Ваша оценка

4,3

(26)

Собрание сочинений в 12 томах. Том 12. Рассказы, статьи и выступления

В двенадцатый том Собрания сочинений вошли рассказы из сборника "Галерея женщин", главы из книги "Трагическая Америка", статьи и выступления Т.Драйзера.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

26 оценок

5
50%
4
38%
3
8%
2
4%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 27Хотят прочитать 41

Рецензии

strannik1022 декабря 2022 г.
Американцы глазами американца
Очерк прославленного американского романиста, в котором он в концентрированной и вместе с тем доступной форме пытается объяснить читателю — прежде всего читателю американскому — особенности американских национальных черт. Это публицистическое произведение было написано после Первой мировой войны и Драйзер пытается достучаться до своих соплеменников, открывая перед ними завуалированные моменты и конструкции американской общественной и государственной систем. При этом в своём очерке он апеллирует как к совсем историческим фактам и периодам существования США как государства, так и к событиям современным, т.е. к началу 20-х годов.
Дальше...
Несмотря на то, что Драйзер обращается прежде всего к американцам, и что написано всё около столетия тому назад, очерк представляет интерес и для читателя современного, нынешнего, притом необязательно жителя США. Ведь как ни крути, но кто лучше и точнее сможет охарактеризовать национальные особенности своих соплеменников, нежели думающий, понимающий и умеющий чётко формулировать свои мысли и чувства человек. Такой, как Теодор Драйзер.
Я получил совет прочитать этот очерк от одного из своих LL друзей milenat и с удовольствием рекомендую это произведение для всех остальных. Тем более, что какие-то мысли и закономерности имеют отношение не только к американцам, но и вообще для вся и всех…
Читать далее
Собрание сочинений в 12 томах. Том 12. Рассказы, статьи и выступления
Теодор Драйзер
4,3
(26)
44 понравилось
163
InfinitePoint11 декабря 2023 г.
Галерея женщин: Эрнестина де Джонг
Литературный потрет голливудской актрисы Эрнестины де Джонг входит в собранную Драйзером Галерею женщин — авторский двухтомный сборник, увидевший свет в 1929 году. Всего в сборник вошли пятнадцать новелл, каждая из которых озаглавлена именем её главной героини. О первом прочитанном мною рассказе писала здесь.
История Эрнестины стара как мир: мотылёк, устремившийся на свет и сгоревший в равнодушном огне. Почему же автор не смог остаться безучастным к судьбе этой девушки и посвятил ей целый рассказ? Наверное, потому, что Эрнестина была ему просто по-человечески симпатична и, познакомившись с ней, он больше не выпускал её из виду и следил за её судьбой. Он пишет, что помимо молодости, красоты и огромного обаяния, было в ней нечто такое, что выделяло её из числа других его знакомых женщин — ярко выраженная индивидуальность, утонченная поэтичность и удивительная "способность остро ощущать всё дурное и уродливое в том, что её окружало".
Однако Эрнестина всё же позволила этому "дурному и уродливому" войти в её жизнь. Человек слаб и зачастую не способен правильно оценить перспективы, особенно когда дело касается шумной славы и признания публики. Тем более если этот человек — молодая, подающая надежды актриса. Драйзер её не осуждает, хоть и вспоминает те моменты, когда её поведение выглядело неприятно, раздражало, сердило или даже шокировало его.

И всё же, при всех её недостатках, она мне нравилась, в своем роде она была интересна — типичная представительница определённой категории женщин; и я старался не слишком раздражаться и не ставить её в неловкое положение.
Как я уже писала, в истории Эрнестины нет ничего необычного: ради призрачной цели она бросила мужчину, который её по-настоящему любил. Вернее, это он её оставил, когда понял, что ему придётся "разделять благосклонность" любимой женщины с кем-то ещё. А успех Эрнестины в кино означал для него именно это. И здесь мы подходим к самому интересному, во всяком случае, именно эта часть рассказа показалась мне наиболее интересной. Драйзер пишет:

Я не был сам связан с кинопромышленностью, но многое узнал и понял благодаря окружающим. У меня была возможность всё увидеть своими глазами, но здесь не место излагать мои личные впечатления.
Тем не менее, немалую часть своего рассказа он посвящает именно своим личным впечатлениям о киноиндустрии и о нравах, царящих в тогда ещё только зарождающейся фабрике звёзд. Что и говорить, голливудские актёры и актрисы 1920–1930 годов действительно были настоящими звёздами, небожителями. Но что скрывалось за кулисами всей этой киношной феерии? Сейчас это уже ни для кого не секрет, но тогда... Драйзер возмущён и не скрывает этого:

Новые, более жесткие порядки управляли выдвижением звезд на этом поприще: молодая актриса должна была стать любовницей режиссера, или постановщика, или пайщика, словом, кого-нибудь, кто мог обеспечить ей успех, — по крайней мере так говорили. И все же тут появилась новая возможность выдвинуться и при этом нажить огромные деньги, и за нее ухватились красивые и честолюбивые девушки всей Америки.
"Всепоглощающая, неприкрытая, грубая, дикая и воинствующая пошлость" — вот как он называет этот мир бахвальства и мишурного блеска. Чувствуется, что автор потрясён и ошеломлён более чем свободными нравами киношных деятелей, а также неписаными законами, существовавшим в этой среде.
Так что это рассказ не только об Эрнестине де Джонг, на её месте могла оказаться (и оказывалась) любая другая американская девушка, решившая посвятить себя кинематографу, конечно, при условии, что она молода, красива и на многое готова ради карьеры. Кстати, у Эрнестины не было никакого специального образования, просто однажды, впервые столкнувшись с театром (её старшая сестра увлекалась любительскими спектаклями), она решила стать профессиональной актрисой. И стала. В рассказе нет ни слова о том, что Эрнестина где-то училась актёрскому мастерству. Видимо, её молодости и красоты было вполне достаточно для незамысловатых шаблонных романтических кинокартин. Однако у молодости и красоты есть один существенный недостаток — они преходящи. Постепенно Эрнестину отодвинули на вторые роли, к тому же, в кинопромышленности начался кризис, и многие студии закрылись почти на полтора года. Эрнестина пыталась восстановить прежние отношения, но увы...

Возможно, ей слишком хотелось видеть хорошее в других, и она недостаточно заботилась о том, чтобы сохранить это в себе.
Мне остаётся лишь повторить то, что я уже писала в своём предыдущем отзыве: Теодор Драйзер — превосходный рассказчик и человек, лучше всякого психолога разбирающийся в людях. Это явно мой автор, мне очень нравится его спокойная манера изложения, к тому же, многие из его суждений мне близки, и я хорошо понимаю, что он имеет в виду.
Читать далее
Собрание сочинений в 12 томах. Том 12. Рассказы, статьи и выступления
Теодор Драйзер
4,3
(26)
27 понравилось
1,5K
InfinitePoint9 декабря 2023 г.
Галерея женщин: Оливия Бранд
Новелла "Оливия Бранд" входила в двухтомный авторский сборник "A Gallery of Women", вышедший в США в 1929 году. Всего в тот сборник вошли пятнадцать новелл, каждая из которых была озаглавлена именем её главной героини. Я начала со второй новеллы, буду читать их вразброс, потому что в моём бумажном сборнике есть только две из них, с них и решила начать. Заодно выяснила, что "Галерея женщин" теперь имеется в полном составе и на русском языке (именно в том порядке, в каком она была задумана автором), причём, как написано в аннотации к этому изданию, большая часть рассказов публикуется у нас впервые.
У Драйзера, что называется, очень лёгкое перо. Я заметила, что все его книги, включая малую прозу, читаются удивительно легко, несмотря на невесёлые сюжеты. Не секрет, что особенно хорошо Драйзеру удавались женские портреты, достаточно вспомнить его романы Сестра Керри и Дженни Герхардт. Насколько я помню, в том и в другом случае главные героини имели реальных прототипов, ими стали сёстры самого писателя. Здесь же, насколько я понимаю, речь идёт о реальных женщинах, с которыми автора сводила судьба. Возможно, я ошибаюсь, но ведь не зря же в англоязычной Википедии "Галерея женщин" вынесена в раздел нехудожественной литературы (Nonfiction).
В любом случае, "Оливия Бранд" — это безусловно художественное произведение: интересный и, по всей видимости, правдивый рассказ о судьбе вполне конкретной женщины, начиная с её самых юных лет. Это история становления современной женщины или, правильнее будет сказать, её освобождения. Феминистки могут дышать ровно, до радикального феминизма было ещё далеко, речь идёт всего лишь о женской эмансипации, робкой попытке выйти из-под власти навязанных пуританским обществом догм. Американцам вообще свойственно бросаться из крайности в крайность, например, от той же пуританской морали к полной вседозволенности. Но сейчас не об этом.

