Домашняя библиотека
Katebook
- 2 147 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
"Кому много дано, с того много и взыщется"...В очередной раз убеждаешься в истинности сей фразы, прочитав книгу Фейхтвангера (какое прекрасное получилось знакомство с новым для меня автором...)
Оскар Лаутензак, главный герой этого романа, обладает даром телепатии, гипноза, умеет не только считывать чужие мысли, но и внушать людям свои собственные. Вполне закономерно, что талант пригодится ему не только в профессиональной сфере: благодаря таким неординарным способностям его заметит и приблизит к себе партия (нацисты), он заведет дружбу с самим фюрером, да и благосклонность и симпатия женщин тоже будут обеспечены...
Только ведь талант требует поклонения и самозабвенного труда, он не прощает измены, прихлебательства, халявы, бездействия; игры в политику (игры с политиками, то есть власть предержащими) крайне опасны, здесь практически невозможно выиграть - столько препятствий на пути обаятельного и харизматичного 43-летнего Оскара, того самого бывшего фокусника, еще совсем недавно развлекавшего публику в варьете и так бы и продолжавшего ее развлекать, если бы не его младший брат, "Малыш" Ганс, ныне политический агент, чудом избежавший тюремного заключения за совершенное убийство...
Внушить небывалые амбиции оказалось легко: и вот уже Оскар в своих мечтах чуть ли не повелитель Вселенной и начинает сравнивать себя не с кем-нибудь, а с самим Гитлером (чего мелочиться) - по мощи воздействия на людей.
Образ фюрера, к слову сказать, в книге несколько меркнет по сравнению с другими действующими лицами романа, хотя и довольно непривычен: непривычно мягкий, спокойный, вежливый, рассудительный, философствующий даже Адольф Гитлер может ввести в заблуждение (Оскар Лаутензак, знающий цену внушению, почему-то в произведении раз за разом оказывается одним из самых внушаемых людей), но ведь правда рано или поздно всё равно откроется...
А вот "второстепенные" персонажи в книге едва ли не самые яркие и двигают весь сюжет на протяжении всего чтения:
Кэтэ - возлюбленная Оскара, молоденькая стенографистка-машинистка, в которую без памяти, "как гимназист" (по его собственному признанию) влюбился Оскар, этот влиятельный и уважаемый господин с кучей таких же влиятельных любовниц. Кэтэ отчего-то не поддается его внушению, не действует совершенно на нее его гипноз...
Пауль Крамер, полунемец-полуеврей, сводный брат Кэтэ и идеологический противник Оскара (и всех членов нацистской партии), не понимающий до поры до времени, что в войне против таких сил, как нацисты, в одиночку не выиграть, вызывающий Оскара на своеобразную "дуэль" - показательное судилище, признанное по задумке показать мошенничество и шарлатанство, а на деле продемонстрировавшее обратное. Расплата будет жестокой: с власть имущими нельзя играть, но и противостоять им нельзя...
Граф Ульрих Цинздорф появится в книге в общей совокупности буквально на нескольких страницах, но какое же яркое это будет появление. Ненависть к графу объединяет чуть не всех мужчин в книге: еще бы, красивый, молодой, с"жестоким и порочным лицом", "Самовлюбленный мальчишка-аристократ" (так его характеризую мужчины) умеет добиться своего, поставить других на место и отомстить (тема мести - одна из основных в романе; неудивительно, что персонажи, которым это удалось, столь запоминающиеся).
Фриц Кадерейт, спокойно (вроде бы) и сдержанно наблюдающий со стороны за изменами своей жены, Ильзы (с Оскаром, кем же еще), обязательно дождется удобного случая, чтобы отомстить (и случай обязательно представится)....
Нет здесь второстепенных героев - все одинаково важны и не знаешь даже, за кого переживать больше. Печально наблюдать, как теряет, на деле впустую растрачивает свой талант Лаутензак; грустно видеть, как затихает любовь между юной девочкой Кэтэ и этим "повелителем масс"; страшно осознавать, как все сильнее закручивается маховик истории, ведь знаешь, чем все это в итоге закончится (в книге время действия 1931-1932 гг), какие жуткие жертвы будут принесены в угоду тщеславию... Переплетения отдельной человеческой судьбы и исторических процессов, частное и общее сплелись в своем удивительном танце.
Оглушительный финал, как жирная точка, не оставляет места даже для надежды...

