут хочется малость понедоумевать – чего это таких разных исследователей, как Ростовцев и Финли тянет сравнивать Римскую империю с нашей бывшей? То «Обломовым» иллюстрируют отиум, то образы наших варлордов Гражданской натягивают на Пробов и Галлиенов.
И, кстати, оба, говоря о греческих городах северного Причерноморья, постоянно употребляют, знаете ли, такой любопытный географический термин, как «Южная Россия». Ладно Ростовцев в 20-е, но ведь и Финли в 70-е, никакой тебе Украины. Это так, заметка на полях – просто любопытно, будут ли потом править новые издания этих книг в угоду текущей политической конъюнктуре?
Мне откровенно понравилось в повествовании Ростовцева то, что он обращает внимание на те вопросы, которыми современные исследователи редко задаются. Это происходит, пожалуй, потому, что сейчас специализация выше, и о публичных надписях, проблемах мелких землевладельцев и об анноне пишут разные исследователи, а он тогда был такой один. Это чем-то напомнило мне подход Энгельса в «Положении рабочего класса в Англии» , такой же общий, целостный взгляд, будь то проблемы Киренаики или дома пролетариата в Манчестере и окрестностях.
В чем критики не врали, так это в эпичности нарисованной Ростовцевым классовой борьбы крестьянства против городов-центров потребления. Сенаторы вяло попытались вернуть себе власть в начале кризиса, но военные смели их, а база военных – крестьяне смели и многие города из классовой ненависти к эксплуататорам (если верить Ростовцеву). Он постоянно цитирует различных императоров в их борьбе с узурпаторами, призывающих свои войска не грабить и уничтожать города, что-то вроде: «Вообще-то мы их освобождаем, а не захватываем!»
Это повествование о том, как надстройка рухнула под ударами базиса, повествование страстное, бодрое и интересное, пусть и упрощенное, сводимое в чем-то к личному опыту автора.
48 понравилось