И вообще она [Оливия] была убеждена, что женщина должна быть так же свободна в любви, как и мужчина, но она никому не навязывала своих взглядов и не считала, что мужчин надо ограничить в их правах. Как я понял из её поступков и слов, она верила, что свободное общение одарённых мужчин и женщин не только принесёт им самим радостное вдохновение и духовный подъём, но и будет способствовать общему благу, служить источником новых и плодотворных идей и вдохновителем общественного развития.
Очень разумные мысли! В самом начале рассказа Оливия Бранд предстаёт перед нами типичной представительницей своего социального класса: отец — профессор математики; мать, вечно терзающаяся мыслями о том, что именно считать правильным с точки зрения приличий; респектабельный особняк на тихой улочке; учёба в школе, затем — в университете; регулярное посещение богослужений и воскресной школы и, наконец, удачное во всех отношениях замужество. Жизнь по накатанной колее. Однако, пишет Драйзер, было заложено в ней и что-то другое, благодаря чему она сильно изменилась, и даже очень скоро. Её сердцем и разумом завладело страстное любопытство к жизни. Она начала интересоваться происходящим вокруг неё, стала много читать, притом не только для развлечения: исторические сочинения, романы, мемуары, книги по философии...

Она хотела знать. Ей хотелось познакомиться с людьми, не похожими ни на ее родителей, ни на тех, кого они ставили ей в пример. Хотелось думать и рассуждать именно о том, что они так решительно осуждали. Читать именно те книги, которые, она знала, они не одобряют.
Умножающий знание, как известно, умножает печаль. Оливия уже не хотела быть просто мужней женой и, по словам Драйзера, достигла той ступени, когда человек начинает обретать свое истинное "я". Дальнейшее повествование — история борьбы за полную (включая финансовую) независимость от родителей и от мужа и обретения Оливией этого самого "я". Печальная история, скажу я вам. Тем не менее, кое-чего ей всё же удалось добиться. И свободу она отвоевала.
Не знаю, может ли эта история показаться кому-то поучительной, но ведь задача писателя состоит не в том, чтобы поучать, а в том, чтобы показывать и рассказывать, быть по возможности объективным и постигать общее через частное. А выводы пусть делает читатель. Мне нравится, что Драйзер не навязывает нам свою точку зрения ("кто я такой, чтобы предписывать людям правила морали"?) и при этом, однако, не скрывает своего восхищения этой женщиной, её умом, смелостью её взглядов и суждений. Он явно на её стороне, хоть и не одобряет многие из её поступков. Драйзер деликатен, а я это качество очень ценю. И конечно, он прекрасный рассказчик — умный, наблюдательный, чуткий, трогательный. Обязательно продолжу бродить по его "галерее".
P.S. Сейчас мне вдруг пришло в голову, что драйзеровская манера изложения, по крайней мере, в этой новелле, напомнила мне стиль письма любимого мною Андре Моруа. И ещё почему-то вспомнилось, что есть такая забавная штука, называется соционика, и там один из социотипов как раз носит имя Драйзера, и я даже зачем-то прошла тест. Я не Драйзер))
Читать далее
Собрание сочинений в 12 томах. Том 12. Рассказы, статьи и выступления
Теодор Драйзер
4,3
(26)
24 понравилось
1,4K

Все рецензии

Похожие книги

Рассказы

Теодор Драйзер

4,3

(22)

Ги де Мопассан. Реликвия. Александр Куприн. Скрипка Паганини. Иван Бунин. Грамматика любви (аудиокнига MP3)

Без автора

4,3

(7)

Собрание сочинений в двенадцати томах. В тринадцати книгах

Теодор Драйзер

(1)

Life, Art and America

Theodore Dreiser

(1)

Собрание сочинений в 8 томах. Том 8. Оплот. Рассказы

Теодор Драйзер

4,3

(15)

Восточная новелла

Без автора

4,3

(3)

Собрание сочинений в 12 томах (комплект)

Теодор Драйзер

4,7

(9)

Hermanos y hermanas

Без автора

(0)

Репортаж про репортаж

Теодор Драйзер

3,8

(39)

Избранные произведения (комплект из 3 книг)

Без автора

(0)

Хлеб прежде всего. Современный турецкий рассказ

Без автора

(0)

Марк Твен. Избранное (комплект из 2 книг)

Марк Твен

4,5

(1)

Die Hammelburger Reisen des Ritter von Lang

Без автора

(0)

Сестра Керри. Рассказы

Теодор Драйзер

4,3

(40)

Святой Колумб и река

Теодор Драйзер

(40)

Золотой мираж

Теодор Драйзер

4,2

(100)

Западня / Will You Walk Into My Parlor?