"Семья Оппенгейм" вышла в 1933 году, а в Опперманов их переименовали уже после войны, дабы избежать ассоциаций с Робертом Оппенгеймером. Мне больше нравится изначальный вариант. Потому что Heim. Дом родной.
Очень часто сталкиваюсь в отзывах со стереотипной фразой "Надоело про Холокост, сколько можно". И ведь согласна: может и надоесть. Тема популярна вплоть до пародирования, до бурлеска; так мальчишки в "Благослови зверей и детей" орали с хохотом: "В печь его, сжечь его". Характерные действия "от противного", приторная сладость запретного плода. Гнилого и горького.
А Лион Фейхтвангер был первый. Он в тридцать третьем, предупреждая, не знал, чем всё это кончится. Я знаю. И Бертольд, благородный, кристальный Бертольд, юный рыцарь, павший в беззвучном бою за роль Арминия Херуска в германской истории (незавидную) - не вызывает у меня жалости. Мальчик оказался умнее всех, избрав часть благую. Арминий Херуск оценил бы северное мужество Бертольда.
Мне жаль учителя Фогельзанга, гнусного, безграмотного, подлого фашиста Фогельзанга. И - по совсем иной причине - директора, у директора ведь семья. Ведь дело не в Холокосте, и не в том, что Оппенгеймы продавали стулья поплоше и подешевле, а Вельсы - получше и подороже. Дело в том, что Родина может предать. И предаёт.
Ещё вчера ты приносил обществу пользу, а сегодня тебе измеряют лицевой угол и говорят: "Негоден, в печь его". Ещё вчера ты был остроумным спорщиком, душой компании, а сегодня тебя бьют ногами, и, по-видимому, забьют насмерть. Ещё вчера твои почтенные седины внушали уважение, а сегодня от твоего смертного одра уводят в застенок детей, громят дом... Старуха так и скончалась в одиночестве.
Ещё вчера мы все были - а сегодня нас нет.
Я затрудняюсь рецензировать собственное вполне возможное небытие. Я не могу вообразить, откуда, из чьих воспалённых мозгов берутся имбецильные критерии, по которым определяли право моих дедушек и бабушек дышать. Я не хочу спрашивать, кто виноват. Я хочу спросить, кому выгодно.
Они уничтожили меру вещей, созданную цивилизацией.
Теперь Густав, когда к нему обращались, заслонял лицо руками и отвечал: "Слушаюсь".
Хад Гадья, Хад Гадья, - поёт Жак Лавендель, неунывающий старый хохмач от слова "Хохма", мудрость. - Козлёнок мой, козлёнок, которого отец купил за две мелкие монеты. И вот пришёл ангел смерти, и поразил мясника, который зарезал быка, который выпил воду, которая залила огонь, который спалил палку, которая побила пса, который укусил кота, который съел козлёнка, которого отец купил за две мелкие монеты. Козлёнок мой, козлёнок... И вот пришёл Благословенный, и поразил ангела смерти...
История сообщает нам о случаях празднования Исхода в концентрационных лагерях. Фейхтвангер ещё не знал этого, предугадывал, предупреждал.
Мы - знаем.
Козлёнок мой, козлёнок.
Которого отец купил за две мелкие монеты.
За две мелкие монеты.
И мера вещей. И связь времён. И лицо, закрытое руками, и неизменное, как пароль: "Слушаюсь".

Уже взявшись за прочтение романа, выяснилось, что он основан на реальных событиях и прототипом главного героя стал Эрик Ян Хануссен, чья история и легла в основу романа, дополненная важными и судьбоносными для всего мира событиями внутри Германии в 30-х годах прошлого века.
В центре повествования два брата - Оскар и Ганс Лаутензак, чьи личные истории оказываются накрепко связаны с судьбами страны. Старший из них Оскар -мистик, занимающийся предсказанием будущего, до определенного момента перебивается случайными заработками, пока его младший брат в связи с определенными обстоятельствами не сводит дружбу с влиятельной берлинской аристократией. Это становится началом нового периода в их жизненном пути, но с другой стороны, именно здесь начинают незримо формироваться те причины, которые приведут к печальному, но закономерному финалу.
Тем не менее автору интересна не только история главных героев, через призму которых он демонстрирует свой взгляд на происходящее, атмосферу, творящуюся в стране, отношение к событиям того времени разных слоёв населения. На всём протяжении романа значительной его частью становится история прихода к власти НСДАП во главе с Гитлером.
При всём старании автора, видимых плюсах и значении романа, мне лично не удалось проникнуться происходящим на его страницах в силу того обстоятельства, что многое здесь показалось условно схематичным, персонажи кажутся подогнанными под необходимую историю, а текст слишком сухим и даже местами нарочитым. Многое в развитии сюжета угадывается, а значит и не способно вызвать необходимые эмоции.
Вообще судя по прочитанному у автора, его тексты порой слишком тяжеловесные и удушающие, через которые надо продираться, что не всегда положительно сказывается на восприятии прочитанного. Но если вы мало читали о том историческом периоде, то вполне стоит попробовать этот роман от признанного классика.

Насаждение магии и мистики — самый легкий способ удержать массы от нежелательных размышлений. Ведь надеяться и мечтать легче, чем думать, и усилий для этого требуется меньше, и рождается какое-то опьянение, успокоенность. Последовательное применение в нашей жизни выводов разума требует воли и мужества. Но человек по своей лени предпочитает прибегнуть к представлению о боге или чудотворце, который в самую тяжелую минуту непременно поможет. Ведь гораздо труднее собрать все свои силы и постараться трезво обдумать, как самому избавиться от беды.

Бессмысленно ненавидеть сумасшедшего за то, что не можешь отнять у него пулемет, который ты сам ему предоставил. Умный человек в таких случаях улепетывает.

До чего же люди, замкнутые в своей профессии, склонны переоценивать всякий пустяк, связанный с нею.















