
Кружевница
Паскаль Лене
3,7
(52)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Прекрасная, тонкая и нежная вариация на традиционную тему соблазнения простушки аристократом.Только все происходит в наши дни (ну, не совсем - в 70е годы). И к тому же аристократ уже не совсем тот - маленько повыродился. Зато простушка та самая: милая полнушка с вечно занятыми чем-то руками, как будто Кружевница с картины Вермеера сошла в наше время и недоуменно оглядывается вокруг. И ей непонятны все эти мосластые красотки, занятые погоней за мужиками, деньгами и шмотками. Она думает, что уступает им во всем (не понимая, что худая корова еще не газель). И ей непонятны занятые только собой малохольные юноши с горящим взором и полным отсутствием желания и способности что-то сделать в жизни. Но самое печальное то, что и она им непонятна, потому что кому в наше время может быть понятна душевная незамутненность и внутренняя полнота? Согласитесь, что сегодня чуть не каждый ведет себя так, как будто у него внутри дыра, вакуум, который необходимо чем-то заполнить - вещами, ненужной информацией, сознанием собственной значимости и т.п. - и эта кровоточащая рана никогда не зарастает. Как такому человеку понять Кружевницу, которая ничего не пытатеся от жизни урвать, просто потому что у нее уже есть все, что нужно? Но удовлетворенный малым (собой, например) человек сегодня воспринимается, как ущербный, "ни к чему не стремящийся". Такой человек, человек без всезасасывающей черной дыры внутри, вызывает одновременно зависть и презрение. А это довольно сильные чувства и не дай Бог никому сделаться их мешенью. Потому конец и печальный...
Печально еще и то, что зияющая душевная пустота в книге громогласна и исторгает из себя слова в удручающем количестве, а душевной полноте не дано языка для самовыражения. Кажется, если б Кружевница могла найти общий язык со своим молодым человеком, с окружающим ее миром, все кончилось бы совсем не так и, может быть, она и его могла бы еще спасти от этой засасывающей пустоты никчемных желаний и словоблудия. Но...Кружевнице, как андерсеновской Русалочке, не дано говорить.
И все же книга оставляет впечатление необыкновенно сильное, свежее и чистое. Ей-богу, как воды родниковой напилась. Советую читать!

Паскаль Лене
3,7
(52)

Последнее лето перед Второй мировой. 14-летний подросток приезжает на лето в родовое имение, которое по финансовым причинам превратилось в пансион. Публика весьма разношерстная и своеобразная: спасающийся от фашистов немец-профессор с дочерью; известная в прошлом актриса; родители, тетя, сестра с женихом и кузины. Плюс горничные и прочие слуги. Все флиртуют, влюбляются и пытаются соблазнить друг друга. Пикантные ситуации, временами по настоящему смешные. Потеря невинности на фоне заканчивающейся эпохи.

Паскаль Лене
3,7
(52)

Хорошо, когда книга, вроде бы рассказывающая об одной очевидной истории, наталкивает на сотню других, с совсем другими сюжетами. Можно было бы сказать, что это подтверждает ее "премированный" статус, например, Гонкура. Но это не так важно.
Понимаешь, что проходят десятилетия, а комплекс потерянного поколения только мощнее врос в общество, прямо с самым корнем. И что вот это "отличить подлинное от ложного" - это не только про "последователей" пражской весны. И не обязательно даже говорить о разнице в слоях населения. И не про представителей аристократии, пусть даже вырожденной... Я бы сказала, что это история о немости. Есть такое понятие, в которое если копнуть, станет страшно. Мне очень понравилось сравнение в предыдущей рецензии про Русалочку Андерсена. Да, Русалочка... а может, вообще, целое подводное немое царство

Паскаль Лене
3,7
(52)

Настанет день, и хранитель музея вспомнит, что давным-давно, когда ему было всего двадцать лет и он был еще совсем сосунком, он знал одну бедную девушку, чью тайну так и не смог раскрыть. И он устремит умиленный взор на уже слегка стершийся в памяти, подправленный временем образ, — пред ним предстанет пара, призрачная, нереальная. Он с удовольствием вспомнит тот странный эпизод из своей юности, наслаждаясь главным образом тем, что будет сам не узнавать себя. И он никогда не поймет, что та комнатка, то скромное прошлое, оставившее в нем неизгладимый след (он никому, даже жене, об этом не расскажет), в конечном счете — не что иное, как ловкая спекуляция, небольшое мошенничество в его почтенной, добропорядочной жизни. Ведь эта ностальгия, даже угрызения совести составляют его тайный капитал, кладезь тонких, бесценных чувств, и процентами с этого капитала он будет пользоваться понемногу каждый день.














Другие издания