Теодор Драйзер

4,1

(99)

Титан

Теодор Драйзер

4,4

(8,2K)

Гений

Теодор Драйзер

4,3

(2,7K)

Оплот

Теодор Драйзер

4,4

(1,1K)

Цитаты

milenat12 ноября 2022 г.
«…жизнь — игра случайностей, и каждый вправе надеяться».
15 понравилось
136
July_zzz8 августа 2023 г.
Русские относятся к любви, к верности или измене с каким-то фатализмом, а поэтому более покорно и равнодушно, чем у нас. Зачем восставать против того, что уже свершилось? «Бывает», - говорят русские. Или: «Так уж вышло». Если тебя мучиться то, как ты живешь, - вставай и уходи. Почему бы и нет? Что за беда? Кто-нибудь, конечно, умрет, и кто-то будет оплакивать его. Но родятся другие. И уйдешь ты или останешься - все равно кто-то умрет, а кто-то будет страдать. Поэтому незачем убиваться о том, что один проиграет, а другой выиграет. Бери жизнь, как она есть. Иди туда, куда тебя властно влекут твои желания, и пусть силы, управляющие жизнью, каковы бы они ни были, позаботятся о том, чтобы из этого не вышло беды. Вот их философия. И я уверена, что они сочли бы моё мнение справедливым.
Читать далее
8 понравилось
148
Sand11123 января 2016 г.
А что думаю я о той жестокой борьбе, которая происходит сейчас между капиталистами и рабочими? Из моих книг видно, что я сочувствую бедным и угнетенным. Конечно, сочувствую, отвечал я, всем бедным и угнетенным как у нас в Америке, так и во всем мире. Но, мне кажется, неправильно было бы думать, что в своей бедности и угнетенности человек сам нисколько не виноват; конечно, у нас имеются не только несправедливые, деспотичные законы, но и несправедливые, деспотичные люди и порядки, с которыми надо как-то бороться. Ну, а вот насчет того, чтобы сделать всех людей равными и полноценными, это, кажется, не в природе вещей. Заблуждение Хейвуда, Эммы Гольдман и других руководителей рабочего движения заключается, как я тогда сказал, в том, что они предполагают, будто люди, только из-за своей бедности и угнетенности, благодаря какой-то таинственной социальной химии, — суть которой для меня остается загадкой, — могут превратиться, и даже мгновенно, в сознательную и творческую общественную силу; что именно в их руки нужно немедленно передать всю власть, в том числе право распределять блага жизни и указывать каждому его общественные обязанности; творческая же энергия одаренных представителей всякой другой социальной среды должна быть скована. С этим я никак не мог согласиться. Уничтожить угнетение? Конечно, надо его уничтожить, если это возможно, и устранить бедность, насколько это осуществимо для человеческой воли и способностей. Но думать, что люди при каком бы то ни было общественном устройстве могут освободиться от своих недостатков или своей тупости или же что рабочие, люди, занятые исключительно физическим трудом, должны лишь в силу своего численного превосходства стать главным предметом внимания общества и государства — тысячу раз нет! Мне непонятна такая точка зрения. Я не хочу, чтобы рабочих угнетали. Но я также не хочу, чтобы им переплачивали или разрешали — только потому, что они могут организоваться и имеют право голоса, — указывать всем остальным трудящимся, или мыслителям, или высокоталантливым творцам во всем мире, как и в какой мере они должны быть вознаграждены за свой труд. Ибо человек, вынужденный из-за своего умственного несовершенства заниматься физическим трудом, неспособен диктовать творческому уму, в каких границах тот должен мыслить и какое вознаграждение получать за свой умственный труд. Жизнь создана не для одной какой-нибудь общественной группы — будь то рабочие, или ремесленники, или художники, торговцы, или финансисты, — а для всех. И ни в коем случае не следует все слои общества мерить одной меркой. Они не могут одинаково думать и требовать одинакового вознаграждения — так никогда не будет. Жизнь по самой своей сути стремится не к однотипности, а к многообразию. Химически, биологически она представляет собой неустойчивое равновесие. И то же самое можно сказать о человеческом обществе.
Читать далее
8 понравилось
505